Хуан Габриэль Васкес – Имена Фелисы (страница 12)

– Конечно, это было давно, – говорила Марта. – И сейчас мы здесь, в городе, где постоянно льет дождь, а все двери заперты на ключ. Но я собираюсь их открыть, даже если придется вышибать ногой.

Фелиса ясно видела, чем занимается Марта. В галереях и на вечеринках старшие подруги рассказывали ей о не столь давней жизни в Боготе: увидеть женщину где-нибудь в кафе на центральных улицах доводилось куда реже, чем встретить иностранца, а те, кто попадался, были официантками, и им приходилось совершать чудеса эквилибристики, чтобы увернуться от лап пьяных завсегдатаев. В нынешние времена официантки по-прежнему совершали чудеса эквилибристики, уворачиваясь от клиентов, и по меньшей мере раз в день отвешивали пощечину особо разгулявшемуся нахалу; однако Фелиса ходила одна в заведения, подобные «Эль Аутоматико», усаживалась в красное кожаное кресло поближе к граммофону, заказывала кофе с молоком и с книгой в руках ждала появления кого-нибудь из знакомых. В такие минуты она думала о Ларри, о своих трех улыбчивых дочурках, о доме, где она вечно отсутствовала, и тогда кофе с молоком приобретал горький привкус меланхолии.

Первая ссора случилась однажды вечером в июльскую среду, когда Фелиса провела весь день на студии телевидения, куда Марта пригласила ее, чтобы она вживую посмотрела передачу о колумбийском искусстве. Программа называлась «Азбука искусства»; снималась она двумя привезенными с Кубы камерами по незамысловатому сценарию: на фоне кулисы в глубине помещения стояли три мольберта с работами приглашенного художника. Марта беседовала с их создателем, говорила о картинах, двигаясь вдоль кулисы, а камера следовала за ней. На этот раз гостем был живописец по фамилии Оспина[44], а имя Фелиса забыла. Он демонстрировал одну картину маслом времен своего увлечения фигуративной живописью и два абстрактных полотна, пытаясь дать к ним комментарии, тогда как Марта – с элегантным синим фуляром на гибкой шее – задавала ему вопросы. Художнику явно было не по себе, поскольку в своих рассуждениях Марта звучала не просто как человек основательно информированный, но и обладающий бесспорным ораторским даром: не только все слова, но даже и знаки препинания в ее речи находились на своих местах; Фелиса подумала, что если бы кому-то пришло в голову записывать за Мартой, то можно было бы сразу отдавать в печать, без какой-либо правки. Марта говорила, что абстракция не должна ограничиваться формой, сводиться лишь к упражнению руки, и воспринимать ее подобным образом чревато легковесностью и леностью ума; Оспина же отвечал так, будто все сказанное не относится ни к нему, ни к его картинам, и его самого ничуть не пугает. Фелису поразило, насколько маленьким и невзрачным он вдруг показался, и она спросила себя, таким ли его видят телезрители. Однако она перестала об этом размышлять, когда поймала такси и дала шоферу свой адрес.

Добравшись домой, она застала Ларри в весьма раздраженном настроении.

– Где ты болталась весь день? – спросил он, и не один, а целых три раза, словно первый ответ его не устроил; затем он обвинил Фелису в том, что она безответственная мать и плохая жена; он быстренько перечислил все отлучки Фелисы за последнюю неделю, и ей пришлось признать его правоту. Да, она вместе с другими начинающими художниками ходила на выставку в Национальный музей; да, Марта пригласила ее на встречу с некими дамами, готовыми финансировать «Призму», новый журнал об искусстве.

– Но ведь это мой мир, – оправдывалась она. – Я просто встречаюсь со своими единомышленниками.

Ларри сказал, что нечего смешить народ, что все ее единомышленники находятся здесь, в этих четырех стенах, а он не для того переехал в Колумбию, – оставив свою страну, свой язык и обычаи, все способы достойно зарабатывать на жизнь, – чтобы по вечерам сидеть в одиночестве, пока жена встречается с другими мужчинами. Но тут же исправился:

– С другими людьми. – И добавил: – А как же наши девочки? Они должны быть с тобой, им нужна мать, которая все время дома. Я женился не на художнице! – процедил Ларри, и это слово в его устах прозвучало злобным сарказмом. – Я не против того, чтобы ты развлекалась, вовсе нет. Развлекайся на здоровье. Рисуй свои безделушки. Но здесь, дома, в моем доме, чтобы ты была рядом, когда нужна мне, когда нужна семье.

Ум Фелисы словно оцепенел при слове «развлекаться», замер, как птичка на проводе высокого напряжения, но внезапно перескочил на другую мысль: ей показалось почти чудом, как внезапно Ларри превратился в художника Оспину. Как такое возможно? Ее муж, мужчина немалого роста, с мощными ручищами и широкими ладонями, вдруг обернулся фигурой с телеэкрана, грязноватым черно-белым изображением, уменьшенным камерой и размытым помехами. Фелиса взглянула на люстру на потолке – ей непонятно отчего показалось, будто кто-то приглушил яркость света, затем посмотрела на мужа, постаравшись сохранить спокойствие, насколько это было возможно при накатившей горечи разочарования.

– Мне жаль, мне очень жаль, – сказала она. – Но я должна строить свою жизнь.

С тех пор претензии предъявлялись почти постоянно. Всякий раз, когда Фелиса ходила на выставку или на встречу с друзьями в кафе, Ларри попрекал ее: дескать, люди уже начали шептаться, она, похоже, превращается в уличную женщину, и неужели для нее хобби важнее семьи; потом поднимались крики, а потом эти крики сопровождались звонкими шлепками по столу в гостиной, отчего дом лишался покоя. Девочки тихонько хныкали. Вступалась Хая, старалась наладить мир между ними, но ничего не помогало. Наступили праздники, один год закончился, другой начался; Беттина и Дженни уже бродили по дому, осваивая новые движения, а Мишель, когда хотела есть, тонко попискивала, как несмазанная дверная петля. Фелиса свела к минимуму свои вылазки «в другой мир», но не перестала трудиться над серией акварелей – отчасти чтобы не потерять контакт с умолкнувшей частью своей души, отчасти чтобы создавать произведения сложные и вместе с тем удобные в работе. Иногда она выбиралась на выставки или в галереи на экскурсии, которые организовывала Марта; продолжала смотреть по родительскому телевизору ее программы; она открыла для себя телетеатр, где ставили спектакли по Кафке или по незнакомым ей пьесам Бертольта Брехта. Ей понравился «Процесс», понравился и мальчик, сыгравший главную роль в «Шпионе», – с пугающе серьезным личиком и маленькой свастикой на руке. Жизнь сосредоточилась в стенах дома в Теусакильо; глядя, как старшие девочки с широко открытыми глазами задают вопросы, как ласково ее муж говорит с ними по-английски в те дни, когда не вспыхивали шумные ссоры, Фелиса думала, что подобная перемена, возможно, не так уж плоха, поскольку другая жизнь, жизнь внешняя, рушилась с невообразимой скоростью.

Диктатура Рохаса Пинилья дала женщинам право голоса и допустила в страну телевидение; теперь женщины выходили на улицы с акциями протеста, а в телевизионные студии постоянно заглядывала полиция. Эти люди в униформе молча наблюдали, не произнося ни слова, но все прекрасно знали, почему они там: несколько месяцев назад диктатор прикрыл «Эспектадор» и «Тьемпо», две главных газеты в стране, и в городе уже веяло паранойей. Вскоре после Нового года Фелиса обедала с Мартой в кондитерской «Флорида» и заметила, что подруга чем-то озабочена. Выяснилось, что один из таких людей в форме, с блокнотом в руке, подошел к ней после недавней передачи и спросил об ее отношениях с Секи Сано[45], японским театральным режиссером, которого обвинили в симпатии к коммунистам и тайном прозелитизме и выслали из страны в конце тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Японец пробыл в Колумбию всего три месяца, но за это время успел обучить десяток актеров, а также научил держаться перед камерой целую группу людей не из числа профессионалов. К ним относилась и Марта. Она записалась на курсы Сано, когда начала вести свою программу об искусстве: научилась двигаться, жестикулировать, смотреть в объектив и говорить в парящий над головой микрофон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.