Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 28)

Наркоторговля дала моему отцу все, но все и отняла – даже жизнь. Поэтому лично я скептически отношусь к долгосрочным перспективам такого рода бизнеса, поскольку в итоге он неизбежно перерастает в жестокую борьбу за власть. У меня было предостаточно тому доказательств.

Я не собираюсь давать подробный отчет в том, как именно отец вел торговлю кокаином. Я хочу кратко рассказать о том, как он и горстка других наркоторговцев воспользовались, вероятно, единственным моментом в истории, когда продажа этого вещества не была связана с такими огромными рисками. На тот момент ни в США, ни тем более в Колумбии или других странах не имели ни малейшего представления о масштабах, которых достигнет торговля кокаином.

Не стану утверждать, что знаю все подробности о наркоторговле отца. Но, по крайней мере, я попытался, насколько это возможно, узнать как можно больше об этой части его жизни.

Возвращаясь в Медельин после освобождения из тюрьмы Пасто в ноябре 1976 года, отец вышел из автобуса в тех же бежевых туфлях, в которых его арестовали за торговлю кокаином в первый и последний раз в жизни.

По дороге в дом бабушки Эрмильды он столкнулся с родственником моей матери, Альфредо Астадо. Они тепло обнялись в знак приветствия, и отец попросил у Альфредо монетку, чтобы позвонить из ближайшей телефонной будки. Разговор был коротким: пара кодовых фраз – и отец повесил трубку.

Путешествие с юга страны сильно его измотало, но тем не менее, родственники и друзья, заходившие его проведать, отмечали на его лице непреклонную решимость.

Через два часа к дому бабушки подъехал незнакомый мужчина. Он пригнал отцу новый внедорожник и привез двести тысяч долларов наличными. Никто так и не узнал, от кого они были, но можно было предположить, что автомобиль и деньги были как-то связаны с телефонным звонком. Все, кто тогда был рядом с отцом, получили таким образом подтверждение, что трехмесячное заключение никак не повлияло на его цель разбогатеть незаконным путем. Больше того, он, казалось, только воспрял духом: в тот же день, переговорив со своим связным в Эквадоре, он послал одного из своих людей купить пасту коки.

Однако уже на следующий день ему сообщили, что полиция города Ла-Вирхиния в департаменте Рисаральда задержала автомобиль на контрольно-пропускном пункте и обнаружила деньги, спрятанные в системе кондиционирования воздуха. Отец с Густаво тут же рванули туда, дали взятку и забрали машину и деньги.

Кузенов, однако, было не запугать: они решили сами отправиться в Эквадор за пастой. И на этот раз проблем не возникло. Напротив, поездка оказалась решающей: они установили контакт с парой наркоторговцев, знакомых отцу по тюрьме Пасто, и те помогли им найти поставщиков и поделились лучшими маршрутами для перевозки пасты в Колумбию.

Отец с Густаво так часто мотались в Эквадор и обратно, что создали в итоге систему, позволившую им перевозить все более крупные партии пасты. Они наняли полковника эквадорской армии (и хорошо платили ему!) в качестве связного между продавцами в Лохе и поденщиками, добывавшими до двадцати килограммов алкалоида и прятавшими его внутри выдолбленных деревянных блоков.

С деревянным грузом на плечах поденщики по пятнадцать-двадцать часов пробирались через джунгли к реке Сан-Мигель на границе Эквадора и Колумбии, где их встречали люди отца. Затем деревянные блоки на небольших грузовиках везли почти за тысячу километров на «кухни», организованные отцом и Густаво в маленьких деревенских усадьбах восточной Антьокии близ деревень Гуарне, Маринилья и Эль-Сантуарио.

Рискованный период, когда химикаты для обработки коки приходилось прятать в школьных лабораториях Ла-Паса, остался позади. Теперь все было под контролем. Оставалось найти последнее звено в цепи наркотрафика – потребителей, которые до сих пор были вне зоны досягаемости, так как отец и Густаво продавали переработанную кокаиновую пасту приезжавшим в Медельин наркоторговцам из США.

Устав от необходимости жить на два дома – бабушки Эрмильды и тещи – и не имея возможности находиться рядом с женой, которая должна была вот-вот родить, отец снял квартиру в двух шагах от «Ла-Канделария», знаменитого сетевого супермаркета в Кастропо́ле – более престижном районе Медельина. Так через тринадцать лет после того, как отец почти нищим переехал в Ла-Пас, он наконец покинул этот район.

У родителей тогда было не слишком много денег, потому что торговля наркотиками – бизнес высокорисковый: в один день можно резко разбогатеть, а на следующий – все потерять. Примерно так и шли в ту пору дела у отца, двигаться вперед почти не получалось. И все же он был уверен, что находится на верном пути, пусть даже денег порой едва хватало на арендную плату. Тем более что одна крупная сделка все же состоялась: через несколько недель после переезда у отца появился дорогой кабриолет Porsche Carrera. У матери еще не было своей машины, но Пабло и Густаво, если было нужно, одалживали ей красную «Тойоту»-пикап.

Вот в такой обстановке я и появился на свет 24 февраля 1977 года в клинике «Росарио» в медельинском районе Бостон. Матери было всего пятнадцать, и отец нашел мне няню постарше по имени София.

В конце концов отец приобрел-таки некоторую стабильность и влияние и вскоре купил большой дом в роскошном районе Провенса в Эль-Побладо, который затем продал одному богатому предпринимателю из Медельина за 82 тысячи долларов. Еще через несколько месяцев отец вывез из Ла-Паса и остальную семью. Бабушке Эрмильде он подарил дом в районе Эстадио, сестер сначала поселил в квартирах поблизости, а затем – рядом с нами в Эль-Побладо, самом перспективном районе Медельина в те годы. Дедушка Абель вернулся на ферму в Эль-Табласо, а дядья Роберто и Фернандо сами уже перебрались в город Манисалес и работали на фабрике велосипедов «Бисиклетас-эль-Осито». Говоря короче, все семейство Эскобар Гавирия уехало из района Ла-Пас, когда отец начал получать действительно хорошие деньги.

Незаконный бизнес шел так хорошо, что Пабло и Густаво перестали назначать встречи в случайных кафе. Вместо этого отец задумал было устроить офис в нашем доме, хотя затем прислушался к совету дяди Марио Энао – не следует смешивать семейную жизнь и бизнес – и снял офис рядом с церковью в Эль-Побладо. Некоторое время спустя он и Густаво приобрели второй, гораздо более просторный офис рядом с торговым центром «Овьедо», в недавно построенном здании «Торре-ла-Вега». Вернее, они выкупили там весь четвертый этаж.

Возможность покупать недвижимость в лучших районах Медельина однозначно свидетельствовала о том, что отец начал накапливать серьезное состояние. И он был не единственным: множество других наркоторговцев точно так же пользовались тем, что в США и Колумбии пока мало знали о торговле кокаином. Американское правительство и чиновники тоже еще не осознавали, какой бизнес развивается в Южной Америке: даже спустя сорок лет этот бизнес не только остался прибыльным, но и продолжает расти в геометрической прогрессии.

Свою роль сыграла, конечно, и мода на кокаин среди американцев. В мае 1977 года, через три месяца после моего рождения, об этом даже писал журнал Newsweek, отмечая, что на всех богемных вечеринках Лос-Анджелеса и Нью-Йорка принято подавать кокаин на серебряном подносе вместе с белужьей икрой и шампанским «Дом Периньон».

Так или иначе, система, выстроенная отцом и Густаво в середине 1977 года, позволила им довольно быстро организовать собственные маршруты для перевозки кокаина в США, где проверка в портах и аэропортах была гораздо хуже, чем дома. Наивность чиновников сильно облегчала работу: почти не приходилось прилагать усилий, чтобы спрятать наркотики. Не было ни рентгеновского досмотра, ни натасканных на наркотики собак, ни спецагентов, ни даже действительно тщательных обысков. Простого чемодана с двойным дном было достаточно, чтобы ввезти в страну несколько килограммов кокаина без риска быть пойманным. Не было даже законов о торговле наркотиками – на нее смотрели как на разновидность контрабанды. Демонизация и криминализация этого бизнеса пришли гораздо позже.

Однажды отец рассказал, как они с Густаво устроили пробную доставку первых ста килограммов кокаина на двухмоторном самолете Piper Seneca. Без сучка и задоринки он приземлился в частном аэропорту «Опа-Лока» в центре Майами, которым пользовались только богатые американцы. Узнав, что груз доставлен благополучно, отец и Густаво закатили грандиозную вечеринку в ночном клубе Kevin’s с морем алкоголя и десятками красивых женщин.

Они обнаружили золотую жилу. Килограмм переработанного кокаина стоил в Колумбии двести тысяч песо (около пяти тысяч долларов). Цена того же килограмма, но уже в Майами, с учетом доставки составляла шесть тысяч. А на оптовой продаже кокаина частным покупателям отец мог получить в южной Флориде двадцать тысяч долларов за килограмм, а в Нью-Йорке – двадцать пять или даже тридцать.

Несмотря на эту необычайную прибыль, отец по большому счету получал лишь десятую часть от конечной стоимости: остальное оседало в руках американских посредников, которые к тому же добавляли в кокаин аспирин, известь, молотое стекло, тальк или любой другой белый порошок. Таким образом из одного килограмма они получали три или четыре, которые затем продавали по граммам, получая до двухсот тысяч долларов каждый.