Хуан Мануэль – Граф Луканор (страница 14)
И вы, сеньор граф Луканор, должны помнить, что у лжи большие ветви, что ее цветы, иными словами — ее речи, мысли, вся ее лесть, — очень приятны, и людям очень нравятся, но что все это только тень, что хорошего плода тут никогда не будет. Поэтому, если ваши противники, о которых вы говорили, прибегают к обманам и лживым уловкам, остерегайтесь их как только можете, но не подражайте им, не учитесь науке Лжи, не завидуйте их счастью, покупаемому такой ценою. Будьте уверены, что счастье это непродолжительно. Оно изменит им как раз тогда, когда они будут в нем вполне уверены. Помните, что случилось с теми, кто блаженствовал под тенью дерева Лжи. Пусть люди презирают Правду, а вы все-таки держитесь за нее крепко, потому что она вам не изменит, она приведет вас к счастливому концу, и вы, по милости божьей, будете счастливы и уважаемы в этом мире, а на том свете заработаете себе вечное блаженство.
Графу этот совет Патронио очень понравился. Он его исполнил и был доволен.
Дон Хуан, найдя этот пример очень хорошим, велел записать его в свою книгу и прибавил следующие стихи:
ПРИМЕР ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ
Однажды граф Луканор беседовал со своим советником Патронио и сказал ему так:
— Патронио, оба мои брата женаты, но с женами своими живут по-разному. Один так любит свою жену, что редко удается нам заставить его уехать оттуда, где она находится. Он все делает по ее желанию, обо всем ее спрашивает. Другой — напротив: ничем не уговоришь его войти в тот дом, где находится его жена, взглянуть на нее хоть изредка. Меня это очень огорчает. Скажите мне, как бы можно было пособить горю.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио,— если судить по вашим словам, то оба ваши брата поступают неразумно: первый не должен выказывать такую любовь к своей жене, а второму не годится быть столь суровым и жестоким со своею. Оба они ошибаются, но, вероятно, в их женах есть нечто такое, что заставляет их поступать так, а не иначе. Поэтому будьте любезны, выслушайте рассказ об императоре Фадрике, о доне Альварфаньесе Минайе и об их женах.
Граф спросил, как было дело.
— Сеньор граф Луканор, — сказал Патронио, — здесь два примера; рассказать сразу их нельзя, поэтому выслушайте сперва о том, что случилось с императором Фадрике, а потом я расскажу вам о том, что случилось с доном Альварфаньесом.
Сеньор граф, император Фадрике женился на девушке очень знатного рода, но, как на грех, он не осведомился до свадьбы, какой у нее нрав, какие обычаи. И вот, когда они повенчались, обнаружилось, что была она женщина хорошая и во всем умела соблюсти себя, но имела один существенный недостаток: была весьма смела, решительна и упряма. Если император говорил, что хочет обедать, она заявляла, что хочет поститься. Когда императору хотелось спать, она хотела вставать; одним словом, стоило императору чего-либо пожелать, как его желание делалось ей противным. Что вам еще сказать? Если императору какая-либо вещь нравилась, жена давала понять, что она вызывает в ней отвращение, и что бы ни сделал император, она поступала наоборот. Император терпел это в течение некоторого времени, но потом увидал, что ни он, да и никто другой ни просьбами, ни угрозами, ни добром, ни злом не могли ее исправить. Он понял, что плохо ему будет жить, что большой ущерб будет от такой жизни и для всех дел его и для всех его людей. Понял он, что горю никак пособить нельзя, и, поехав к папе, рассказал ему о своей беде, рассказал о характере императрицы и спросил, нельзя ли их развести. Папа знал, что по закону христианскому разделить их было невозможно, но знал он, что и жить им вместе было нельзя, — такой ужасный нрав был у императрицы. И папа отлично это видел. Понимая, что другого исхода нет, он сказал императору, что предоставляет дело на его разум и усмотрение, потому что вообще нельзя налагать покаяние, пока человек не согрешил. Император простился с папой, вернулся домой и принялся за исправление жены. Действовал он и ласками, и угрозами, и советами, и наставлениями, и не только он, но и все прочие, кто жил с ними, старались освободить ее от недостатков. Но ни к чему все это не привело: чем больше ее учили, тем больше она упорствовала и делала все наоборот. Наконец император, убедившись, что все его старания напрасны, однажды сказал жене, что хочет отправиться на охоту за ланями и что захватит с собой часть той ядовитой травы, которую кладут на стрелы, чтобы убивать дичь, другую же часть оставит дома на тот случай, если снова захочет ехать на охоту. При этом он дал императрице строжайшее наставление не прикладывать эту траву ни к сыпи, ни к болячке, ни вообще к такому месту, где выступит кровь: трава эта очень ядовита и если проникнет в кровь, человек непременно умрет. Затем император взял другой состав, очень полезный для всякого рода ран, и в присутствии жены помазал себе больные места. И она и все, кто был при этом, увидали, что ранки и ссадины немедленно зажили. Император сказал жене, что в случае нужды она может приложить этот состав к любой ране. Все это он сказал ей в присутствии многих мужчин и женщин. Затем он взял травы, необходимой для охоты на ланей, и уехал. Расставшись с мужем, императрица сейчас же заволновалась, рассердилась и сказала: «Посмотрите на этого обманщика. Что он говорит? Он знает, что у меня иная сыпь, чем у него, и потому советовал мне намазываться тем же составом, каким пользует себя. Он знает, что это мне не принесет никакой пользы. Он, верно, не хочет, чтобы я поправилась, и потому не велел употребить другого состава, который именно и нужен при моей болезни. Не тут-то было. Назло ему намажусь этим составом, и когда он вернется с охоты, я буду совсем здорова. Я знаю, что это его ужасно рассердит, но именно потому и сделаю так». Кавалеры и дамы, которые были с нею, всячески старались ее отговорить, просили и молили не совершать безумия, не убивать себя. Но их просьбы и уговоры были напрасны. Императрица взяла ядовитый состав и помазала им свои раны. И почти сейчас же ею овладело бешенство, к ней подступила смерть, и как императрица не раскаивалась в своем неразумном поступке, было слишком поздно. Так она и умерла из-за своего упрямства и желания всем перечить.
Совсем другое случилось с доном Альварфаньесом, и если вы хотите узнать обо всем, я расскажу вам. Дон Альварфаньес был весьма знатный и почтенный человек. Он заселил Ихкор и жил в нем. А граф дон Перо Ансурес заселил Суэльяр и жил в нем. У графа дона Перо Ансуреса было три дочери. Однажды совершенно неожиданно вошел к ним в двери дон Альварфаньес. Граф дон Перо Ансурес принял его весьма ласково. После обеда он спросил гостя, какова цель его столь неожиданного посещения. Дон Альварфаньес отвечал, что пришел посвататься за одну из его дочерей, но что ему хочется посмотреть всех троих. Не позволит ли дон Перо Ансурес поговорить ему с каждой? Тогда он скажет, которая ему больше приглянулась. Граф, который увидел в этом волю божью, сказал, что охотно исполнит просьбу своего гостя. Тогда дон Альварфаньес удалился со старшей дочерью графа и сказал, что охотно женится на ней, если только она пожелает этого. Затем он прибавил, что, прежде чем прийти к окончательному соглашению, он хотел бы поподробнее рассказать ей о себе и о своих делах. Она должна знать, что он человек уже не очень молодой, что из-за многих ран, которые ему довелось получить в битве, у него сильно ослабла голова. Потому он совсем не может пить вина, а если выпьет немного, то сейчас же теряет рассудок, начинает сердиться, выходить из себя. В таком состоянии ему случается иной раз ударить человека, в чем он потом, придя в себя, очень раскаивается. Затем, когда он ляжет спать, то и в постели он ведет себя не слишком хорошо. И много еще наговорил он ей таких вещей, что каждая девушка, у которой был не слишком зрелый ум, сочла бы себя не очень счастливой, если бы пришлось пойти за него. Выслушав слова дона Альварфаньеса, старшая дочь графа сказала ему, что ее брак зависит от отца и матери. С этими словами она простилась с доном Альварфаньесом и вернулась к отцу. Отец и мать спросили, как она намерена поступить. Девушка, у которой ум был не столь велик, как было нужно, сказала отцу и матери, что лучше ей умереть, чем пойти за Альварфаньеса, — такие гадости наговорил он ей о себе. Граф Перо Ансурес, разумеется, этих слов дочери дону Альварфаньесу не передал, а только послал ему сказать, что дочь не хочет еще идти замуж. Тогда дон Альварфаньес поговорил со средней дочерью. И с нею беседа кончилась тем же, что со старшей. Наконец поговорил он с младшей дочерью и сказал ей то же самое, что и двум первым. Тогда она сказала, что благодарит бога за лестное предложение дона Альварфаньеса. Она не страшится его недостатков. Что касается вина, то если дону Альварфаньесу по этой причине или какой-либо другой надо будет удалиться от людей, она отлично его спрячет. Далее он говорил о своей старости. Не на годы обращает она внимание, а на ту честь, которую получит, став женой дона Альварфаньеса. Не беда и то, что он сердится и даже бьет людей, — она уверена, что не сделает ничего такого, за что ее следовало бы наказать. А случится такой грех, — она вытерпит его побои. И на все, что говорил ей дон Альварфаньес, она сумела дать разумный ответ, так что рыцарь остался очень доволен и благодарил бога, который послал ему такую хорошую жену. Затем он сказал графу дону Перо Ансуресу, что женится на третьей дочери. Граф был очень доволен. Немедленно сыграли свадьбу, и дон Альварфаньес с молодой женой отправился восвояси. Звали эту женщину донья Васкуньяна.