Ху Аньянь – Курьер. Реальная история человека, которого всегда ждут, но редко замечают (страница 2)

Помню, в первый день испытательного срока никто не рассказал мне об этом расписании, и я пришел только поужинав. Из-за этого, когда в девять часов все пошли в столовую, не успел еще проголодаться и потому ничего не поел. Я-то думал, у меня будет возможность перекусить ночью. Но я и представить не мог, что с половины десятого вечера до семи утра придется работать без перерыва, и за это время удалось только попить, а случая перекусить так и не появилось. Сухого пайка я с собой не взял, и к утру следующего дня так проголодался, что закружилась голова.

Я обнаружил, что трудившиеся здесь люди по большей части не любили разговаривать, никакой сердечности или инициативы ждать от них не приходилось. Лишь молчаливые старые крестьяне – хотя возраст был не пожилой – платили чужакам равнодушием и настороженностью. По счастью, я сам не любитель завязывать новые знакомства, и в тишине всем работалось прекрасно, мне было комфортно в коллективе. При этом, когда требовалось спросить что-то по делу, люди сперва робко улыбались, а затем пристыженно отвечали – на самом деле они не были высокомерными, просто замкнутыми.

Каждое утро перед окончанием смены у нас проходила планерка, где выступали бригадир вместе с менеджером и подводили итоги по вопросам, возникшим в ходе работы. Обычно заканчивали за две-три минуты. Вечером перед новой сменой также проводилось короткое собрание, где обсуждали, на что следует обратить особое внимание или основные рабочие задачи на ближайшее время. Однако все эти скучные детали можно было уместить в пару фраз, и обычно я не слушал: в конце концов, языком чесать – не мешки ворочать.

Покончив с работой, мы шли на завтрак, который, по сути, для нас считался ужином (большая часть работников ели всего два раза в день), а после сразу возвращались в квартиру помыться и постирать вещи. Это было непросто, поскольку ночью, когда приходилось поднимать грузы, на них неизбежно оставалась грязь и масляные пятна. К тому же, когда человек сильно устает, на ум приходит мысль: «К чему стирать так усердно, если завтра опять все испачкается?» Да еще и действенные средства для стирки стоят недешево, поэтому потрешь пятно как следует мылом – и сойдет. Когда одежда высыхала, от нее все еще чувствовался сильный запах пота. Хотя вполне естественно, что после такой работы мало-помалу перестаешь обращать внимание на подобные мелочи.

Самым мучительным оказался сон – каждый по-разному адаптировался к жизни со сбитым режимом. Первые несколько месяцев меня постоянно настигало следующее состояние: всякий раз перед рассветом, часа в четыре-пять, я уставал до невозможности. Если бы позволили прилечь, я бы за пять секунд уснул. Но и не ложась едва держался на ногах, у меня частенько темнело в глазах, словно вот-вот упаду в обморок. Однако я тут же приходил в себя, подбирался всем телом; в общем, выглядел как самый настоящий зомби – взгляд затуманенный, сознание путается, я и сам не знал, что делал секунду назад. По этой причине как-то раз я перепутал стикеры на двух посылках: на посылку в Чунцин наклеил ярлык Пекина, а на посылку в Пекин – ярлык Чунцина. Хорошо еще, что заметил ошибку до погрузки посылок и в спешке их вернул. Скажу без преувеличения: каждую ночь, когда желание спать изводило меня столь сильно, что я готов был лезть на стену, я клялся себе: после смены обязательно пойду и посплю как следует, несмотря ни на что. Но под утро, когда смена заканчивалась, сонливость как рукой снимало, и я снова взбадривался. Да и после долгой физической работы, которая к тому же мне совсем не нравилась, меня охватывало странное отвращение, и я прямо-таки жаждал заняться чем-то поприятнее, чтобы подавить ненависть, доставить изнуренному телу удовольствие и восстановить силы. Я заметил, что некоторые сослуживцы частенько ходят после работы в караоке, где поют до самого вечера, когда начинает темнеть. Затем спят час или два и снова на работу. Я не из таких безумцев, лишаться жизни на работе не хотелось. Поэтому не впадал в крайности, а выбирал способы поумереннее: например, покупал хороший завтрак или гулял по магазинчикам в окрестностях. Хотя они маленькие, выбор товаров небольшой, я обнаружил, что сама прогулка помогает снять стресс, пусть даже я покупал одну или две вещицы.

Проблема заключалась в том, что я по-прежнему не хотел спать и не мог уснуть. К обеду сон снова начинал подступать. В самом начале я жил в комнате, где было очень жарко: летом температура превышала тридцать градусов, от солнца стены обжигали как крутой кипяток, а от вентилятора никакого толка не было. Чтобы сэкономить, я снял комнату без кондиционера, хотя она была всего на пятьдесят юаней дороже. Где-то к августу терпеть уже не получалось, казалось, жизнь наполовину покинула меня, так что я связался с хозяйкой, чтобы сменить комнату. Но разве летом найти свободные? Хозяйка водила меня за нос, вечно говоря, что вот-вот комната будет. На деле кондиционером и не пахло. Так она тянула два с лишним месяца. Прошел праздник середины осени[6], как вдруг она связалась со мной и сообщила, что появилась свободная комната с кондиционером. К тому времени жара спала, хотя и не сильно: даже в октябре в Гуандуне температура держится на уровне тридцати градусов. Так что я сразу сменил комнату. Однако после переезда, пожалуй, включал кондиционер всего три-четыре раза: жаркие деньки мало-помалу сошли на нет.

Кроме жары, мне мешал шум. В доме, где я снимал комнату, у ворот не было пропускной системы, и если к съемщикам приходили гости, им нужно либо позвонить, чтобы хозяин открыл дверь, либо просто кричать под окнами. Стоило только кому-то закричать, как я сразу просыпался, и в такие моменты ужасно хотелось спуститься вниз и свернуть им всем шеи.

Но даже когда никто не кричал и температура понизилась, мне было сложно уснуть. Чего я только не перепробовал. Снотворных было не купить, но я слышал, что горький шоколад способствует сну, поэтому стал принимать его как лекарство перед сном – по одной плитке. Разумеется, это не помогало. Еще я купил мелатонин, правда, и от него не было никакого эффекта. Наконец, пришлось воспользоваться старым проверенным способом – алкоголь. В магазине продавалась четырехлитровая упаковка эрготоу[7] – «Красная звезда»[8] была слишком дорогой, так что я покупал низкосортную. Несколько марок дешевого напитка производили в Сычуани, на вкус они не очень-то походили на ароматный эрготоу – в нос било тяжелым запахом крепкого алкоголя, зато цена была очень низкой. В рамках бюджета, которые я сам же себе и установил, иногда я брал выпивку получше, например, полулитровую бутылку «Деревенского старосты» за 18 юаней – и за эту цену он был самым вкусным.

Обычно я пил и читал, а закончив с выпивкой, совершенно не помнил прочитанного. Иногда достаточно было 100–150 граммов, чтобы уснуть. Вечером я вставал в половине седьмого, и если удавалось заснуть до двух часов дня, уже был счастлив. Случались скверные дни, когда я не мог уснуть до четырех, и тогда начинал ужасно волноваться. До того, как прийти в компанию D, каждый день я спал по семь часов; однако после начала работы в ночную смену в среднем за день удавалось поспать четыре с лишним часа.

Алкоголь повлек за собой другую проблему: проснувшись, я все еще оставался навеселе. К счастью, на работу шел пешком. Отмеряя шаги, я отчетливо ощущал, что дорога неровная, идет то вверх, то вниз; но трудно было понять: это я шатался или же мир вокруг меня. Не будь я настолько пьяным, чувствовал бы себя ужасно изнуренным, будто вообще не отдыхал. По пути на работу, проходя мимо выстроившихся в ряд одноэтажных домов, я чувствовал доносящийся изнутри запах еды, видел, что у других уже закончился рабочий день, и они, обессиленные, удобно устроились на мягких диванах. Я остро ощущал, что вот эти свободные от работы моменты отдыха – и есть настоящее счастье. Сам же, не начав еще смену, уже устал больше них. В такие мгновения я сам себя бранил последними словами, тело проклинало рассудок, а рассудок поносил тело, и я клялся, что завтра же утром сразу после работы лягу спать. Наступало утро – и все повторялось как вчера, а дальше по замкнутому кругу.

Теперь расскажу немного о месте, где жил. Это деревушка под названием Лохэн, она находилась бок о бок с логистическим парком, разделяла их маленькая речка. Логистический парк – это открытая территория, тут нет ни заборов, ни охраны, машины и люди могут проезжать и проходить спокойно. Деревня, напротив, была огорожена: с одной стороны рекой, а с другой, на дороге, ведущей в деревню, стояла проходная будка, закрывавшаяся каждый день в десять вечера. Сперва мне показалось странным, почему деревня закрыта от остального мира? Раньше я такого никогда не встречал. Уже потом я узнал, что главное занятие деревни Лохэн – культивирование декоративных растений. Чего тут только не было: от крошечных изящных растений в горшочках до высоких, пышно цветущих придорожных деревьев. Видимо, некоторые стоили довольно дорого, и, чтобы предотвратить кражи, жители деревни огородили ее. Даже когда я каждый день ходил по тропинке на работу, по пути мне приходилось перелезать через забор из колючей проволоки. Как-то раз, когда пошел дождь, я перелезал через него с открытым зонтом и зацепился по неосторожности правым плечом. Острая проволока так глубоко вонзилась в плоть, что у меня до сих пор остался шрам.