Холли Ринглэнд – Восьмая шкура Эстер Уайлдинг (страница 18)
Эрин вздернула бровь.
– Может быть, здесь, – она кивнула на дневник, – Аура делает что-то подобное. Может быть, первая строка, ставшая ее первой татуировкой, позволила ей переосмыслить ее отношения с этой скульптурой? Может быть, Аура переписала историю Девушки, поняла, что для нее значит эта скульптура?
Эстер представила себе Девушку из Биналонг-Бей – не настоящую, а свободно выходящую из каменного постамента, который держал ее за ноги, одна рука на бедре, в другой, поднятой, – меч. Теперь у Девушки было лицо познавшего себя, свободного человека.
– Да? И слова ее тоже об этом? И ее первая татуировка? – спросила Эстер.
– Взгляни на второй рисунок. – Эрин перевернула страницу. Мужчина и девушка под водой, он держит над ее головой венок из цветов. Эстер всмотрелась в рисунок, но ничего не увидела.
– Агнете… – намекнула Эрин.
– Боже мой! – Эстер снова склонилась над фотографией. – Я не знала этого рисунка. Но это же она, да?
О датской сказке
Сидя на кухне, Эстер под тиканье новых часов слушает, как Аура вслух читает письмо Фрейе. В Копенгагене установили новую скульптуру, посвященную балладе об Агнете и Морском короле; в честь события выпустили разнообразные сувениры, в том числе и эти часы.
– «„Агнете и Морской муж“ – самая молодая скульптура в Копенгагене и одна из самых старых и любимых сказок», – читает Аура. Глаза ее блестят. – «Фрейя, мама когда-нибудь рассказывала ее тебе? Однажды девушка по имени Агнете прогуливалась по берегу моря. Вдруг из воды показался Морской муж, он стал просить Агнете уйти с ним. Агнете была смелой девушкой и любила приключения. Она согласилась. Морской муж возложил венок из морских цветов ей на голову, и Агнете забыла обо всем, что оставила в земном мире. Семь лет прожила она в морской глубине, семерых сыновей родила; и все бы хорошо, но однажды Агнете плавала у поверхности озера и услышала, как звонят колокола в церкви. Она вспомнила дом, вспомнила все, что любила, и бросила море, пообещав мужу и детям, что вернется».
Аура замолкает, сжав губы.
– А дальше? – Эстер, опираясь на расставленные локти, подается вперед.
Аура держит театральную паузу.
– А дальше? – умоляюще повторяет Эстер.
Насладившись интригой, Аура низким голосом продолжает:
– «Иные говорят, что Агнете вернулась в свой подводный дом. Но другие, например скульптор Сусте Боннен, считают, что Агнете отвергла подводную любовь и чары, которые завлекли ее на дно морское. Она осталась со своей семьей на берегу и не вернулась в море».
Эстер берет фотографию, рассматривает скульптуру. Восемь фигур – Морской муж и семеро его сыновей, отлитые из бронзы, – сидят на бронзовой платформе, скрытые неглубокой зеленоватой водой. Эстер переводит взгляд с фотографии на часы. Протягивает руку за письмом.
– «Люди, которые идут вдоль канала Фридериксхольм, проходят мимо этого изваяния каждый день, – читает она вслух. – Они и не подозревают, что там есть скульптура, потому что на воде рябь, день слишком пасмурный или солнце светит слишком ярко. Но если вода спокойна, если солнце освещает ее правильным образом, то в воде видны фигуры. Морской муж и семеро мальчиков ждут, когда Агнете вернется домой». Наверное, этот Морской муж был сказочно прекрасен, – мечтательно вздыхает Аура.
Эстер больно глядеть на изваяния Морского мужа и его детей среди бородатого мха. Они застыли в осязаемой тоске. Кто-то уткнулся лицом в сгиб локтя, а кто-то тянется к поверхности, умоляя Агнете вернуться. Самой Агнете среди них нет.
– Старри? – Эрин коснулась руки Эстер.
Та взглянула на тетку:
– Я вспомнила наши часы, вспомнила, как Аура любила сказку про Агнете.
Аура улыбается у выхода на посадку. Она улетает в Копенгаген. «Я найду для тебя Агнете, Старри». А потом она их оставила. И в каком-то смысле тоже не вернулась домой.
Взяв дневник, Эстер провела пальцами по строфе, которую Аура написала на соседней странице, рядом с Агнете и Морским мужем. «Он подарит тебе цветы: забудь. Ты посеешь семена: помни».
– Ты думаешь, что эти строчки – попытка Ауры переосмыслить истории, которые стоят за каждой фотографией или иллюстрацией? – спросила она.
– Тебе виднее. – В глазах Эрин отражался огонек свечи.
Эстер пролистала дневник до третьей фотографии. Еще одна скульптура. На постаменте стояла на фоне деревьев девушка – босая, в крестьянском платье, голова покрыта платочком. Узкие плечи, одна рука на животе, другая касается шеи. Какая она хрупкая! Над фотографией Аура написала:
А на соседней странице – третья строка:
– Нет. – Оттолкнув дневник, Эстер закрыла глаза, но образ безжизненного тела Ауры в морских волнах никуда не делся. Она затрясла головой. – Мне надо проветриться.
– Хорошо, Старри. – Эрин сжала ее пальцы, потом отпустила и сняла с вешалки шерстяной шарф. – Пойдем подышим морским воздухом.
12
Берег серебрился в свете полной луны, чернильно-черное море серебрилось пеной. Маленькие спокойные волны, катившиеся от самого горизонта, казались Эстер похожими на обрывки бумаги, плотики, дрейфующие по лунной дорожке. Идя рядом с Эрин, она полной грудью вдыхала запах соли, водорослей и эвкалипта.
Впереди высились фиолетовые, очерченные серебристым морским светом силуэты семи валунов, надежного оплота всей жизни сестер Уайлдинг. Эстер бросила взгляд через плечо – отпечатки ее следов на мокром песке наливались лунным светом. В ночь, когда она выскользнула из дома и убежала за Аурой к морю, ее следы были куда меньше. Всю дорогу она думала, что ее не видно, но вот сестры вышли на холодный песок.
Аура оглядывается через плечо:
– Хочешь со мной?
Эстер догоняет сестру. Робко протягивает руку – Аура сжимает ее ладонь. Эстер почти десять, Ауре – тринадцать. На плече висит сумка.
– Ты уходишь от нас? – хнычет Эстер.
Аура останавливается и наклоняется так, чтобы смотреть ей прямо в глаза.
– Я никогда не покину тебя, Старри. Как бы ты мне ни надоедала.
Душа у Эстер сияет ярче луны.
– Если не от меня, то куда ты идешь?
Аура указывает на валуны.
– Вон там лагуна, ее не видно. Хочу произнести заклинание и наколдовать любовь шелки.
Эстер сдавленно фыркает. Она ждет, что сестра присоединится к ней или скажет, что пошутила, но сестра молчит. С тех пор как Ауре исполнилось тринадцать, Эстер все чаще видит у нее в глазах особое выражение: как будто Аура обладает неким тайным знанием, недоступным Эстер.
– Ну как? – спросила Эрин, обнимая Эстер за плечи.
– Полегче. Воздух пошел на пользу.
– Может, присядем? – Эрин указала на лежавший на берегу ствол эвкалипта, и Эстер уселась.
– Ты так и не сказала.
– Чего не сказала? – спросила Эрин.
– Что ты думаешь насчет дневника Ауры?
Эрин набрала в грудь воздуха, сложила руки на коленях и отвернулась к морю.
– Мне кажется, в нем каждое слово выверено. Я имею в виду часть «Семь шкур».
– В каком смысле?
– Аура выбрала число семь не просто так. Не просто так выбрала «шкуры» – в некоторых сказках сюжет завязан на шкуре. Не просто так выбирала фотографии и рисунки, и слова, которыми она их снабдила, тоже тщательно обдуманы. Я знаю, Старри, что тебе сложно все это осмыслить, но тут я согласна с твоими родителями: я считаю, что в дневнике Ауры изложена ее история.
Эстер покачала головой, пытаясь угнаться за мыслью Эрин.
– Не все сразу. Семь. Почему семь?
– Ты же знала ее, – твердо ответила Эрин. – Ты помнишь, как страстно Ауру увлекала любая сказка, любой сюжет, которые могли бы помочь ей понять себя. Она отправилась в Копенгаген в первую очередь именно поэтому: там она собиралась изучать свои любимые мифы и сказки, ее жизнь стала бы осмысленной. На сколько лет она застряла в официантках после того, как в восемнадцать бросила колледж? На восемь? Истории стали ее страстью. Аура жила в них, она их проживала. В каком-то смысле она заблудилась в них. – Эрин помолчала. – Вот почему я сказала, что она выбрала число семь не просто так. В мире мифов, в фольклорном, сказочном мире семь – магическое число.
Эстер знаком попросила Эрин продолжать.
– Оно может быть про повседневность, да? Семь дней недели. Или про религию: семь смертных грехов, семь священных скорбей. Семь чакр. Оно может быть и про природу: семь цветов радуги, семь континентов. Миф о семи морях, – объяснила Эрин. – Вспомним и небесную семерку: тебе известно, что в каждой мировой культуре с глубокой древности есть свои истории о семи сестрах Плеядах.