Холли Брикс – Игра на вылет (страница 15)

На льду все было очень плохо. Меня изнасиловали шайбами. Я пропустил всего три из шестидесяти трех! И то это были наши нападающие. Остальные не смогли обойти мою оборону. Только вот тренеру было плевать. Оказывается, тридцать седьмой способ использование клюшки – это дословно «клюшка в жопе». Это ничем не отличалось от других тридцати шести способов ее использования, кроме как инструмента для игры. Наказание уже мне знакомо. Я сделал тридцать кругов на полной скорости вокруг поля и потом… стал фигуристом. Тренер заставлял нас артистично выполнять несложные трюки из фигурного катания. Позор еще тот. Когда двадцать два мужика смотрят, как ты тянешься руками в разные стороны, пытаясь впечатлить тренера. До тех пор, пока он не увидит, насколько ты задолбался изображать из себя дурака, не отпустит. Новички обычно пытались отделаться малой кровью, но нам-то, старожилам, известно – не поможет. Я услышал противный свист Маттео и пообещал, что выбью последние три его настоящих зуба. Ну что за придурок.

– Хорошо постарался, Хишин! Если не получится с хоккеем, пойдешь в фигурное катание, – тренер похлопал и дал отмашку перестать позориться. Спасибо, черт тебя дери. – А теперь все приступаем к тренировке. Стандартной. Разбейтесь по парам и погоняйте шайбы, пока я не увижу, как вы страдаете.

– Мы уже… – прошептал я, наблюдая, как тренер подошел к Одиссею и дернул его за футболку. Тот кивнул и направился ко мне.

– Сегодня с тобой в паре, – его лицо оставалось беспристрастным. Удивительно, как ему удавалось держать эмоции под контролем девяносто процентов времени. Один раз ему шайба прям в шлем угодила, и он даже не моргнул. Понимаю, бывает, но откуда у него столько выдержки?

– Что тебе сказал тренер? – я размял плечи, перехватил клюшку и опустился к шайбе, Одиссей сделал то же самое.

– Чтобы я наконец-то надел свою футболку.

Теперь многие вещи встали на свои места. Однако стоило нам начать бороться за шайбу, где я раз за разом перехватывал ее у Одиссея, меня стали одолевать странные мысли. Тренер для меня, как второй отец. За последние несколько лет он еще ни разу не ошибался. Складывалось впечатление, будто вместе с нами он проживал еще раз карьеру топового игрока сборной. До него мне еще расти и расти. Каждый в команде безмерно уважал его и никогда с ним не спорил. Несмотря на жестокие методы тренировок, он оставался человеком с мягким сердцем. И именно это подкупало каждого. Он чувствовал, когда мы на пределе своих возможностей, как моральных, так и физических, и… отступал в тренировках. Он считал, что лучше дать нам остыть и попытаться еще сто раз, чем провалиться, обидеться на весь мир и бросить хоккей. И его метод работал. Ни одной осечки. И если он верил, что я могу попасть в сборную, значит, я должен постараться. Хотя иногда казалось, на мне, да и на команде в целом отрабатывали классические штуки в психологии.

– Тео, сосредоточься, – сказал мне Одиссей и выбил шайбу из моей клюшки.

Сегодня день похож на одно сплошное месиво из неудач, позора и ошибок. Я, не говоря ни слова, направился за шайбой, а в голове лишь собственный молчащий телефон.

Вопрос тренера повернул все под другим углом. Что я действительно хочу от Джи? Дружба? Секс по дружбе? Только секс? Или что-то большее? Что именно мне от нее нужно? Стоило взвесить и обдумать многие вещи, прежде чем лезть к ней. Прошла шикарная ночь, не стоит ли расстаться на хорошей ноте? Судя по ее стикеру и тишине, она не страдала по поводу произошедшего. Однако друзей так к столбам не ревнуют. Рядом с ней мне сносило крышу, и я не мог думать ни о чем другом. О чем вообще речь, когда я сегодня чуть ли не с лупой искал ее по всей квартире. Это лед или тренировка так на меня повлияла? Выпустить пар казалось неплохой идеей, но теперь я окончательно запутался. Мне нужна Джи или то, что она могла дать? И не одно ли это и то же. Я неожиданно почувствовал ее ногти на своей спине, и желудок сделал кульбит, дыхание сбилось, шайба опять отлетела в сторону. Одиссей наклонил голову. В другой ситуации он бы порадовался, что смог выбить у меня шайбу. Однако я был скорее в ногах у Джи, чем на льду.

– Нет, так продолжаться не может! – на льду появился тренер и направился к нам. В его руках снова был журнал. В этот раз правда поувесистей. Благо я в шлеме. – Хишин, ты что, хочешь на скамейку запасных? Отчего такое ужасное владение шайбой? – тренер преувеличивал. Не так все плохо, но можно и лучше. Не спорю. – Твое тело здесь, а голова… мысли где-то там, за стадионом. Это отстой. Я отстраняю тебя от тренировки.

– Но, тренер! – я вскипел и снял шлем. За что сразу же поплатился, получив удар журналом по голове.

– И слушать не хочу, – он покачал головой и упер руки в бока. – Собрался, тряпка, и пошел решать все свои проблемы. И чтобы на следующей тренировке ты был орлом, мустангом, волком, а не болонкой. Ты меня понял, Хишин? – я получил еще один удар по голове. – До игры неделя, а ты позорище.

– Понял, тренер.

– Пошел отсюда, чтобы глаза мои тебя не видели. Маттео, ты – голова, набитая ватой, быстро встал в пару, – он показал на Одиссея. – Увижу на твоем лице улыбку – пеняй на себя. Мы тут не на стендапе, а на тренировке. Да что с вами такое?

Под ругань тренера я дал деру в раздевалку. Вообще, кажется, я занимался самообманом. Не люблю это дело. Две минуты назад я взвешивал все «за» и «против», а сейчас бежал в раздевалку с намерениями найти… Откопать Джи из-под земли и добиться ответа хоть на одно мое сообщение. Неведомая наглость!

Первым делом я проверил сообщения. От самой Джи нет ответа, зато Стейси меня не подвел. Хороший парень! Адекватный. Вот таких людей не стыдно называть друзьями. Он поделился важной, но крайне странной информацией. Оказывается, у Джи была смена с утра на мойке, а вечером должна быть в баре. Это что, получается, она провела весь вечер на свидании со мной, потом почти всю ночь не спала и пошла на работу, чтобы… потом опять пойти работать до двух ночи? Она собралась совершить самоубийство крайне медленным и изнурительным способом? Нет, детка, так не пойдет. Я хочу спать, хотя не работал сегодня ни секунды. Не считая, конечно, моего выступления на льду с программой позорного фигурного катания.

– Так-так…

Я все делал на ходу. Так быстро сбрасывал форму, что чуть не снял с себя трусы. Черт. Да эта девчонка! Да она! Что она со мной делает? Не понимаю. Я провел по своему прессу рукой и понял, что не могу появиться перед ней в таком виде. Стейси сказал, что у нее будет перерыв между работами и они пойдут на обед. Нужно узнать где. Я беру полотенце и бегу в душ, напоследок отправляя вопрос про адрес. Я обязан подловить ее именно в кафе, потом выцепить ее будет сложно. И, думаю, мы уже переросли эти догонялки по барам. Нет, я настолько зол, что не нахожу себе ни места, ни подходящих слов. Наспех помывшись и залив себя дезодорантом с ног до головы, вернулся в раздевалку. Нет времени складывать форму, поэтому, да простит меня тренер, я запихал все одним сплошным комом, лишь бы дверца закрылась, и взял в руки телефон. Нет, Стейси точно отличный парень! Прислал адрес и смайлик бегущего человека. Они уже там, и если я не успею за сорок минут, то они пойдут на работу, а значит, я увижу Джи лишь в восемь вечера.

– Да, конечно, ага, сейчас. В восемь. Разбежались оба.

Меня мало волновало, что у них там за планы. Я фыркнул, заказал такси и пошел на выход с невысушенными волосами. Я немного похож на атлета с беговой дорожки, ибо не планировал выслеживать Джи сразу после тренировки и захватил лишь спортивную одежду. Не важно. Это такая мелочь. Повезло, и такси нашлось, и подъехало за пару минут, поэтому я сразу сел в машину.

– Так, мне в кафе «Au Petit Déjeuner», если справимся меньше чем за тридцать минут, то заплачу двойную цену.

То, как мы рванули с места, признаться честно, испугало. Я думал, просто-напросто не доеду до Джи, потому что мы свалимся в канаву или врежемся в стену. Я пристегнулся и молился, чтобы к Джи подъехал не на инвалидной коляске. А еще говорят, автомобили безопаснее мотоциклов. Единственным плюсом этих гонок было то, что уже через двадцать пять минут поездка закончилась. Я удивленно посмотрел на водителя и оставил ему чаевые, как и обещал. Однако поспешил убраться из машины. Я не удивился, когда от шин на асфальте остались полосы, стоило ему сорваться с места. Половину чаевых он оставит на штрафах за превышение скорости. Адреналин от буквального участия в съемках фильма «Форсаж» поубавился, и я вспомнил, зачем мы так спешили. Голова инстинктивно повернулась в сторону, в поле зрения обнаружилось кафе, и сразу нашлась Джи.

Она сидела, как обычно, словно принцесса. Вчерашнее платье сменилось на зеленый топ, волосы собраны в хвост. Макияж ловко скрывал синяки под глазами, помятость после почти бессонной ночи, вот только ее смертельную усталость не скрыть ничем. Она двигалась вяло, заторможенно. Еле-еле мешала свой кофе, пока Стейси активно жестикулировал и показывал ей что-то в телефоне. А она готова была упасть головой на стол и заснуть. И на каком топливе она собралась работать следующую восьмичасовую смену? Так дело не пойдет. Я не могу спокойно смотреть на то, как Джи изводит себя. Не знаю, что у нее с отцом, но это уже чересчур. Я заранее вызывал такси и достал деньги из бокового кармана спортивной сумки. Нужно действовать быстро. Во-первых, я сам устал, во‑вторых, устала она. Нет времени медлить. Нужно спать. Я размашистым шагом направился в кафе. Звук колокольчиков оповестил всех посетителей, что неспокойный хоккеист Теодор Хишин пришел похищать девушку.