Холли Ринглэнд – Восьмая шкура Эстер Уайлдинг (страница 19)

– И семь этапов в жизни звезд, – прибавила Эрин.

Эрин вопросительно взглянула на нее.

– Рождение, зрелость, красный гигант, белый карлик, сверхновая, нейтронная звезда и черная дыра, – перечислила Эстер. – Звезда формируется, горит, взрывается и умирает.

– То есть она меняется. – Эрин внимательно смотрела на Эстер. – Проходит семь стадий жизни?

– Да. – Такой зуд восторга Эстер в первый раз ощутила в затемненной университетской аудитории, в день, когда впервые узнала о жизненном цикле звезды.

– А еще есть бесконечное множество мест, в названии которых упоминается семерка, – продолжала Эрин. – Дом о семи фронтонах в массачусетском Салеме, вдохновивший Натаниэля Готорна на роман, ставший классикой[42]. Японский лес Семи божеств удачи в тысячелетней роще. Семь священных прудов на Гавайях, Лагуна Семи Цветов в Мексике, Семицветные пески на Маврикии, скалы Семь Сестер в Англии. Могу продолжать.

– В Норвегии есть водопад Семи Сестер[43], – вспомнила Эстер. – Когда Аура была подростком, у нее в комнате висела фотография этого водопада. – Она вдруг словно наяву увидела страницу, которую Аура вырвала из «Нэшнл Джеографик» Джека и прикнопила к своей пробковой доске.

– Правда? – спросила Эрин.

Эстер кивнула. Ей представились поросшие буйной зеленью фьорды и семь потоков, вспомнилась история, которую рассказывала Аура, и она стала объяснять:

– Высокий водопад по другую сторону реки называется Жених. Отвергнутый после нескольких безуспешных попыток посвататься к сестрам, он проводит свои дни в одиночестве.

– Это зеркальное отражение легенды о семи сестрах-звездах. Безответная любовь – еще одна частая тема в мифах и сказках, – заметила Эрин.

– Думаешь, она тоже как-то связана с дневником Ауры?

– «Он подарит тебе цветы: забудь. Ты посеешь семена: помни», – процитировала Эрин.

– Это про кого-нибудь, кто остался в Дании?

– Кто же знает.

Эстер подобрала плеть Нептунова жемчуга[44] и стала вертеть ее в руках.

– Значит, по-твоему, Аура выбрала семерку, потому что в ее любимых сказках о любви это число магическое?

– Да. Но интуиция мне подсказывает, что она выбрала семерку еще и потому, что семь – это число трансформаций, сама суть повествования.

– Объяснишь непосвященной?

– В нарратологии…

– Непосвященной, – со стоном напомнила Эстер.

– Хорошо-хорошо. – Эрин рассмеялась. – В академических кругах существует теория о том, что в каждом повествовании есть семь основных точек. Вроде семи этапов в жизни звезд.

– В повествовании бывают не только начало, середина и конец? – спросила Эстер.

Тетка покачала головой:

– Представь себе эти моменты как события, как семь этапов, через которые должна пройти главная героиня. Они понемногу меняют ее, заставляют надеть и сбросить семь шкур, выражаясь словами Ауры. И то, кем она станет в конце, сменив семь шкур, или семь историй, есть результат того, через что она пройдет, нося каждую из этих шкур.

Эстер сосредоточенно нахмурилась.

– Число перемен, – задумчиво проговорила она.

– «Шкура первая. Смерть», «Шкура вторая. Расплата», – проговорила Эрин.

Эстер в голову пришла мысль, которая заставила ее вздрогнуть.

– Думаешь, пронумерованные заголовки означают именно это? Думаешь, они говорят о событиях, которые происходили в жизни Ауры?

– Возможно.

Эстер вспомнила, сколько хрупкости в изваянии девушки на третьей фотографии. «Шкура третья. Приглашение». Почерком Ауры: «Может быть, она выбрала глубину. Может быть, она свободна». Глаза наполнились слезами.

– Третья запись… – Эстер проглотила комок и провела рукой по груди. – Прочитала – и стало больно.

– Мне тоже стало больно, когда я в первый раз прочитала эти слова. – Эрин не сводила глаз с моря. – Меня утянуло в кроличью нору желания. Желания знать, желания думать, что я все понимаю. Она хотела нам что-то сказать? «Может быть, она выбрала глубину. Может быть, она свободна». Она хотела проститься? – Эрин прерывисто вздохнула. – Но я напоминаю себе: Аура написала эти слова больше года назад, когда жила на другом конце земли. Мы не знаем, что означали для нее в то время эти слова. Не знаем, имеют ли они отношение к тому, что произошло потом… – Эрин помолчала и продолжила, когда снова смогла говорить: – Нам остается искать утешения в словах, которые Аура вкладывала в эти рисунки и фотографии, в истории, стоящие за ними.

– Например?

– Не могу сказать. – Эрин грустно улыбнулась. – Я пыталась искать в интернете «статуя девушки на фоне деревьев», но пока безрезультатно.

Эстер зарыла пятки в песок.

– Я знаю, что для тебя и мамы с папой этот дневник – великое открытие, что вы из-за него места себе не находите, но меня это бесит, – тихо сказала она. – Я просто не понимаю. Ну да, Девушка из Биналонг-Бей, Агнете – я знаю эти истории, но не знаю, зачем Аура вклеила их в дурацкий подростковый дневничок, приписала что-то рядом, а потом еще и вытатуировала написанное на себе. – Эстер потерла бровь, пытаясь снять напряжение. – Мама с папой хотят, чтобы я тоже смотрела на этот дневник как на дело великой важности, чтобы я из-за него полетела в Данию на поиски своей умершей сестры, как будто я Фродо какой-нибудь, но мне так совершенно не кажется. – Она опустила голову. – Они хотят, чтобы я полетела в Данию, поскольку я якобы знала Ауру лучше всех, но читаю ее дневник, и мне кажется: я в последние годы вообще плохо представляла себе, что у нее на душе и в голове.

– Ах, Старри. – Эрин крепко обняла ее, словно стараясь обнадежить. – Тяжело это все.

Эстер привалилась к Эрин – напряжение начало было отпускать, но червячок внутри ожил. Она вновь села и посмотрела на тетку.

– Ты так и не сказала, давно ли ты знаешь про ее дневник. Похоже, ты его уже наизусть выучила.

Эрин выпрямилась.

– Я узнала про него не так давно. Фрейя нашла дневник в комнате Ауры через пару месяцев после того, как та исчезла, – после того, как ты уехала на западное побережье. А увидела я его всего недели две назад. И мысль о нем привязчивая, как дурацкая песенка. Не могу выгнать ее из головы.

– Две недели? Ты знаешь о дневнике уже две недели? – Эстер вскочила и заходила взад-вперед.

– Фрейя показала его мне до твоего приезда. Ей просто нужно было мое мнение специалиста о фотографиях и рисунках, об историях, которые за ними стоят, и о том, как с ними связаны строчки, написанные Аурой. С ними и с татуировками. Фрейя хотела, чтобы, когда она покажет дневник тебе, у нее были бы ответы, а не только вопросы.

– Но вопросов все еще хоть отбавляй. – Эстер остановилась перед теткой, спиной к океану и луне. – Например: почему я не знала про семь татуировок Ауры? Почему она сказала о них маме, а от меня скрыла?

На лице Эрин промелькнуло непонятное выражение.

– Могу задать вопрос иначе: случалось ли тебе проводить с Аурой так много времени, чтобы увидеть что-то, что она считала глубоко личным?

Эстер шагнула назад – слова Эрин ударили ее, как кулак.

– Она улетела на другой конец земли и закрылась от нас. Закрылась от меня. Я месяцами писала ей в Копенгаген, звонила, слала сообщения. И вот она внезапно является домой. От меня-то чего ждали? Что я вечно буду где-то поблизости на случай, если она решит сказать мне больше двух слов? Что я должна была сделать? – Эстер вскинула руки. – Не возвращаться в университет? Только потому, что Аура вдруг решила появиться, не объясняя ни где была, ни почему отгородилась от нас? Я должна была весь день сидеть у нее под дверью, на случай если она – может быть – откроет мне? Скажет мне, что с ней случились? Я и так отложила учебу на целый семестр. Я сидела под дверью. Упрашивала. Она мне не открывала. А потом я уехала… – Эстер прерывисто вздохнула. Она едва не сказала про записку, которую Аура оставила ей в последний день, но у нее перехватило горло, и слова остались невысказанными.

– Послушай, – твердо сказала Эрин, – ты пытаешься понять, почему ты не знала о татуировках Ауры. Я просто хочу тебе помочь. Если бы вы проводили больше времени вместе…

– Нечего, – резко перебила Эстер. – Нечего вешать все на меня. Я была здесь.

Повисло натянутое молчание. Эстер сжала зубы. Как же изменилась ее жизнь, а ведь времени прошло всего ничего. Чуть больше года назад она еще училась в университете, у нее были друзья, они в складчину снимали дом в Нипалуне, и она любила этот дом. А потом Аура вернулась домой, и все пошло прахом. Челюстям стало больно. Прежняя жизнь казалась Эстер сном. Сном, который не вернуть.

Помолчав, Эрин встала с эвкалипта и шагнула к Эстер.

– Прости.

От злости Эстер не чувствовала собственного тела.

– Прости, – повторила тетка. – Могу только догадываться, что ты чувствовала и чувствуешь сейчас, вспоминая, как Аура исключила тебя из своей жизни. – Она потянулась взять Эстер за руку. – То, что я тут наговорила, тебе никак не поможет. Прости. Иногда горе подкрадывается и ко мне.

Эстер с благодарностью сжала ей руки – и тут же выпустила. Подставила лицо поднявшемуся ветру. Холодный соленый воздух остудил ее гнев.

– Больше я этого не сделаю. Не брошу свою жизнь, чтобы отправиться на поиски Ауры. Потому только, что мама с папой решили, будто Аура зашифровала свою биографию в семи старых сказках и каких-то татуировках. Они не укажут, где ее искать. Ее ничто не вернет.