Хуан Эскобар – Мой отец Пабло Эскобар. Взлет и падение колумбийского наркобарона глазами его сына (страница 18)

Некоторые из их находок, однако, были простыми до смешного, если бы не были преступными. Например, однажды отец предложил отремонтировать машину, застрявшую на обочине. Покопавшись в двигателе, он сообщил, что сядет за руль, чтобы завести его, и попросил владельца подтолкнуть. Когда же машина завелась, Пабло просто взял и уехал.

На деньги, добытые угоном, отец и Густаво приобрели шумный темно-синий «Студебеккер» с белой крышей, еще добавивший им популярности. Катания с девушками по выходным и дальние поездки всей компанией окончательно вошли в привычку.

Работая над книгой, я пообщался с приятелями отца, и все они вспоминали путешествие на машине в муниципалитет Пьендамо в департаменте Каука в мае 1971 года, чтобы проверить, верны ли слухи о явлении Богородицы маленькой девочке. Вся страна была взбудоражена рассказами о возможном чуде. Бабушка Эрмильда была в восторге от планов сына и просила Пабло привезти ей немного святой воды.

Паломничество в Пьендамо оказалось долгим, но в конце концов Пабло послушно наполнил бутылку водой возле того места, где девочке якобы явилась Богородица. Однако на обратном пути «Студебеккер» перегрелся, когда они добрались до Минаса вблизи Медельина, и святую воду пришлось залить в радиатор. Чуть дальше по дороге отец снова наполнил бутылку, но уже речной водой, и отдал ее бабушке, не говоря ни слова об утрате водой святости.

Через несколько дней после этой поездки предприимчивые кузены заключили разовый контракт с компанией «Карвахаль»: они должны были развезти по адресам в Энвигадо три тысячи телефонных книг и собрать прошлогодние выпуски. Их даже похвалили за то, как быстро они управились с работой, не догадываясь, что телефонные книги ребята раздавали, вообще не глядя на адреса.

Поскольку в приоритете был скорый заработок, парни вырвали половину страниц из старых телефонных книг и сдали их на переработку. На этой бумаге они заработали больше, чем на распространении новых книг, но и на работе они продержались жалкие двенадцать дней: «Карвахаль» вскоре обнаружила, что стопки старых телефонных книг падают на пол от того, что в них не хватает страниц. Контракт разорвали мгновенно.

Криминальный заработок стал для отца и Густаво повседневным, финансовое положение улучшалось, и вскоре они владели уже «Студебеккером» и двумя мотороллерами Lambretta. К февралю 1973 года Пабло скопил достаточно денег, чтобы открыть свой первый сберегательный счет в Индустриальном банке Колумбии и внес свой первый депозит в размере 1160 песо (по тогдашнему курсу – 50 долларов), а в ноябре уже 114 062 песо (4740 долларов). Он богател действительно быстро.

В конце того же года отец впервые заметил высокую, стройную и симпатичную соседку, длину и красоту ног которой подчеркивали шорты (которые тогда еще называли «горячими штанишками»). Звали ее Виктория Евгения Энао Вальехо, ей было тринадцать лет, она ходила в школу Эль-Кармело в соседнем муниципалитете Сабанета и была шестым ребенком из восьми – пятерых девочек и троих мальчиков.

Энао были самой богатой семьей в Ла-Пасе. Мать семейства, Нора, владела процветающим магазином, где продавала ткани для школьной формы, а также брюки, рубашки, бытовую электронику, школьные принадлежности и лосьоны, которые она привозила из Майкао, порта в зоне свободной торговли на границе с Венесуэлой. Карлос Эмилио, отец, в аккуратном фордовском фургончике конца 1950-х годов развозил закуски и сладости из гуавы производства компании «Ла Пиньята»[27], из-за чего дочерей Энао в округе быстро прозвали «пиньятами».

Отцу тогда было двадцать четыре – на целых одиннадцать лет старше Виктории. Но она так ему понравилась, что уже спустя пару дней он разыскал ее лучшую подругу, некую Йоланду, и попросил помочь пригласить Викторию на свидание. Никто из них не знал тогда, что это было начало долгих, сложных и напряженных отношений, полных как плохих (по большей части), так и счастливых моментов, конец которым положит лишь смерть отца через двадцать лет.

План сработал, мои будущие родители начали тайком встречаться. Парой они смотрелись довольно странной: Виктория была выше и куда стройнее, поскольку каждую неделю проплывала по километру в бассейне и часто каталась на роликах. Сначала они встречались каждую субботу с семи до девяти вечера при помощи усилий Йоланды и друзей отца. В будние дни пара не виделась: Пабло говорил девушке, что уезжает по работе. Виктория еще не подозревала, что ее ухажер был на кривой дорожке.

Однако так же, как Йоланда стала своего рода свахой в этих отношениях, нашлась и жесткая противница: Нора, мать Виктории, очень рассердилась, узнав, что ее дочь встречается с Пабло Эскобаром – мужчиной на одиннадцать лет старше, из плохой семьи, без постоянной работы, бабником и, скорее всего, преступником. Отцу Виктории и ее брату Марио этот роман тоже не понравился, возможно, именно потому, что Марио был довольно хорошо знаком с Пабло.

Тем не менее, пара продолжала встречаться. Мать ввела для Виктории комендантский час: ей разрешалось ходить на местные вечеринки только в сопровождении братьев и только до определенного времени. Пабло не собирался сдаваться и осыпал девушку подарками, которые передавал через Йоланду. Первым подарком стали часы той же марки, что у него самого, вторым – кольцо с жемчугом и бирюзой, стоившее в одном из ювелирных магазинов Медельина 1600 песо, целое состояние по тем временам.

Сомнения Норы насчет кавалера дочери росли не по дням, а по часам, и она тоже не уступала.

– Милая, да зачем наряжаться, ведь все будут думать, что ты гуляешь с водителем, – однажды сказала она.

– Передай ему, чтобы оставил пончо дома. Мы не пустим его сюда в таком виде, – заявил Карлос.

– Тебе лучше проявить уважение к моей дочери, иначе на выстрел к нашему дому не подойдешь, – сообщила Нора в другой раз, когда Пабло подвез Викторию до дома после одного из субботних свиданий.

Несмотря на трудности, роман развивался, встречалась пара все чаще. Пабло взялся учить Викторию водить его горчично-желтый «Рено-4» (именно его он потом сменил на «Студебеккер»). Несколько раз он возил ее в довольно опасные места со скалами и обрывами – впрочем, это было вполне в его стиле. Заканчивались их поездки всегда одинаково: подъемом по дороге Лас-Пальмас к ресторану «Эль Пельяско», откуда открывался впечатляющий и весьма романтичный вид на Медельин.

Раньше мне никогда не приходило в голову спросить у матери, почему она влюбилась в отца, тем более – настолько, что готова была все ему прощать. Так и вышло, что этот вопрос я задал только сейчас, заканчивая писать книгу. Немного подумав, она ответила:

– Из-за его озорной улыбки, из-за того, как он смотрел на меня. Он был безумным романтиком и даже поэтом. Помнил все мелочи, постоянно дарил пластинки и так нежно меня обнимал! Я влюбилась в его желание помогать людям и его сострадание к их бедам. Когда мы встречались, он часто возил меня по местам, где мечтал построить университеты, школы и больницы для бедных. Я не могу вспомнить ни одного случая, когда он сказал бы мне хоть одно грубое слово или плохо обошелся со мной. От начала и до конца он всегда был со мной джентльменом.

Завязавшийся роман, однако, прервался во второй половине 1974 года, когда полиция остановила моего отца в угнанном «Рено-4» и отвезла в тюрьму «Ла Ладера». Там он и встретил человека, который сыграл ключевую роль в его криминальной карьере: Альберто Прието, крупный босс в сфере контрабанды, также известный как Крестный отец.

Сокамерник отца сделал огромное состояние на ввозе в Колумбию из приграничной зоны Ураба виски, сигарет, электроники и других товаров, которые он затем продавал отнюдь не только в Медельине. Кроме того, Прието мог похвастаться связями как с политической элитой департамента Антьокия, так и с конгрессменами и судьями из Боготы.

Пабло провел в заключении всего два месяца – вскоре суд решил его выпустить. Отец никогда не говорил со мной об этом, но позже, расследуя прошлое для написания книги, я узнал, что Прието устроил исчезновение улик из дела об угнанном «Рено-4», и у судьи не осталось иного выхода, как прекратить разбирательство и освободить отца из-под стражи.

За эти два месяца Пабло успел подружиться с Крестным отцом и узнать, как устроен его бизнес. Прошло еще несколько недель, Прието тоже вышел из тюрьмы и предложил моему отцу работу: охранять грузовики на пути из Урабы. Отец согласился при условии, что его двоюродный брат Густаво будет работать с ним вместе. Вскоре эти двое прославились среди контрабандистов упрямством, мужеством и беспощадностью. Как-то раз, к примеру, на выезде из Урабы полиция остановила пять фур с сигаретами «Мальборо». Отец и Густаво тотчас отправились туда и меньше чем за сутки сумели вернуть грузовики.

С подачи Крестного отца Пабло и Густаво оказались втянутыми в мир, где не существовало мелких преступлений, а смерть была обычным явлением. Конечно, они не могли не измениться под влиянием новой, куда более напряженной реальности.

В то время отец совершил свое первое убийство. Я знаю несколько версий произошедшего, но те, кто был знаком с ситуацией не понаслышке, поделились со мной следующим: как-то раз человек по имени Санин «похитил» себя, чтобы его брат, контрабандист-миллионер, заплатил выкуп. Отец и дядя Марио, посвященные в план, должны были помочь с преступлением: Пабло отправлялся за деньгами, а дядя оставался с «похищенным» в усадьбе недалеко от Энвигадо. К несчастью для них, соседям показалось, что в доме происходит что-то странное, и на место происшествия прибыла полиция. Санин без малейших угрызений совести заявил, что его похитили и что находившийся с ним Марио – один из преступников. Дядю посадили в тюрьму на девять месяцев. Отец же, не простив обмана, как-то ночью выследил Санина и, когда тот зашел в гараж, застрелил его.