Хуан Гомес-Хурадо – Легенда о воре (ЛП) (страница 62)

Санчо снова сел и улыбнулся. В голосе Закариаса не было ни осуждения, ни недоверия. Лишь страстное желание.

— Разрушу его организацию и поверну его же людей против Мониподио. Бартоло как-то сказал мне, что скорее предпочел бы королевское правосудие, чем сострадание Мониподио. Если найдется группа людей, которые думают так же, то мы сможем с ним разделаться.

Слепой снял закрывающую глаза повязку и помассировал себе виски, обнажив свои бесполезные белесые глазные яблоки.

— Среди всего севильского сброда не найдется такого безумца, который решился бы выступить против Мониподио.

— Мне и не нужна ничья помощь. Лишь чтобы они были на него обижены. Разве никто не ставит под сомнение его лидерство?

Слепой кивнул.

— В последнее время сукин сын совсем потерял контакт с реальностью. С каждым днем становится всё сложнее грабить, особенно с тех пор, как война с Англией увеличила число голодающих и нуждающихся. Месяц вслед за возвращением из Индий флота оказывается неплохим, но в остальное время года можно едва сводить концы с концами. Однако Мониподио требует той же доли, что и всегда, и из-за долга в четыре мараведи присылает банды убийц. Все перед ним в долгах как в шелках.

— Несколько дней назад, когда мы с Хосуэ прибыли в Севилью, я слышал перестрелку из аркебуз, — сказал Санчо, вспомнив, как он пробирался в потемках за стенами, чтобы избежать этих незнакомцев.

— То была банда Кармоны, они на ножах с бандой у Кладбищенских ворот, с тех пор как те нанесли им сильнейший удар. Я слышал, что за две ночи обе банды многих потеряли, а это лишь одно из многих подобных происшествий. Атмосфера с каждым разом всё накаляется, и не только между ворами, но и между обычными людьми. Зима будет тяжелой.

— В особенности для тех, кому приходится ночевать под открытым небом.

Санчо больше ничего не прибавил. Он предпочел оставить вопрос висеть в воздухе. Слепой, умевший различать оттенки молчания, возбужденно заерзал.

— Да, парень, я ненавижу этого подонка и был бы счастлив на него помочиться, когда он упадет с трона. Но я боюсь. Что я от этого получу?

— Освободишься от долга. Отомстишь тому, кто использовал тебя столько лет. И деньги, много денег. Ты это поймешь, когда я расскажу о своем плане.

— Последней причины было бы достаточно.

— Значит, ты с нами?

Слепой показал на свою тарелку, теперь опустевшую, стоящую перед ним на столе.

— Друг мой, одно дело — принять участие, а другое — увязнуть. В яичнице с колбасой курица лишь принимает участие, зато свинья увязла по самые уши. Понимаешь, о чем я?

Санчо расхохотался и протянул слепому руку.

— Не волнуйся, Закариас. Мы не допустим, чтобы с тобой обошлись, как с простым поросенком.

XLVII

Клара окунула в ведро тряпку, которой она мыла лестницу, проклиная свою несчастную судьбу. Неделю назад она вернулась в дом Варгаса, и эта неделя показалась ей поистине бесконечной и полной безмерной горечи. Она едва успела закрыть глаза своему учителю. Как только она вернулась в дом Варгаса, чтобы сообщить ему о смерти лекаря, купец приказал ей вновь приступить к своим прежним обязанностям.

Мытье полов для Клары было настоящим мучением по сравнению с тяжелой, но приятной работой в саду и в лаборатории. Ежедневная монотонная рутина становилась еще более невыносимой, когда она вспоминала о брошенных растениях, чахнущих в доме лекаря.

Была и другая, более серьезная причина, по которой Клара горько жалела, что не может вернуться в дом Монардеса. Пару дней назад у нее кончились заветные кристаллы, угнетающие мужское естество Варгаса. Она была от всей души признательна лекарю за то, что он приготовил это снадобье, ибо вскоре после того, как мать так безжалостно обкромсала ей волосы, Варгас впервые начал к ней приставать.

Некоторое время он пожирал ее глазами, не прекращая крутить в руках трость. Девушка втирала в его ногу мазь, стараясь держаться подальше, чтобы Варгас ее не замечал, что явно было невозможной задачей.

— Иди сюда! — хрипло позвал он.

Клара не смотрела на него. Ей и так было известно, о чем он думал. Дыхание его стало тяжелым, и в комнате повисло опасное напряжение. Она принялась поспешно собирать свои вещи.

— Мне нужно идти, — сказала она.

Варгас не ответил. Вместо этого он вдруг поднялся на ноги, схватил Клару за запястье и рванул на себя, прежде чем она успела хоть что-то сообразить. Девушка попыталась вырваться, но купец притянул ее к себе, прижимаясь к ее спине всем своим телом.

— Как долго я мечтал об этом! — прошептал он ей в самое ухо, его дыхание пахло луком и вином. — А теперь молчи, как тебе и полагается! Или твоя мамаша думала, что, если она обрежет тебе волосы, ты станешь для меня менее желанной? Да этого просто не может быть! Что с тобой ни сделай, ты все равно останешься маленькой сучкой, такой прелестной и сладкой сучкой.

Толстая рука Варгаса крепко обхватила девушку, прижав ее руки к бокам. Левой рукой он принялся тискать ее грудь через платье, одновременно пытаясь распустить пояс панталон. В конце концов ему это удалось, и штаны упали вниз, до самых щиколоток. Теперь дело стояло за Клариным платьем, которое ему, несмотря на отчаянное сопротивление, удалось-таки задрать до талии. Девушка закричала, когда хозяин раздвинул ей ноги своими голыми коленями, она пыталась царапаться, однако ногти ее были острижены настолько коротко, что подушечки пальцев лишь беспомощно скользили по коже насильника.

— Молчи! Заткнись, черт бы тебя подрал!

Клара сопротивлялась изо всех сил, однако Варгас был намного сильнее. Но, к счастью, удача была не на стороне купца, он вдруг сунул руку в пах. Клара почувствовала, как он пытается оживить свое внезапно ослабевшее мужское орудие. Напрасно он тискал его рукой, напрасно даже попытался всунуть ей между бедер — злополучный орган так и оставался кусочком дряблой, мягкой и бесполезной плоти.

"Действует, — подумала Клара. — Мое средство действительно сделало его бессильным". Она едва сдержала торжествующий крик, что так и рвался из ее груди, полной ужаса и отвращения. Купец ни за что на свете не должен был узнать о том, что она сделала.

— Пошла вон! — рявкнул Варгас, обезумевший от ярости и унижения.

С этими словами он отшвырнул ее с такой силой, что она упала. Впрочем, Клара тут же встала и поспешно бросилась к двери, но прежде чем она успела уйти, до нее вновь донесся грозный рев хозяина:

— Завтра ты получишь то, чего заслуживаешь!

Этот день так и не настал, хотя купец предпринимал новые попытки. Потные, мерзкие и унизительные сражения, которые всегда заканчивались яростью Варгаса. В последний раз он влепил Кларе пощечину, и с тех пор она каждый раз со страхом приступала к лечению. Дважды в день, нескончаемые месяцы, каждый раз опасаясь, что Варгаса переполнит разочарование и ярость, и он не сможет сдержать желание ее убить. Давать купцу отвар, подавляющий его мужскую силу было единственным для нее выходом, но очень опасным, она буквально шла по канату.

И теперь, вернувшись в дом Варгаса без драгоценного снадобья и не имея возможности его приготовить, она почувствовала, что канат под ее ногами охвачен огнем.

Клара закончила мыть лестницу и опорожнила ведро над одной из больших клумб во внутреннем дворике. По крайней мере, за этими растениями она могла ухаживать. При такой жаре, что выдалась в этом году — несмотря на то, что на дворе уже стоял сентябрь — она всё равно мало чем могла им помочь, даже этой грязной водой, которая моментально впиталась в пересохшую землю.

— Привет, Брео, — сказала она псу, который тут же принялся к ней ласкаться, обнюхивая лодыжки. — Ты тоже хочешь пить, мой хороший?

Под лестницей стояла щербатая миска, из которого поили скотину. Она наполнила ее холодной водой из фонтана и поставила посреди двора на каменные плиты. Пес тут же принялся весело лакать и вскоре выпил всю воду до дна. Девушка потрепала его по спине, радуясь, что хоть кто-то в этом доме может чувствовать себя счастливым и беззаботным. Да, его положение было намного лучше, чем ее собственное. Она боялась думать, что неизбежно случится через несколько дней, когда действие снадобья закончится и Варгас заметит, что его мужская сила восстановилась. Ужас перед чудовищем, обитающим на втором этаже этого дома, всё сильнее охватывал сердце девушки. С этих пор, с каждым разом, когда она поднимается в его спальню или кабинет, чтобы заняться лечением, будет расти вероятность, что она станет жертвой насилия.

Клара никак не готова была с этим смириться. Чтобы избежать этой участи, она готова была даже обратиться к матери, чтобы та ее снова остригла. Но это ведь всё равно не поможет, он сам ей об этом сказал. Клара машинально провела рукой по волосам. Теперь у нее снова была густая роскошная грива, успевшая отрасти ниже плеч.

"Я могла бы избавиться от него, дав ему яд. Для этого мне не нужна лаборатория. Мне нужны лишь семена клещевины, а их я могу набрать в садах Аламеды, там растут кое-какие дикие растения. Эти семена не нужно даже нагревать, чтобы выделить яд, достаточно просто выжать из них масло, а потом подмешать его в какие-нибудь сладости — во что-нибудь душистое, чтобы он не почувствовал горечи и постороннего запаха. Для этого хватило бы всего трех — четырех дней".