Хорхе Борхес – Собрание Сочинений. Том 3. Произведения 1970-1979 годов. (страница 71)
Как демон, о котором учат греки, —
Найдешь, и не спастись мне слепотой.
Страшней тебя не видеть, колдовская,
Чужая сила, волею своей
Приумножающая круг вещей,
Что были нами, путь наш замыкая.
Уйду, а ты все будешь повторять
Опять, опять, опять, опять, опять…
МОИ КНИГИ
Мои (не знающие, кто я) книги —
Такой же я, как и черты лица
С бесцветными глазами и висками,
Которое пытаю в зеркалах
И по которому веду ладонью.
Не без понятной грусти признаю,
Что все, чем жив, останется на этих
Листках, не ведающих про меня,
А не других, перебеленных мною.
Так даже лучше. Голоса умерших
При мне всегда.
ТАЛИСМАНЫ
Экземпляр первопечатной Снорриевой «Эдды», опубликованной в Дании.
Пять томов шопенгауэровских «Сочинений».
«Одиссея» Чапмена в двух томах.
Сабля, сражавшаяся в глуши.
Мате с подставкой-змеей, привезенный прадедом из Лимы.
Стеклянная призма.
Камень и веер.
Стертые дагерротипы.
Деревянный глобус, подарок Сесилии Инхеньерос, доставшийся ей от отца.
Палка с выгнутой ручкой, видавшая степи Америки, Колумбии и Техаса.
Набор металлических столбиков с приложеньем дипломов.
Берет и накидка почетного доктора.
«Мысли» Сааведры Фахардо, пахнущие испанской краской.
Память об одном рассвете.
Стихи Марона и Фроста.
Голос Маседонио Фернандеса.
Любовь и слова двух-трех человек на свете.
Верные мои талисманы, но и они не помогут от тьмы, о которой лучше молчать, о которой поклялся молчать.
ВОСТОК
Рука Вергилия минуту медлит
Над покрывалом с ключевой струей
И лабиринтом образов и красок,
Которые далекий караван
Довез до Рима сквозь песок и время.
Шитье дойдет строкой его «Георгии».
Я не видал, но помню этот шелк.
С закатом умирает иудей,
К кресту прибитый черными гвоздями,
Как претор повелел, но род за родом
Несчетные династии земли
Не позабудут ни мольбы, ни крови,
Ни трех мужчин, распятых на холме.
Еще я помню книгу гексаграмм{303}
И шестьдесят четыре их дороги
Для судеб, ткущих бдения и сны.
Каким богатством искупают праздность!
И реки золотых песков и рыбок,
Которыми Пресвитер Иоанн
Приплыл в края за Гангом и рассветом,
И хайку, уместивший в три стиха
Звук, отголосок и самозабвенье,
И духа, обращенного дымком{304}
И заключенного в кувшин из меди,
И обещанье, данное в ночи. 
