Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 59)

– Да что там, я даже трусов не смогла спасти, – простонала тетя, когда я безуспешно попытался успокоить ее.

– Будьте начеку, этот человек способен на все, – прежде чем попрощаться и отправиться обратно в Медельин предупредила нас Марта Лихия, имея в виду Карлоса Кастаньо.

В тот день враги отца впервые посягнули на его семью. Будущее стало еще мрачнее. Однако родственники не были единственной мишенью. «Армия безумцев» Пабло также получила серьезный удар: погибли Хуан Карлос Оспина, Затычка и Виктор Гранада.

ВОЙНА РАЗГОРЕЛАСЬ. ОТВЕТОМ НА ЭТИ НАПАДЕНИЯ СТАЛИ БОМБЫ В ТРЕХ РАЙОНАХ БОГОТЫ. В СВОЮ ОЧЕРЕДЬ ЭТИ УЖАСАЮЩИЕ ВЗРЫВЫ УСКОРИЛИ ВЫХОД НА СЦЕНУ ГРУППЫ, В ИТОГЕ ОКАЗАВШЕЙСЯ ДЛЯ ОТЦА СМЕРТЕЛЬНОЙ: ЛОС-ПЕПЕС.

В качестве дебюта группировка совершила двойные атаки, демонстрирующие прежде всего то, что семья Пабло Эскобара у них на прицеле. 31 января они взорвали загородный дом бабушки Эрмильды в Эль-Пеньоле и два автомобиля у входа в здания «Абедулес» и «Альтос», в которых жили довольно многие из семей Эскобар Гавирия и Эскобар Энао.

Нападения снова заставили нас бежать, а отца – искать нам новое укрытие. Ангелочек отвез нас в квартиру на Авенида-Ла-Плайя в нескольких кварталах от Авенида-Ориенталь в центре Медельина. Там нас ждал отец, и впервые он сам настоял на необходимости покинуть страну из-за надвигавшейся на семью лавины насилия. Он предложил мне поехать в Штаты вместе с Мануэлой, женой дяди Фернандо Мартой и их двумя детьми. Ах да, и еще со Снежком и Пушком – щенками французского пуделя, которых сестра потребовала взять в путешествие. Под конец разговора отец заметил, что, если я хочу, я могу отправиться со своей девушкой, но, конечно, сначала следовало поговорить об этом с ней и ее семьей.

– Завтра вечером привези Андреа, мы все обсудим. Только убедись, что за тобой никто не следит, – сказал он.

В сопровождении Ангелочка я без предупреждения помчался к ее дому. Впервые я появился там в сопровождении лишь одного телохранителя и на машине, которую Андреа никогда не видела. Но она не удивилась ни тому, что мой отец захотел поговорить с ней, ни тому, что по дороге к убежищу я попросил ее не открывать глаза, пока я не скажу, что мы приехали.

– Что ты сделала с моей семьей? – вместо приветствия заявил отец Андреа, которая без особого успеха пыталась скрыть свой страх перед его зловещим голосом. – Никто из моих двоих детей не хочет ехать в Америку без тебя!

Все-таки он постарался хотя бы немного снять напряжение.

Времени на споры и долгие раздумья не было, и в ту же ночь я вместе с матерью отправился поговорить с Тринидад, матерью Андреа. После двадцатиминутного разговора будущая свекровь уже не возражала против нашей поездки, хотя и сказала дочери несколько пророческих слов:

– Милая, готовься страдать.

Днем 18 февраля у нас все было готово к поездке в Майами, назначенной на десять утра следующего дня. Отец советовал нам быть в аэропорту заранее, часов за пять, но два вопроса оставались нерешенными: если мы приедем в аэропорт так рано, то где мы укроемся, чтобы нас никто не увидел? И второй: как нам добраться до аэропорта, чтобы нас не выследили?

С первой проблемой справиться было относительно просто: решили отправить одного из людей отца на незасвеченной «Мазде», чтобы он ждал на стоянке аэропорта, пока не начнется регистрация на рейс. Это решало и другой, менее сложный, но все же важный вопрос: багаж. Нам удалось уговорить одного знакомого Пабло в аэропорту, чтобы он забрал наши чемоданы из машины и присмотрел за ними, пока мы их не заберем.

Вторая проблема была сложнее. Приходилось учитывать, что Лос-Пепес отследят нас и попытаются что-нибудь предпринять по дороге, даже если нас будет сопровождать целая армия телохранителей. Поэтому было решено, что мы с Андреа поймаем на улице такси, доедем до заднего крыльца отеля «Нутибара» в центре Медельина, а там сядем в шаттл, который раз в час направляется в аэропорт по шоссе Медельин-Богота. Мануэла, Марта и обе наши двоюродные сестры поедут чуть позже, другой дорогой, в сопровождении двух телохранителей.

Так мы и поступили. На борт шаттла поднялось не так много постояльцев, но все равно всю дорогу я дико нервничал: парень вел машину, как ненормальный, не заботясь ни о своей жизни, ни о жизни беспомощных пассажиров, а из страха привлечь к себе внимание я ничего не мог сказать. За шаттлом на благоразумном расстоянии следовали Нос и Японец. Еще дома я на всякий случай передал Японцу список имен и телефонов региональной прокуратуры, местных и национальных СМИ, а также личные телефонные номера ряда видных журналистов. Он все время должен был следить за мной, за каждым мельчайшим движением, и если бы что-то вдруг вышло из-под контроля, позвонил бы им. Это был наш план Б.

Как и планировалось, мы приехали довольно рано и укрылись в припаркованной на стоянке машине отца. Не в силах уснуть, мы с Андреа были рады хотя бы возможности прикрыть глаза ненадолго. Прошло почти три часа, объявили регистрацию, пришло время идти в аэропорт. Мы протерли глаза, вышли из машины, и я тут же почувствовал себя не в безопасности.

– Все пропало! – прошептал я несколько раз.

Андреа посмотрела на меня растерянно, не понимая моей паники. Для нее, не привыкшей жить в страхе, это было всего лишь еще одним утром в аэропорту Рионегро. Но я видел людей, которые явно не ждали ни своего рейса, ни прилетающих родственников, да и одеты были несообразно месту. Видел людей, двигавшихся не как гражданские. Практически под знаком «Парковка запрещена», рядом с двумя полицейскими, я заметил белый «Шевроле» с номером, который отец упоминал в связи с Лос-Пепес.

– Давай поскорее зайдем в аэропорт. Мне не нравятся люди вокруг. После паспортного контроля мы будем в большей безопасности. Давай поторопимся, – сказал я Андреа.

Едва не затоптав стоявших в очереди людей, игнорируя их возмущенные возгласы, мы вошли в ближайшую будку паспортного контроля. Агент Административного департамента безопасности просмотрел каждую страницу моего паспорта, внимательно изучил мою подпись и отпечаток пальца, несколько раз взглянул на туристическую визу в США и, поскольку я был еще несовершеннолетним, на разрешение на выезд из страны, подписанное и заверенное несколькими днями ранее отцом, который, чтобы не покидать укрытия, зарегистрировал подпись у нотариуса по гражданским делам.

Сотрудник пограничной службы посмотрел на меня с презрением. Он явно пытался найти причину, которая не позволила бы мне пройти, но так и не смог. У него не оставалось другого выбора, кроме как стиснуть зубы и поставить печати в оба паспорта.

В зале ожидания за темным стеклом я мог разглядеть мужчин в гражданской одежде с капюшонами, вооруженных винтовками и автоматами. Группами по шесть человек, будто служба безопасности, они патрулировали коридоры. Я насчитал больше двадцати человек. Пассажиры, сотрудники авиакомпаний, ресторанов и даже уборщики беспокойно переглядывались. Никто не знал, что это за люди и почему они здесь. Они не смогли бы предъявить удостоверения, но ни один полицейский даже не подошел к ним. В аэропорту висела гнетущая тишина.

Разобравшись с паспортным контролем, мы прошли через металлодетектор, рентген, собак, вынюхивающих наркотики, полицию и все остальное. Сестра, кузины и тетя тоже стояли в очереди. Их тоже попытались задержать, но затем, когда все наконец прошли, мне резко стало легче дышать.

Однако практически сразу появились агенты антитеррористического подразделения, а следом за ними несколько мужчин принесли наши чемоданы и начали их открывать.

– Нет-нет-нет, минуточку! Пожалуйста, подождите! Нельзя же вот так потрошить багаж моей семьи. Я с удовольствием дам вам их осмотреть, но только по одному, чтобы я мог за вами наблюдать. Я готов лично ответить за содержимое каждой сумки. Но поторопитесь, пожалуйста, самолет вот-вот взлетит!

За происходящим наблюдала немаленькая толпа, однако агенты целую вечность обыскивали чемоданы, которые уже несколько раз до этого проверили. Они совершенно очевидно добивались, чтобы мы опоздали на рейс.

Понимая, какие ужасы нас ждут, если их попытка увенчается успехом, я притворился, что у меня чешется ухо, в то же время пытаясь отыскать в толпе за тонированным стеклом Японца. Я хотел дать ему знак, что нас остановили, чтобы активировать план Б. Отыскав его наконец, я чуть-чуть изменил движение кисти, изображая телефон, и он, получив послание, тут же исчез.

Один из агентов заметил, как я подаю сигнал, и просканировал толпу, пытаясь найти в ней человека, к которому я обращался. К счастью, эта попытка не увенчалась успехом, и он сердито спросил меня:

– С кем, черт возьми, вы разговаривали?

– Ни с кем, у меня просто чесалось ухо, – довольно неубедительно соврал я.

У нас с полицией завязался спор. Я сказал им, что их действия переходят все границы, что нам нужно успеть на наш самолет, и показал им свой паспорт с печатью выезда и действующей визой. Ответственный за ситуацию офицер ответил, что они просто выполняли свои обязанности. Но их тактика проволочек сработала. Самолет улетел без нас, и никаких других рейсов в тот день не было. В тот момент я почувствовал себя в совершенном одиночестве – единственным человеком, ответственным за жизнь и безопасность трех девочек, девушки и взрослой женщины.