Хорхе Борхес – Собрание Сочинений. Том 4. Произведения 1980-1986 годов. (страница 57)
Из многих книг Гессе «Игра в бисер» («Das Glasperlen Spiel») — самая серьезная по замыслу и объему. Критики отмечали, что игра, о которой идет речь на ее страницах, — лишь развернутая метафора музыки. Ясно, что автор не представлял себе эту игру с достаточной подробностью; иначе она занимала бы читателей больше, чем реплики и тревоги действующих лиц или окружающие их просторы.
КЛАВДИЙ ЭЛИАН{209}
«ИСТОРИЯ ЖИВОТНЫХ»
Вопреки названию, которое можно было бы присвоить этой книге, «De natura animalium»[180], мало кто до такой степени непохож на зоолога в нынешнем смысле этого термина, как ее автор Клавдий Элиан. Его совершенно не интересуют роды, подразделяющиеся на виды, анатомия животных или их подробное описание. В послесловии он ставит себе в заслугу любовь к знанию, но во втором веке нашей эры это слово включало в себя все сущее, а также все воображаемое или придуманное по его поводу. Разнородный трактат Элиана полон отступлений. Его беспорядок — намеренный. Избегая монотонности и скуки, автор предпочел перемешать различные темы и предложить читателям «что-то вроде цветущего луга». Его занимают обычаи животного мира и моральные качества, примером которых эти обычаи выступают.
Клавдий Элиан воплотил в своей книге лучшую из разновидностей романа — эллинистический роман. Он никогда не покидал пределов Италии, но ни строки не написал по-латыни. Для него авторитетны только греки: напрасно читатель будет искать в книге имя Плиния, учитывая ее предмет, казалось бы, обязательное. Сегодня, через столько веков, этот трактат уже ни за что не отвечает, но способен подарить многое. Клавдий Элиан снискал официальное звание софиста, то есть ритора, имеющего право преподавать риторику и пользоваться ею. О событиях, соткавших узор его биографии, ничего не известно; нам остался лишь его ровный голос, пересказывающий сны.
ГЮСТАВ ФЛОБЕР
«ИСКУШЕНИЕ СВЯТОГО АНТОНИЯ»{210}
Религией Гюстава Флобера (1821–1880) была литература. Он впал в то, что Уайтхед назвал бы наваждением идеального словаря: поверил, будто для каждой вещи в нашем запутанном мире есть предназначенное ей, единственно верное слово, mot juste, и долг писателя — это слово найти.
Как в доказанную истину, поверил он и в то, что искомое слово — самое благозвучное. Он никогда не торопил свое перо; в его наследии нет ни одной небрежной, неотшлифованной фразы. Ему хотелось и удавалось быть честным, а нередко и по-настоящему увлеченным писателем. «Проза родилась недавно, — писал он. — Стихотворная форма — достояние древних литератур. Возможности стиха исчерпаны; другое дело — проза». И в другом письме: «Роман еще ждет своего Гомера».
Самая поразительная из многочисленных флоберовских книг — «Искушение святого Антония». Источниками его вдохновения были старая пьеса для театра марионеток, картина Брейгеля, байроновский «Каин» и гётевский «Фауст». В 1849 году, после полутора лет упорного труда, Флобер пригласил к себе ближайших друзей Буйе{211} и Дюкана{212} и с воодушевлением прочел им гигантскую рукопись объемом свыше пятисот страниц. Чтение вслух продолжалось четыре дня. Последовал не подлежащий обжалованию приговор: бросить книгу в огонь и постараться не вспоминать о ней. Друзья посоветовали Флоберу подыскать тему попроще, без лирики. Покорившись, Флобер написал «Госпожу Бовари», которая и вышла в свет в 1857 году. Что касается рукописи, то смертный приговор приведен в исполнение не был. Флобер ее переписал и сократил. А в 1874 году все-таки напечатал.
Эта книга написана со сценическими ремарками, как пьеса. К счастью для нас, она обходится без излишней щепетильности, которая сковывает и портит остальные флоберовские вещи. Фантасмагория относится к третьему веку христианской эры, а говорит о девятнадцатом. Святой Антоний — это опять-таки Флобер. В увлекательных и блестящих последних пассажах отшельник хочет стать всем — наподобие Брамы или Уолта Уитмена.
Альбер Тибоде назвал{213} «Искушение» гигантским «цветком зла». Как бы посмотрел на эту смелую и неуклюжую метафору сам Флобер?
МАРКО ПОЛО
«ОПИСАНИЕ МИРА»
Одно из центральных событий нашей истории — открытие Востока (поразительное слово, объединяющее утро и столько разных прославленных народов). Геродот, Александр Македонский, Библия, Васко да Гама, «Тысяча и одна ночь», Клайв и Киплинг — вот несколько этапов этого приключения, которое не закончилось и по сей день. Еще один этап (по Мейсфилду, самый важный) — лежащая перед читателем книга.
К счастью для всех нас, генуэзцы захватили в 1296 году венецианскую галеру. Ею командовал человек, непохожий на других, поскольку много лет провел на Востоке. Этот человек — его звали Марко Поло — продиктовал на латинском языке{214} своему товарищу по плену, пизанцу Рустичано, длинную хронику собственных путешествий и описание царств земли, которые ему довелось посетить. Тюрьмы всегда покровительствовали литературе: вспомним Верлена и Сервантеса{215}. То, что текст диктовали по-латыни, а не на местном наречии, означало, что автор обращался к широкому читателю. Марко Поло был купцом, но купцы в Средние века нередко становились Синдбадами. По шелковому пути, трудному пути, который обременяли собой древние караваны, чтобы кусок разрисованной ткани попал в руки Вергилия и внушил ему известный гекзаметр, Марко Поло, пересекая горы и пустыни, добрался до Китая, Поднебесной, где его облагодетельствовал сам Император, удостоив нашего героя сложнейших поручений и назначив его правителем области Сун. Он был искусен в письме и владел многими языками.
Марко Поло знал: воображаемое людьми столь же реально, как то, что именуют реальностью. Его книга изобилует чудесами. Перечислю первое, что приходит в голову: крепостную стену, воздвигнутую Александром для защиты от татар, искусственный рай Горного Старца Хассана ибн Саббаха, страну, откуда можно и нельзя увидеть царство тьмы, полную несметных сокровищ башню, где царь умирает от голода, демонов пустыни, принимающих обличье и говорящих голосом друга, чтобы сбить странника с пути, гробницу Адама на вершине горы, тигров черного цвета…
Героев в этой книге — два. Один — Император монголов хан Хубилай, Кубла-хан из тройного колриджевского сна{216}. Другой, который не бросается в глаза, но и не таится, — сдержанный и любознательный венецианец, послуживший им всем и обессмертивший себя своим пером.
МАРСЕЛЬ ШВОБ
«ВООБРАЖАЕМЫЕ ЖИЗНИ»{217}
Подобно тому испанцу, который под воздействием книг превратился в «Дон Кихота», Марсель Швоб, прежде чем сделать своей судьбой и обогатить своими произведениями литературу, был замечательным читателем. На долю ему выпала Франция, самая литературная из стран мира. На долю ему выпал девятнадцатый век, не желавший ни в чем уступать предшествовавшему. От предков-раввинов Швоб унаследовал одну из традиций Востока, соединив ее с многочисленными традициями Запада. Пространства бездонных библиотек всегда были для него своими. Он изучил греческий и перевел Лукиана Самосатского. Как многие французы, был влюблен в англоязычную словесность. Безраздельно обожал Уитмена и По. Увлекся средневековым арго, которым орудовал Франсуа Вийон. Открыл и перевел роман «Молль Флендерс», который наверняка немалому научил его в редком искусстве изобретать.
Его «Воображаемые жизни» написаны в 1896 году. Он придумал для них занятный метод. Главные герои реальны, тогда как обстоятельства действия выдуманы, а порою и просто фантастичны. Эта двойственность и придает книге неповторимый вкус.
Почитатели Марселя Швоба существуют во всем мире, составляя небольшие тайные общества. Он не искал славы и вполне сознательно писал для избранных, для happy few. Посещал кружки символистов, дружил с Реми де Гурмоном и Полем Клоделем.
В 1935 году я написал немудреную книгу под названием «Всемирная история бесславья». Одним из многочисленных и до сих пор не замеченных критикой источников для нее послужили «Воображаемые жизни» Марселя Швоба.
Его жизнь уместилась между годами 1867-м и 1905-м.
ИДЕН ФИЛПОТС
«РЫЖИЙ РОД РЕДМЕЙНОВ»{218}
Иден Филпоте как-то сказал: «Если верить нескромным каталогам Библиотеки Британского музея, я — автор ста сорока девяти книг. Раскаиваюсь, признаю и удивляюсь».
«Самый английский из английских писателей», Иден Филпоте был еврейского происхождения и родился в Индии. Не отвергая наследия предков, он, в отличие от Исраэля Зангвилла, никогда не исповедовал иудаизм. В 1867 году его отец, капитан Генри Филпоте, отправил пятилетнего сына в Англию. В четырнадцать тот впервые пересек Дартмурскую равнину, туманную и каменистую пустошь в центре графства Девоншир. (Загадки творческого процесса: этот предпринятый в 1876 году утомительный переход в восемь лиг длиною стал основой практически всех его будущих книг, первая из которых, «Дети туманов», вышла в свет в 1897-м.) В восемнадцать он перебрался в Лондон, надеясь и стремясь стать великим актером. Публике удалось его разубедить. Годы с 1880-го по 1891-й были отданы неблагодарной конторской службе. По ночам он писал, перечитывал, вычеркивал, усиливал, заменял, бросал в огонь. В 1892-м он женился.