Холли Блэк – Книга Ночи (страница 22)

После смерти сумеречника его тень могла превратиться в мрак, представляющий собой самостоятельную сущность, которая не только отделена от человека, но и напрочь лишена человечности. Большинство из них были немногим лучше животных, и сумеречникам приходилось их отлавливать и устранять. Некоторые, однако, обладали способностью думать и рассуждать. Чарли видела очень мало мраков и уж никак не ожидала, что будет присутствовать при рождении одного из них.

Винс избегал смотреть ей в глаза.

– Возможно, – сказал он.

Чарли снова подумала о разорванной в клочья тени Пола Экко, которую, похоже, уничтожили отдельно от ее владельца. Потом мысли ее перекинулись на Винса – по-видимому, о сумеречниках и их делах ему известно куда больше, чем она предполагала.

– Эта штука умирает? – спросила Чарли тихим голосом.

Винс согласно кивнул.

– Если не отрезать ее – или если сама не высвободится, – то погибнет.

Чарли вспомнила, как тень просочилась ей в легкие. И какой сокрушительный удар нанесла ей своим призрачным кулаком. Жалко, конечно, наблюдать, как эта тварь борется, но и радостно, что она не может добраться до нее. А скоро и вовсе перестанет существовать.

Винс тряхнул головой.

– Есть здесь еще кто-нибудь, кроме тебя?

Чарли бросила взгляд в сторону подсобки. Одетта и музыканты направились к выходу за сценой, но нельзя исключать, что они не ушли, а просто заперлись в ее кабинете – все вместе или кто-то один.

– Вполне возможно.

Он кивнул.

– Мне нужно перенести тело в фургон. Побудешь тут сама?

– Я же уже сказала, что со мной все в порядке.

Чарли оперлась руками о барную стойку. Она испытывала легкое головокружение – и все на этом. Винс кивнул, как будто не верил ей, но и на споры не было времени.

Чарли вышла из-за стойки, медленно и осторожно обходя осколки стекла. Часть из них успела воткнуться в подошвы ее кроксов; из-за чего они то и дело сваливались с ног и издавали резкий стук, точно туфли для чечетки.

Вот уж поистине хрустальные башмачки!

Чарли осторожно подошла к столику, на котором все еще горела чайная свеча: воск стал жидким, а стекло потемнело.

В этот момент мраку все же удалось оторваться от своего бывшего владельца – и двинуться на Чарли.

В противостоянии ожившим теням нож с ониксовой рукояткой был полезен вдвойне, поскольку с его помощью их можно было ослабить и заставить сгуститься, а потом искромсать, какими бы прозрачными они ни были на вид. Но оникса у Чарли при себе не было, зато имелся огонь, способный оказать не менее разрушительное воздействие.

Чарли схватила свечу, не обращая внимания на брызнувший на запястье горячий воск и обжигающее пальцы стекло, и наклонила ее вниз, направив пламя прямо на мрака. Мгновение спустя тот ярко вспыхнул, точно сухой трут, и загорелся.

Она воззрилась на разбитую лампу и разлитый воск, на вздувшуюся на пальцах кожу. Винс тоже уставился на нее.

– А ты быстро соображаешь, – похвалил он.

Чарли тяжело опустилась на ближайший стул и кивнула. Винс забросил тело Гермеса себе на плечо, как будто это был мертвый олень или иное животное, и направился к двойным дверям «Экстаза».

«Это первый человек, которого ты убил?»

Вопрос так и вертелся у Чарли на языке, но она не осмелилась задать его вслух. Винс зарабатывал на жизнь уборкой мест преступлений, и Чарли убедила себя, что он поднаторел в обращении с мертвыми, а также и научился сохранять спокойствие. Но лишить кого-то жизни – совсем другое дело.

Брат ее бывшего парня – тот самый, который ее подстрелил, – прежде сидел в тюрьме за учиненный в винном магазине погром. Он-то и рассказал ей, что после совершения первого убийства у людей съезжает крыша. В голове как будто врубают буги-вуги на максимум, так что мозг вскипает. Именно поэтому, даже если обычно человек отличается дотошностью и привычкой все планировать, вполне может облажаться и совершить необъяснимые поступки, например, спокойно впустить в дом полицию, когда вся спальня залита кровью. Или арендовать машину для побега на собственное имя.

Винс так себя не вел, поскольку ему уже приходилось сталкиваться с подобным.

А судя по его объяснениям касательно тени сумеречника, история с убийством была не единственным хранимым им секретом. Он явно знал о мире теней гораздо больше, чем показывал. Выходит, сколько бы тайн Чарли ни скрывала от него, он скрывал от нее гораздо больше.

Она окинула взглядом свои нелепые велосипедные шорты и облегающее платье, которое теперь насквозь пропиталось спиртным. Порезанные осколками стекла икры кровоточили. Посмотрев на тыльную сторону рук, Чарли с удивлением обнаружила, что и они тоже все в крови.

Однако Винса ей винить не в чем. Каковы бы ни были его секреты, она по-прежнему могла на него рассчитывать. В настоящее время, например, он занят избавлением от трупа. Это ли не показатель надежности человека?

С ее губ сорвался легкий смешок, эдакое нервное хихиканье.

Переведя взгляд на половицы и собственную тень, по которой, казалось, пробежала рябь, Чарли дважды моргнула, чтобы прояснить зрение. Неужели Гермес что-то с ней сделал?

Озадаченная, она наклонилась и дотронулась рукой до своей тени. Все как обычно. Когда она отстранилась, на полу остался небольшой мазок крови из порезов на пальцах.

В этот момент зазвонил стационарный телефон за барной стойкой, и Чарли подпрыгнула от неожиданности. Пошатываясь, она подошла к аппарату и сняла трубку.

– Слушаю?

– Дорогуша! – Голос Одетты звучал, как у старлетки из прошлого. – Я услышала ужасный грохот, а потом все стихло.

– Вы еще у себя в кабинете? – спросила Чарли, стыдясь дрожи в собственном голосе – она так хотела, чтобы он звучал ровно! – Тот парень ушел, но учинил настоящий кавардак. Вам не следовало оставаться.

На этом звонок прервался. А мгновение спустя Чарли услышала щелканье тумблеров и в бар неторопливо вплыла Одетта. Одновременно с ней появился и Винс – вошел с улицы через двойные двери.

– Неужели полиция, наконец, приехала? Я позвонила им давным-давно.

Одетта ошеломленно оглядела разгромленное помещение, отметила и присутствие Винсента.

– Здесь нет никого, кроме нас, – ответила Чарли, запоздало понимая, что с ней все-таки не все в порядке. Руки у нее дрожали. Она подумала, что, возможно, придется присесть – и что не успеет добраться до стула.

– Ты знакома с тем парнем? Я пыталась достать пистолет из сейфа в своем кабинете, но не смогла вспомнить комбинацию.

Чарли опустилась на пол на колени, заставляя себя сделать несколько глубоких, ровных вдохов. Именно так она поступала раньше во время панических атак. А нынешний приступ и вовсе обещал быть жесточайшим.

– Что?

– Да с тем бородачом! – Одетта нахмурилась, глядя на нее. – Похоже, он думал, что знает тебя. И, пожалуй, тебе стоит встать с пола. На стуле будет куда удобнее, я уверена. И, несомненно, чище.

– Он считал, что я знаю одного человека, но это не так. Я его не знаю. – Судя по всему, именно в голове у Чарли сейчас гремели буги на максимуме. – Нет, мне и на полу хорошо.

Одетта села на барный стул и, глядя на разбитые зеркальные полки для спиртного, глубоко вздохнула.

– Я перестала понимать, что творится в этом мире. Похоже, старею.

Чарли отрицательно покачала головой.

– Ничего подобного.

– Ты только посмотри, что этот негодяй натворил. Благодаря… – Одетта посмотрела в сторону двойных дверей так же, как смотрела, когда на нее наползала магия. – Благодаря теневому салону Бальтазара я познала чудесную сторону темноделов, а вот встречи с ужасной, напротив, до сих пор удавалось избегать.

– Да, – негромко согласилась Чарли.

– Это было чудовищно. – Одетта посмотрела сначала на Винса, затем на Чарли. – Думаешь, это как-то связано с Бальтазаром?

– Ну, тот человек разыскивал парня, которого они вышвырнули из бара прошлой ночью, – сказала она после небольшой паузы.

– Но тебя-то ему зачем понадобилось спрашивать? – резонно возразила Одетта.

Чарли открыла было рот, пытаясь найти какое-нибудь разумное объяснение, но тут ее перебил Винс:

– У вас есть аптечка первой помощи? У Чарли идет кровь.

– Да, конечно. В моем кабинете, – сказала Одетта, вставая с барного стула.

– Просто скажите мне, где… – начала было Чарли, но Одетта тут же ее оборвала:

– Не глупи. Сиди, где сидишь. – И она снова скрылась в подсобке.

Чарли вздохнула, намеренно не глядя на свою тень, которая могла двигаться – или оставаться неподвижной. А это, в свою очередь, могло означать что-то – или ровным счетом ничего.

– Я в порядке.

– Знаю.