Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 27)
Тем не менее, союз с М-19 все же распался. Произошло это в четверг, 12 ноября 1981 года, когда они похитили дочь отцовского союзника Фабио Очоа Рестрепо – Марту Ньевес Очоа. Отец счел этот поступок предательством и личным оскорблением.
Как только Хорхе Луис Очоа позвонил и сообщил, что трое вооруженных людей похитили его сестру, отец примчался к дому дона Фабио в районе Прадо и возглавил поиски того, кто стоит за похищением. Вскоре он выяснил, что виновны в происшествии M-19: просмотрев фотографии в альбоме выпускников пропавшей, он узнал на фото двоих людей, с которыми познакомился четырьмя месяцами ранее: Марту Элену Корреа и Луиса Габриэля Берналя.
Следующие шаги он обдумывал очень тщательно, зная, что партизанский отряд собирается потребовать двенадцать миллионов долларов за освобождение Марты Ньевес. Повстанцы явно полагали, что наркоторговцы обеспечат им легкий и безопасный источник финансирования. К такому заключению они пришли потому, что помимо неудавшейся попытки похищения отца была и удачная: неделю спустя М-19 напала в Медельине на женщину из семьи Молина. Они также пытались похитить другого члена Медельинского картеля, Карлоса Ледера, в его же доме. Карлосу удалось бежать, но в перестрелке он был ранен.
В течение следующих нескольких дней в Неаполитанской усадьбе состоялся фактически саммит наркоторговцев, на который съехались не менее двухсот наркобаронов со всей страны и несколько армейских офицеров. Все пришли к согласию, что не будут платить выкуп за Марту Ньевес, а освободят ее огнем и мечом. К поисковой операции присоединились Мексиканец, Карлос Ледер и Фидель Кастаньо, чей отец был похищен и убит боевиками ФАРК,[39] – это особенно подогревало его приверженность идее вооруженного подхода. Пабло был глубоко тронут историей Кастаньо, и после этой истории они заметно сблизились.
Отец стал командиром спасательной бригады Muerte a Secuestradores – «Смерть похитителям», более известной впоследствии как MAS. Пытаясь помочь, Херардо Кико Монкада предоставил им огромный склад рядом с Церковью Вечной Помощи возле улицы Пала́с. Тем временем ради безопасности семьи отец заставил Альбу Марину уволиться с преподавательской должности в Университете Антьокии, так как Марту Ньевес похитили при участии одной из ее бывших одногруппниц.
Говоря военным языком, отец занялся расквартированием и установил комендантский час. Наш дом в Санта-Марии-де-лос-Анхелес заполнили телохранители, защищавшие нас круглые сутки. По большей части мы даже не могли выйти из дома, потому что никто не знал, как М-19 отреагирует на давление со стороны MAS.
Все это время отец ложился спать около восьми-девяти утра после того, как большую часть ночи проводил за поисковыми рейдами. Он, Пинина, Паскин, Рябой Чопо, Юка и Отто одевались в армейскую форму и разъезжали на военных грузовиках, заимствованных из штаба пехотного батальона в Вилье-Эрмосе, где собирался на совещания внутренний круг MAS. Количество личных телохранителей отца выросло с четырех человек до десяти, а меня в детский сад начали возить в бронированной «Тойоте». Помню, что вокруг школы Монтессори постоянно дежурила вооруженная охрана.
– Пабло, они убьют тебя. Где же твоя преданность собственному сыну, если ты собираешься умереть за своих друзей… как обычно? Ты тут с декабря не появлялся. А как же мы? Даже Рождество с нами не проведешь? – сетовала мать.
– Дорогая, если я сейчас не помогу, как смогу просить помощи у других в будущем? Мы должны держаться вместе, чтобы подобное не повторилось, – отвечал отец, бросившийся в спасательную операцию так рьяно, словно Марта Ньевес была его собственной сестрой.
На складе, который предоставил Монкада, днем и ночью находились Фидель Кастаньо, Ледер, мафиози со всех уголков страны и офицеры армии и полиции, заинтересованные в разрешении дела. Семья Очоа фактически находилась в заточении в собственном поместье в Энвигадо под охраной множества вооруженных людей; им постоянно поступали звонки от вымогателей, которые они записывали и передавали в штаб. Тем временем доверенные люди отца завербовали осведомителями десятки юношей из трущоб Медельина. В течение нескольких дней к поискам Марты Ньевес присоединилось больше тысячи человек.
Пока отец и его люди охотились за похитителями, местные газеты пестрели крупными заголовками: MAS объявляла о создании организации и о том, что не заплатит M-19 ни гроша за освобождение Марты Ньевес. Вскоре после этого Ледер оплатил пару публикаций в СМИ, в которых говорил о причинах создания MAS и ее усилиях по борьбе с похищениями людей. Во второе воскресенье декабря 1981 года организация сбросила с отцовских самолетов тысячи листовок над стадионами «Атанасио Хирардот» в Медельине и «Паскуаль Герреро» в Кали с заявлением, что M-19 никогда не получит выкупа.
Благодаря плодотворному союзу отца и его людей с армией и полицией военная мощь MAS росла с каждым днем. По всему городу и в Валье-де-Абурра прошли десятки рейдов, в которых были захвачены несколько подозреваемых, которых затем доставили в штаб-квартиру MAS и жестоко допросили.
Отец также приказал купить более ста пятидесяти раций и раздал их юношам из трущоб, ставшим частью его группировки. Задачей одних было наблюдение за определенными телефонными будками по всему городу – не собирается ли кто позвонить по поводу похищения. Вторая группа ждала сигнала от первых в машинах, припаркованных поблизости.
Стратегия сработала. Члены М-19 несколько раз связались с семьей Очоа по поводу выкупа. Телефон семьи прослушивался, и полиции удалось отследить звонок и предупредить людей отца о местонахождении шантажистов. Так задержали нескольких партизан. Аресты и допросы в итоге вывели MAS на дом в медельинском районе Ла-Америка, где полицию и людей отца встретили огнем; в ходе перестрелки трое боевиков погибли. В доме нашлись документы Марты Ньевес, но саму девушку уже увезли в другое место.
Напряженные поиски привели к предположению, что Марту спрятали в деревне Сан-Антонио-де-Прадо к юго-западу от Медельина, где власти, сами того не зная, конфисковали фургон М-19, из которого те перехватывали сигнал национального телевидения. Оттуда девушку перевезли в Ла-Эстрелью, а после – в Монтебельо. И тем не менее, найти Марту не удалось. Поэтому в ночь на 30 декабря MAS, чтобы дать похитителям понять, что им уже наступают на пятки, приковали захваченную в одном из рейдов Марту Корреа у главного входа в редакцию газеты El Colombiano с табличкой, на которой значилось, что она – одна из похитителей.
Отец провел Новый год с семьей Очоа, и в начале января 1982 года решил перейти в контратаку. Семья разместила в нескольких газетах небольшое, но предельно четкое объявление: «Семья Очоа Васкес отказывается вести переговоры с похитителями М-19, удерживающими Марту Ньевес Очоа в плену. Мы не заплатим за ее освобождение. Вместо этого мы предлагаем двадцать пять миллионов песо любому, кто предоставит информацию о ее местонахождении».
Объявление не принесло результатов. Напротив, MAS потеряла след. С одной стороны, захваченные боевики М-19, размещенные на складе – около двадцати пяти человек, – явно не имели ни малейшего представления о местонахождении Марты Ньевес. С другой – несколько лидеров М-19, отбывавших в это время сроки в столичной тюрьме «Ла-Пикота», заявляли, что не знают, где может находиться девушка.
Потеряв след Марты Ньевес, семья Очоа начала действовать еще активнее и заручилась поддержкой бывшего президента Венесуэлы Карлоса Андреса Переса, который, в свою очередь, связался с генералом Омаром Торрихосом, обладавшим большой властью в Панаме. Торрихос поручил начальнику армейской разведки, полковнику Мануэлю Антонио Норьеге, установить контакт с лидерами M-19, которые уже долгое время скрывались в Панаме.
Эти усилия принесли плоды, и спустя две недели напряженных переговоров М-19 согласились принять 1,2 миллиона долларов за освобождение Марты Ньевес. Сделка также подразумевала освобождение двадцати пяти человек, заключенных в штаб-квартире MAS. Эльвенсио Руиса, которого держали в заточении в армейском кавалерийском училище, еще живого, оставили на обочине дороги недалеко от аэропорта Гуаймараль к северу от Боготы.
Так через 123 дня после исчезновения Марту Ньевес нашли в целости и сохранности в городе Генуя департамента Киндио. Ее немедленно отвезли домой в Медельин.
Вопреки ожиданиям войны между отцом и М-19 не последовало. Вместо этого через несколько месяцев они заключили союз, который больно ударил по всей Колумбии.
10
Наркопапа
Еще при жизни отца я не раз слышал, что он – один из самых богатых людей в мире. Пару раз я спрашивал его о размерах его состояния, но он всегда давал мне один и тот же ответ:
– В какой-то момент у меня стало столько денег, что я сбился со счета. Когда я понял, что стал машиной для заработка, я перестал их считать.
Я привык видеть астрономические цифры в обсуждениях предполагаемых богатств отца. Журнал «Форбс» как-то раз заявил, что он владеет тремя миллиардами долларов, хотя никто из сотрудников издания никогда даже не пытался связаться с ним, чтобы подтвердить свою версию. В другом источнике я видел чудовищно раздутую сумму в 25 миллиардов долларов. Уверен, что если бы я сам попытался назвать цифру, то тоже наврал бы.