Хуан Гомес-Хурадо – Красная королева (страница 18)

Джон не то чтобы большой фанат видео с котиками, но некоторые ролики его забавляют: а именно, те, в которых придурочные хозяева незаметно кладут позади кота огурец, а кот, обернувшись, в ужасе подпрыгивает на полметра. Он инстинктивно путает огурец со змеей.

Реакция Антонии на прикосновение Джона примерно такая же. Табуретка с грохотом валится на пол. Полдюжины посетителей кафетерия поворачиваются в их сторону.

– Прошу прощения, – пытается извиниться Джон. Он наклоняется поднять опрокинутую табуретку одновременно с Антонией, и они сталкиваются лбами.

Идиот, идиот, идиот. Тебе же сказали никогда до нее не дотрагиваться.

– Никогда до меня не дотрагивайся, – говорит Антония, хватаясь за ушибленное место. – Господи, какой же у тебя крепкий лоб, я как будто об стенку ударилась.

– Каждый использует голову по-своему. Я вот своей вышибаю двери.

– Да я уж поняла.

Фидель приносит несколько кубиков льда, завернутых в салфетку. Только для нее, разумеется. Джону тоже больно, но из гордости он решает для себя не просить.

Кажется, случившийся инцидент не отбил у нее аппетита. Прикладывая одной рукой ко лбу лед, она продолжает уминать свой сэндвич. А заодно и картошку фри, которую принесли в пакетике в качестве гарнира. И заказывает себе еще кока-колы.

Тактика промедления. Она ждет, что я начну говорить, думает Джон. Но в соревновании по упрямству выиграть у баска не так-то просто.

И он тоже молчит, интеллигентно откусывая от своего жирного сэндвича по маленькому кусочку.

– Ладно, что ты хочешь? – спрашивает Антония, устав ждать.

– Эх, детка, если честно, я хочу вернуться домой к матери, которая меня уже достала сообщениями в «Ватсапе» про то, что мне нужно приехать и помочь ей передвинуть комод. Каждый раз, когда я вижу ее статус Печатает… я уже заранее знаю, что примерно через полчаса получу нагоняй.

– Она болеет?

– Разве что чрезмерной привязанностью ко мне. Хочет, чтобы я отвел ее в «Бинго Аризона»[13]. А то одной ей там стыдно выкрикивать номера.

– Ну, поскольку я не собираюсь продолжать расследование, твоей маме недолго осталось по тебе скучать.

Джон кивает, устало улыбаясь.

– Твой друг конспиратор меня отпустил, – говорит он.

И это правда. Ментор сказал ему, что он больше не обязан оставаться. Правда, кое-что к этому добавил. И это кое-что полностью меняет дело.

Антония смотрит на него с подозрением.

– Тогда зачем ты пришел? Попрощаться?

– Нет. Я пришел узнать, что хочешь ты.

– Я тебе уже говорила. Остаться здесь с мужем. И прежде чем ты хоть что-то скажешь, – добавляет она, заметив в его глазах вопрос, – хочу тебя предупредить, что у меня нет желания говорить на эту тему.

– Понимаю. А как же Альваро Труэба?

Она думает очень долго – по ощущениям так недели полторы. Затем подносит ко рту стакан, словно собираясь залить свою неспокойную совесть. Только вот в стакане у нее кока-кола лайт, так что как в кино вряд ли получится.

– Это не моя проблема. Мальчик мертв, и этого не изменить.

– А тот, кто его убил, гуляет на свободе.

– Возможно, мы больше никогда не услышим об этом преступнике.

Джон громко шмыгает носом и отводит взгляд в сторону.

– Что ж, ладно, раз ты так думаешь…

Он достает из кармана пиджака фотографию. Кладет на стойку. На снимке крашеная блондинка с большими карими глазами и выдающимися скулами. Лет тридцати с небольшим. Обычная внешность выпускницы университета, которая находится в начале своего карьерного пути и уже добилась определенного успеха. В камеру она не смотрит, и при этом в ее улыбке сквозит некая сдержанная робость. Чувствуется также и душевная теплота, правда, еще более сдержанная.

Антония сразу понимает, что где-то уже ее видела. И тут же вспоминает, где именно. В глянцевом журнале, на который она как-то наткнулась, гуляя по больнице. Женщина верхом на лошади, светлые брюки, сосредоточенное лицо.

– Это та, о ком я думаю?

– Карла Ортис, – тихо подтверждает Джон, убедившись, что официант отошел к другому концу барной стойки и уставился в телевизор, по которому идет футбольный матч. – Наследница самого богатого человека на свете.

Антония несколько раз моргает, переваривая информацию. А затем издает тяжелый вздох, словно пытаясь выдохнуть из себя все свое чувство обреченности.

– Ее… ее нашли?

– Нет. Нам известно, что она пропала вместе со своим водителем и любимой лошадью. Вчера днем она выехала на машине из Ла-Коруньи по направлению к Мадриду и так и не доехала.

– Может, она попала в аварию.

– Ее отец получил звонок от похитителя сегодня рано утром.

В глазах Антонии начинают двигаться крупнотоннажные грузовики. Джону уже знаком этот взгляд. И он терпеливо ждет.

– Возможно, это наш индивид.

Она не сказала «тот же самый», думает Джон. Она сказала «наш». Тот, которого подкинула нам чертова судьба. Вот ехал бы я сейчас обратно в Бильбао, и по хрен на все.

Ему уже не нужно задавать ей вопрос, но он все равно его задает.

А Антония Скотт дает ему единственно возможный ответ.

Часть вторая

Карла

Ложь завоевывает пространство, и городским мелким рыбешкам становится сложно увидеть хоть что-то сквозь замутненные стекла аквариумов.

1

Затруднение

– Нам нужно обдумать, как лучше приступить к делу, – говорит Ментор.

Он назначил им встречу на площади Парижа, в скверах около здания Верховного Суда. От скверов тут осталось одно название: кроме четырех кое-как высаженных живых изгородей, здесь торчат исключительно камни. Ментор ждал их на скамейке у фонаря. Уже давно стемнело, и на площади кроме них только один мужчина с собакой, беспрестанно обнюхивающей землю.

– А что тут обдумывать? – удивляется Джон. – Мы поднимемся, поговорим с ним и приступим к работе.

– Боюсь, что тут могут возникнуть некоторые затруднения.

– Там будет кто-то еще, – говорит Антония.

И это не вопрос.

Ментор удрученно разводит руками.

– Сеньор Ортис позвонил одному нашему человеку, а этот человек позвонил нам. Но его адвокат занервничал и заразил его своей нервозностью. Так что люди из ОБПВ сейчас там, а нервничаю теперь я.

Отдел по борьбе с похищениями и вымогательствами национальной полиции, думает Джон, чувствуя при этом укол зависти. Элитное подразделение. Крутые парни, профессионалы.

– И что теперь? Пусть сами во всем разбираются, а мы пойдем домой?

– Мы будем работать так же, как работали раньше, еще до вас, инспектор Гутьеррес. Вы будете стоять в сторонке и не мешать. И держать рот на замке.

– В каком смысле? – с недовольством в голосе спрашивает Джон.

– В том смысле, что про другой, предыдущий, случай мы ничего не знаем, – поясняет ему Антония.

То есть типа убийства мальчика в Ла-Финке просто-напросто не было. Ну а что, почему бы подразделению, созданному для борьбы с конкуренцией и утаиванием информации между разными отделами полиции, не пойти старым путем.

– Нет никакого другого случая. Этот случай – единственный, – подтверждает Ментор, делая ударение на слове единственный. – Понятно?