Хольм Ван Зайчик – Дело Судьи Ди (страница 1)
Хольм Ван Зайчик
Дело Судьи Ди
Издательство выражает глубокую благодарность Хольму ван Зайчику за любезно предоставленную рукопись и разрешение на публикацию
© Хольм ван Зайчик, 2025
© Антон Ломаев, иллюстрации, 2025
© ООО «Издательство АЗБУКА», 2025
Издательство Иностранка®
От редактора
Совершить ошибку и осознать ее – в этом и заключается мудрость. Осознать ошибку и исправить ее – в этом и заключается честность…
«Дело Судьи Ди» завершает вторую цзюань цикла романов Хольма ван Зайчика «Евразийская симфония» с таким значащим и радостным для всех единочаятелей подзаголовком «Плохих людей нет».
В переводе с китайского «цзюань» означает «свиток». В Старом Китае книги писали на шелке; шелковые полотнища затем накручивали на деревянные палки, а получившиеся свитки вкладывали в футляры и, наклеив на них ярлыки с названиями сочинений, убирали в бамбуковые короба. Ныне два короба наполнены.
Первая цзюань цикла была «Александрийская», иначе сказать – внутренняя цзюань. «Дело жадного варвара», «Дело незалежных дервишей», «Дело о полку Игореве» своим географическим центром имели Александрию Невскую – Северную столицу великой Ордуси. Все дороги вели туда, все ниточки сходились там…
Вторая цзюань цикла – цзюань внешняя. В «Деле лис-оборотней», «Деле победившей обезьяны» и, наконец, в «Деле Судьи Ди» пути главных героев уводят их из Александрии – дальше и дальше по ордусской земле.
Тем не менее сыщик Багатур Лобо по прозвищу Тайфэн, и ученый-законник Богдан Рухович Оуянцев-Сю, расследуя очередное человеконару-шение, неизменно оказываются плечом к плечу, потому как им назначено судьбой быть вместе. Карма, одним словом.
И если в первой цзюани расследуются дела умопостижимые, то вторую отличает неизбежное чудо.
Чудеса для Ордуси – не диковина, ибо мир горний и мир земной незримо и неразрывно связаны между собой. И как из темных жизненных глубин скользят к свету потаенные тени, так и из сокровенных недр ордусской жизни идут токи инобытия.
Лисы-оборотни, древняя мумия, выносящая свой приговор современным политикам, души умерших, кои не могут найти упокоения, – это не удивляет и не кажется странным. Напротив, странным показалось бы, ежели бы было как-то иначе. Корни китайской культуры прорастают в романах ван Зайчика, дивят, завораживают…
Это подчас воспринимается иными критиками как нарочитое, с дальним прицелом насаждение «китайщины», дабы русское общество захлопнуло наконец окно в Европу и принялось прорубать дверь в Азию. При таком подходе к творчеству ван Зайчика теряется суть его произведений: самые болезненные проблемы нынешнего времени находят разрешение в альтернативной действительности Ордуси самым человечным из возможных способом.
Ордусь – страна, которой нет на наших современных картах, – распространилась от моря и до моря: в центре, как положено даже в альтернативной геополитике, Цветущая Средина (собственно Китай), по окраинам – семь улусов. Три столицы: Ханбалык на востоке, Каракорум в центре и Александрия Невская на северо-западе.
Именно в Ханбалыке, где от веку пребывает императорский двор, и свершается действие последнего романа цзюани. Странное, ни с чем не сравнимое ощущение возникает, когда читаешь эту книгу, – своего рода «воспоминания о будущем». В этом возможном (а почему мы опасаемся верить, что новая и лучшая жизнь возможна?) будущем ордусский император собирается назвать своего преемника.
«Дело Судьи Ди» – самый этнографический из романов ван Зайчика. Сплошная «китайщина»: действие происходит на китайской земле, подробно и узнаваемо изображен Ханбалык (Пекин), изобильно вводятся в книгу традиционные китайские верования, да и самая манера написания романа напоминает манеру китайского средневекового книжника, покойными вечерами собирающего истории о том, «о чем не говорил Конфуций», о том, «что видел в дальних землях», «записи того, что услышал через окно», «заметки смирившего помыслы»… Действие течет медленно и неспешно, вяжется замысловатый узор, режется нефрит, изостряется кисть…
В «Деле Судьи Ди» друзья-сыщики будто уходят на второй план, потому что главной героиней книги хочет быть сама Ордусь – праздничная, радостная, встречающая новое тысячелетие. И неслучайно самым активным героем становится кот Багатура Лобо, носящий имя великого законника танского Китая – Судья Ди; как небезызвестный судья, кот оказывается «нечеловечески» проницательным, много способствуя разрешению очередного «дела».
А «дело» очень простое: это даже не человеконарушение, а предупреждение возможного человеконарушения – ошибки, грозящей бедой Ордуси и всему миру, совершаемой из самых лучших побуждений.
«Не навреди!» – вот лейтмотив романа. Ведь нужны были Господу для чего-то разные народы и разные культуры. Какие-то из них ушли, растворились, какие-то продолжают быть изобильными, какие-то возникли исторически не так давно…
Столь симпатичная европейской науке концепция линейного прогресса гласит: страны и народы движутся единым путем и в своем движении проходят одни и те же стадии развития, в том числе и культурного. Нельзя не вспомнить известную теорию общественно-экономических формаций; было время, когда эту теорию заучивали наизусть, потому что она представлялась вершиной знаний об историческом процессе. Как же: «научный коммунизм»!
На поверку оказалось, что эта теория, как и множество других, исходящих из признания линейности прогресса, не слишком состоятельна. И прежде всего потому, что сравниваются исходно разные культурные образования. По каким признакам их можно сопоставлять? Можно ли говорить, что какая-то культура более полноценна, нежели другая? Едина ли культура – как процесс, или это ряд разнородных и разнонаправленных процессов? Равны ли культура и цивилизация? Каким должен быть диалог культур?
Как ответить на эти вопросы?
«Дело Судьи Ди» – роман о силе национальной культурной традиции, которая блюдет себя в отношениях с окружающим миром, но в то же время не навязывается ему. Она самодостаточна и полна собой. Соприкасаясь с иными культурами, Ордусь лишь укрепляется в себе. Не будучи закрыта, она вовсе не является податливой и уступчивой, она бережет свои корни. Она – сообразна.
Именно сообразность каждого поступка, как личного, так и государственного, – основной движущий принцип ордусского мироощущения.
Но в нынешнем мире сообразности нет, и я, ничтожная, с грустью и печалью читаю вослед уходящему дню стихи старого китайского поэта.
Однажды Му Да спросил:
– Бывает так, что государство, способное выставить на войну пять тысяч колесниц, граничит с государством, способным выставить на войну также пять тысяч колесниц, а граница между ними проходит через деревню, в которой живет одна семья. Часть родственников – подданные одного государства, а часть – подданные другого. Можно ли считать их верными подданными, можно ли им доверять?
Учитель ответил:
– Если правители этих государств человеколюбивы и понимают справедливость, такая деревня станет для обоих источником мира. Если правители нечеловеколюбивы и не понимают справедливости, такая деревня станет для обоих источником беспокойства. Если же правители алчны и хотят свою часть деревни сохранить, а чужую – поссорить с ее правителем, семья все равно останется единой, а оба государства лишатся и верных подданных, и всей деревни, и покоя.
Багатур Лобо
До наступления Чуньцзе – Праздника весны, он же начало нового года – оставалось три дня.
Всего три дня.
Хотя христианский мир уже двадцать один день жил и в новом году, и в новом тысячелетии, в многонациональной Ордуси среди целой череды новых годов по самым разным летосчислениям особо знаменательной издревле почиталась встреча Нового года именно по ханьскому лунному календарю поскольку численно преобладающим было ханьское население империи и к ханьцам же относился императорский род.
Новый год, какие бы новомодные ни случились веянья, – праздник в первую очередь семейный, и каждый отмечает его в кругу ближайших родственников сообразно обычаям своего народа и достатку семьи. А Сын Неба, как писал еще в двадцать второй главе «Бесед и суждений» наш Учитель Конфуций, подобно отцу, объемлет заботой внемлющий его мудрости народ и по-отечески чуток к нуждам и радостям несчетных своих подданных. Ибо что есть народ и правитель при благоденствующем правлении? Единая семья. Каждый ордусский владыка, наравне с прочими общегосударственными, идущими из глубины веков ежегодными ритуалами – прокладкой первой борозды, обращением к Небу и Земле с просьбой о ниспослании богатого урожая, молитвами о прекращении засухи, буде таковая, к вящему удивлению народов, случалась, – брал на себя заботу и об иноплеменных праздниках, весьма часто появляясь на экранах телевизоров с поздравлениями по случаю наступления очередного Нового года по тому или иному календарю; а уж когда подходило время Чуньцзе, отмечал возобновление времен исконно по-ханьски, дома, в Ханбалыке, снова, однако ж, поздравляя народонаселение и с удовольствием принимая поздравления от оного.