Хорхе Каррион – Книжные магазины (страница 32)
В XVII–XVIII веках Голландия, которая была убежищем для кальвинистов и в которой отсутствовала религиозная и политическая цензура, превратилась в один из крупнейших мировых книжных центров. Среди ее типографов выделялась семья Эльзевиров, издававшая в период с 1622 по 1652 год книги классических авторов в небольшом формате с примечаниями эрудитов той эпохи, это были, по сути, предшественники наших покетбуков. Как напоминает нам Мартин Лайонс, «издание полного собрания сочинений Вергилия, осуществленное в 1636 году, имело такой успех, что переиздавалось пятнадцать раз. Классики в небольшом формате вскоре стали называться “эльзевирами”, несмотря на то, кто именно был издателем». Несмотря на свою успешность, такого рода продукт предназначался для образованной элиты. Нужно понимать, что «Энциклопедию», настоящий бестселлер, распроданный в двадцати пяти тысячах экземпляров, приобретали в основном дворяне и духовенство – социальные классы, основы которых она подрывала. Простой народ и читатель потреблял прежде всего дешевые книги объемом в несколько страниц, листки с большим количеством картинок или издания bibliothèque bleue, «голубой библиотеки», переплетенные голубой бумагой от пакетов с сахаром – ими торговали продавцы вразнос, известные как colporteur во Франции, Jahrmarkttrödler в Германии и leggendaio в Италии. Жизнеописания святых, невероятные приключения, фарсы, пародии, песни, распевавшиеся по ночам в кабаках, сказки и легенды, рыцарские романы, календари сбора урожая, гороскопы, руководства по азартным играм, книги рецептов и даже сжатые изложения классиков – вот подлинные бестселлеры до появления романтических и реалистических романов и серийной фельетонной литературы в XIX веке.
Коммерчески успешные книги появляются благодаря Вальтеру Скотту, а затем Чарльзу Диккенсу и Уильяму Теккерею. Продажи книг Скотта в Европе достигли таких объемов, что с 1822 года его романы стали издаваться одновременно по-английски и по-французски. В 1824 году в Германии был опубликован «Валладмор» – пародия на произведения Скотта, в которой выведен был он сам: известно, что ничто не может обеспечить такой успех, как подражание и высмеивание. В середине того же столетия братья Мишель и Кальманн (Кальмус) Леви выпустили в Париже собрание его сочинений по цене в один франк. До этого они разбогатели на продаже оперных либретто и театральных пьес и открыли на бульваре Итальянцев один из крупнейших книжных XIX века, располагавший разделом уцененных книг. Помимо книжного магазина, братья вкладывали деньги в железные дороги, страховые компании и коммунальные службы в колониях. В ту же эпоху Бедекер и Мюррей популяризировали путеводители, которые, в числе других книг, можно было приобрести во множестве торговых точек: в продуктовых лавках, киосках, у торговцев вразнос, в независимых и сетевых книжных магазинах. Эйлин С. ДеМарко в «Чтении и путешествиях» исследует опыт торговли сети Hachette на железнодорожных станциях во Франции – опыт, успешно развивавшийся почти столетие, с первых шагов в 1826 году до начала Первой мировой войны, в то время как первый парижский магазин открылся в 1853 году. Поезда быстро превратились в важные инструменты распространения книг: наряду с бумагой, типографским оборудованием, запасными частями, они перевозили из одного города в другой работников, писателей, книги и, прежде всего, читателей. Сеть стала эффективной за счет найма на работу женщин – femmes bibliothécaires[79], потому что инициатива получила название La Bibliothèque de Chemins du Fer[80]. В письме, отправленном управляющим основных железнодорожных компаний Франции с целью убедить их в обоснованности своего предложения, Луи Ашетт настаивал на образовательном характере предприятия, ведь легкие, удобные книги, которые он намеревался предложить, выполняли бы именно образовательную роль, а не просто помогали бы скоротать время в пути. В июле 1853 года уже существовало сорок три филиала, где продавалось около пятисот наименований книг. Годом позже в них появились ежедневные газеты, со временем превратившиеся в основной источник доходов. А через три года и продукция других издательств при сохранении монополии на торговлю книгами на вокзалах. В конце столетия сеть распространилась и на метро.
До 2004 года книготорговая сеть A. H. Wheeler & Co. обладала монополией на торговлю на железнодорожных вокзалах в Индии. Как и в случае с Hachette, на сегодня являющейся транснациональной издательской группой с годовым оборотом в двести пятьдесят миллионов книг, ее железнодорожная история завораживает. Первая точка открылась в 1877 году на вокзале в Аллахабаде после того, как французский писатель Эмиль Моро и его компаньон Т. К. Банерджи позаимствовали торговую марку человека, который, вероятно, в Азии никогда не бывал, – Артура Генри Уилера, владевшего сетью книжных в Лондоне Викторианской эпохи. Соглашение с индийским правительством обеспечило им монополию на продажу книг и газет с очевидной общественной и образовательной целью: в течение ста с лишним лет компания служила главным инструментом распространения культуры в самых отдаленных уголках страны, где зачастую A. H. Wheeler & Co. был единственным книжным в радиусе многих километров. В 1937 году, когда уже просматривалась перспектива независимости, Моро перевел часть собственности на имя своего индийского друга и компаньона, семья которого продолжает управлять ею и поныне. Компания вступила в XXI век, обладая шестьюстами торговыми точками на почти трехстах вокзалах, но в 2004 году националистический порыв министра железных дорог Лалу Прасада Ядава лишил ее монополии: он выступил против английского названия индийской компании. Однако семь лет спустя решение было отменено: сеть книжных стала столь значимой частью повседневного пейзажа, что ее нельзя не воспринимать как культурное наследие.
Как рассказывает Шекхар Кришнан в опубликованной в The Indian Express статье, откуда я почерпнул эти сведения, «увидимся в Wheeler» – расхожее выражение в Бомбее: настолько неотъемлемой частью жизни страны стал этот бренд. В его книжных и киосках часто договариваются о встречах, покупают газеты и садятся на поезд, деля с друзьями или знакомыми долгий путь домой. Во многих торговых точках на протяжении десятилетий устраивались посвященные литературе и политике вечера, участники которых общались стоя, держа в руках чашку чая.
В Мумбаи родился Редьярд Киплинг, чья судьба оказалась связана с фамилией Уилер, поскольку так звали издателя Civil and Military Gazette[81], в которой семнадцати лет от роду начал работать будущий писатель. Две трети дня он проводил в редакции, даже летом, когда стояла адская жара: по словам одного из его товарищей, пот и чернила превращали его костюм «в шкуру далматинца». Приходилось ему и разъезжать поездами по мусульманским и индуистским территориям империи, где он, случалось, задерживался на долгие месяцы, освещая происходившие там события. Там он впитывал атмосферу и черпал сюжеты для своих первых рассказов, которые опубликовал в 1888 году в The Railway Library – серии карманных изданий, выпускавшейся A. H. Wheeler & Co. Позднее в таких романах, как «Ким» или «Книга джунглей», память окутает эти колониальные впечатления сказочными грезами.
Книжные сети Hachette и Moreau y Banerjee следовали британским образцам, ведь в 1848 году, за пять лет до появления первого французского книжного, на вокзале Юстон в Лондоне уже существовал магазин, принадлежавший WHSmith, – возможно, первой в истории крупной книготорговой сети. Связь между г-ном Смитом и железнодорожным бумом была настолько тесной, что различные консервативные правительства назначали его министром. Его книжные плодились по всему острову по мере появления современных вокзалов с просторными залами, где находилось место чистильщикам ботинок и продавцам цветов. И по мере того, как пассажирам поездов начали предлагать ту роскошь и удобства, которая уже сделала пароходы похожими на гостиницы. Уже в конце XVIII – начале XIX века, как объясняет Фредерик Барбье в «Истории книги», лондонские книжные открылись улице с помощью витрин с выставленными ценниками, плакатов и даже зазывал, предлагавших досужим прохожим зайти внутрь. Тогда и сама книга приобрела характер товара: на последних страницах давались остальные наименования той же серии или того же издательства; обложки обрели единообразие, чтобы повысить узнаваемость марки, а тексты украсились лучшими образцами иллюстраторского искусства; цену стали печатать в качестве объявления или приманки. La Bibliothèque de Chemins du Fer продавала книги по цене, колебавшейся от 0,75 до 2,50 франка. Средняя цена книги во Франции снизилась с 6,65 франка в 1840 году до 3,45 в 1870-м. Стали выпускаться книжные серии по цене в один франк книга, потому что потребление печатной продукции росло, как и число книготорговых точек. И точек библиотечных. И библиотек, и передвижных книжных, которые, как и поезда, были порождены беспокойной сущностью промышленного переворота. И профессиональных читателей: в XIX веке были те, кто зарабатывал себе на хлеб, громко читая новости или манерно декламируя отрывки из Шекспира (в детстве в Стратфорде-на-Эйвоне этим занимался и Брюс Чатвин, изображая средневекового менестреля).