Хорхе Каррион – Книжные магазины (страница 24)
Livraria Leonardo da Vinci в Рио-де-Жанейро, должно быть, самый поэтизированный книжный в мире. Марсиу Катунда посвятил ему стихотворение
С 1994 года в той же подземной галерее, прямо напротив, располагается другой книжный, которому также суждено стать историческим: Berinjela. Основанный Даниэлем Хомски, рассказывает мне издатель Анибал Кристобо, живший в Рио в начале этого столетия, «этот магазин напоминает тот, что показан в фильме “Дым”: место встречи писателей, он может превратиться как в звукозаписывающий лейбл, так и в издательство (он выпустил четыре номера Modo de usar – быть может, лучшего журнала о современной бразильской поэзии) или же в почти что тайный оплот для организации чемпионатов по таинственному виду спорта под названием футеботао». Между двумя книжными возникает энергия сродни, как мне кажется, той, что некогда ощущалась на улице Одеон. Но энергия подземная.
Магазину Livraria Leonardo da Vinci посвящено и другое стихотворение, «A cidade e os livros»[60] Антониу Сисеру, ксерокопию которого я храню:
Рио казался неистощимым подростку, коим был я. В одиночестве сесть в автобус Кастелу, выскочить на конечной, бесстрашно шагать к центру запретного города среди толпы, не замечавшей, что я ей не принадлежал, и вдруг, безымянным среди безымянных, в упоении ощутить, что да, принадлежал я ей, а она мне, войти в переулки, проходы, бульвары, галереи, кинотеатры и книжные: Леонардо да Винчи Ларга Рекс Сентрал Коломбу Маррека Ириш Мейу-Диа Космос Альфандега Крузейру Кариока Маррокуш Пассуш Сивилизасао Каве Саара Сао Жозе Розариу Пассейн Публику Увидор Падрао Витория Лаврадио Синеландия: места, которых раньше я не знал, показывались на бесконечных перекрестках улиц, беспрестанно расширявшихся по всем существующим городам.
Таков взгляд подростка на город, его пространства и культуру. Пожирающий, полный эротики взгляд. Для Хуана Гарсии Мадеро поэзия сначала сосредоточена на факультете философии и филологии Национального автономного университета Мексики и в комнате в пригороде Линдависта, но вскоре перемещается в определенные инфрареалистические бары, кафе, дома и книжные, где, если нет какого-либо собеседника, можно обезболить голод. На первых страницах «Диких сыщиков» Роберто Боланьо литература обретает сексуальность: иначе и быть не могло, ведь речь идет о героях-подростках. Хуан обнаруживает стихотворение Эфрена Ребольедо, декламирует его, представляет, как на нем скачет официантка, и несколько раз мастурбирует. Вскоре одно из литературных собраний заканчивается минетом. Если пьянки и секс преобладают в ночной литературе, то характерной чертой литературы дневной становятся книжные, в лабиринте которых он пытается найти «двоих исчезнувших друзей»:
Поскольку делать мне было нечего, я решил пуститься на поиски Белано и Улисеса Лимы в книжных магазинах Мехико. Я обнаружил букинистический книжный Plinio el Joven на улице Венустиано Карранса. Книжный Lizardi на Донселес. Букинистический книжный Rebeca Nodier на Месонес, рядом с Пино Суарес[61]. В Plinio el Joven единственным сотрудником был старичок, который, подобострастно обслужив «ученого из Колехио де Мехико», тут же задремал на стуле, стоявшем рядом с кипой книг, величественно игнорируя меня; я украл у него антологию «Астрономики» Марка Манилия с предисловием Альфонсо Рейеса и «Дневник безымянного автора» одного японского писателя времен Второй мировой войны. В книжном Lizardi я, как мне показалось, увидел Монсивайса. Незаметно для него я приблизился посмотреть, какую книгу он листает, но, когда я к нему подошел, Монсивайс повернулся, прямо посмотрел на меня, вроде бы изобразил улыбку и, твердо держа книгу и пряча ее название, отправился поговорить с одним из сотрудников. Заинтригованный его поведением, я стянул книжечку арабского поэта по имени Омар ибн аль-Фарид, изданную университетом, и антологию молодых американских поэтов, опубликованных City Lights. Когда я ушел, Монсивайса уже не было.
Этот фрагмент относится к серии (8, 9, 10 и 11 декабря первой части «Диких сыщиков»), посвященной книжному измерению города Мехико. И библиоклептомании – столь же старой, как и сами книги. Одно за другим следуют описания посещений книжных магазинов Rebeca Nodier, Sо́tano, Mexicana, Horacio, Orozco, Milton, El Mundo и Batalla del Ebro, хозяин которых – «старенький испанец по имени Криспин Самора». Герой признается ему, «что воровал книги, потому что не было денег». Итог – две книги, подаренные доном Криспином, и двадцать четыре, украденные за три дня. Одна из них принадлежит перу Лесамы Лимы, ее названия мы никогда не узнаем. Само собой разумеется, что в романе о становлении появляется книжный магазин, связанный с всепоглощающим желанием. В романе «Рай» один из персонажей страдает сексуальной дисфункцией, связанной с книгами, и друг разыгрывает его в книжном:
Когда вошел владелец книжного, он спросил: «Вам уже завезли “Гёте” Джеймса Джойса, которого только что издали в Женеве?» Книготорговец подмигнул ему, понимая шутливый тон вопроса. «Нет еще, но мы ждем его со дня на день». – «Когда его привезут, отложите мне один экземпляр», – сказал ему человек, разговаривавший с Фосионом, не понимавшим шутки, потому что она относилась к ненаписанному произведению. Голос был низкий, со слюновыделением, как от затвердевшего безе, а пот, выступивший на руках и на лбу, выдавал силу его нейровегетативных кризов. «В той же серии издан китайский Сартр VI века до нашей эры, – сказал Фосион, – попросите продавца, чтобы он вам и его отложил». – «Китайский Сартр, должно быть, обнаружил некую точку соприкосновения между у-вэем и “ничто” сартрианских экзистенциалистов».
Бессмысленный разговор продолжается, придумываются новые книги, пока собеседник продавца не покидает книжный и, пройдя по улице Обиспо, не поднимается в гостиничный номер, в котором живет. Тогда рассказчик сообщает нам, что тот страдал от «сексуального кризиса, который проявлялся в ложном и торопливом культурном беспокойстве, превращавшемся в патологию, когда он слышал о книжных новинках и издании редких произведений». Фосион знает об этом и наслаждается этим преходящим безумием в «лабиринте», как он называет книжные магазины. Эрекция. Фетиш. Накопление товара. Накопление эротических впечатлений подобно приумножению прочтенных книг: их след носит виртуальный характер, это чистая память. Воровать, покупать или получать книги в подарок означает обладать ими. Систематически читающий человек считывает конфигурацию своей библиотеки если не как модель всей своей жизни, то хотя бы как параллель своего становления как личности в юности, когда это обладание играет решающую роль.
Гильермо Кихасу было восемнадцать лет, когда его дед, учитель и книготорговец Вентура Лопес, попросил его отнести рукопись одной книги чертежнику, затем сходить в типографию и, наконец, забрать экземпляры. Словно по волшебству, из невидимых байтов появилась книга со страницами, запахом и весом. На самом деле эта книга не появилась из ничего: ее существование было частью цепи смыслов, восходившей к тридцатым годам ХХ века, когда юноша Вентура Лопес сделал все возможное, чтобы добиться стипендии и получить диплом преподавателя в сельской местности, а некоторое время спустя – преподавателя начальных учебных заведений. За участие в развитии сельского кооператива и вступление в 1949 году в коммунистическую партию его уволили с должности доцента. Тогда, объединившись с несколькими товарищами, оказавшимися в сходной ситуации, он создал общий фонд, который позволил ему открыть магазин книг и канцелярских товаров, ставший культурным очагом и центром по распространению грамотности, и в конечном счете начал издавать книги, связанные с местной культурой. Учитель скончался в 2002 году, но Proveedora Escolar в Оахаке существует и по сей день благодаря усилиям его внука. Два унаследованных магазина и пять новых сосуществуют с личным проектом Кихасу, издательством Almadía.
Если в магазинах, где продают новые книги, как правило, царит порядок, то букинистические погружены в хаос: беспорядочное нагромождение знания. Зачастую об этом говорят и сами названия книжных. На Донселес и прилегающих к ней улицах мы обнаруживаем Inframundo («Инфрамир»), El Laberinto («Лабиринт») или El Callejо́n de los Milagros («Переулок чудес») – некомпьютеризованные книжные, где успех поиска зависит исключительно от примитивных каталогов, твоей удачи или опыта и прежде всего от памяти и интуиции продавца. Эхо катакомбы или пещеры, книжной лавки Заратустры, описано Валье-Инкланом в «Огнях богемы»: «Груды книг громоздятся, заслоняя стены. Четыре стекла одной двери залеплены четырьмя ужасающими иллюстрациями длинного романа, выходящего по главам в газетах. В пещере веселятся кот, попугай, пес и книготорговец». В Каракасе находится магазин La Gran Pulpería del Libro, где реальность подземного магазина принимает крайние формы: стопки книг громоздятся на полу, словно они хлынули с полок стеллажей, которые многие годы пытались их сдержать. Владельца магазина, историка и журналиста Рафаэля Рамона Кастельяноса, основавшего его в 1976 году и с тех пор совмещающего работу продавца книг и писателя, в одном интервью спросили о каталогизации продаваемых им книг. Он ответил, что попытки информатизировать книжный закончились провалом и что все было сосредоточено у него, Кастельяноса, в «памяти, в памяти моих помощников и моего сына Ромуло».