Холли Бин – Супруги-маньяки. История серийных убийц Фреда и Роуз Уэст (страница 3)

Для освещения сада были установлены мощные софиты. Около четырех часов, когда дневной свет уже начал меркнуть, команда приступила к рытью первой ямы. И сразу же наткнулась на кость. Ее осторожно извлекли из земли, но когда начали упаковывать в пакет для улик, оказалось, что кость куриная. Роуз Уэст, наблюдавшая за раскопками из окна, при этом злорадно расхохоталась.

Только сейчас домой вернулся хозяин, Фред Уэст. Он никак не объяснил, почему не приехал раньше. Фред был в гневе и заявлял, что полиция преследует его: мол, Хейзел Сэвидж снова пытается засадить его в тюрьму по сфабрикованному обвинению. Ему объяснили, что у него на заднем дворе ведутся поиски улик по делу об исчезновении Хизер Уэст. Фреда никто ни в чем не обвиняет. И тут он сам, без всякого стороннего давления, принялся кричать, что не убивал свою дочь. Он повторил это и репортеру местной газеты, явившемуся узнать, что происходит на Кромвель-стрит.

– Меня обвиняют в убийстве собственной дочери, – рычал Фред, – но я этого не делал.

Когда совсем стемнело, раскопки пришлось прервать; на ночь возле образовавшейся траншеи оставили охранника. Фред и Роуз сидели у окна на кухне и перешептывались. Фред дал полиции понять, что лучше будет им вернуть все в прежний вид, когда они закончат.

На следующее утро, сразу после рассвета, полицейские продолжили копать. Фред следил за ними с площадки лестницы на втором этаже. Некоторое время он наблюдал, как его задний двор методично перекапывают сантиметр за сантиметром, а потом пошел одеваться. Нашел свой теплый голубой свитер и куртку. Собрал вещи, которые были у него с собой в учреждении временного содержания в Бирмингеме, включая зажигалку и фонарик, дававший равномерный свет и долго работавший на одной батарейке. Внезапно оглянувшись, он увидел на пороге спальни старшего сына, Стива.

– Какое-то время меня не будет дома, – сказал ему Фред. – Присмотри за мамой и продай дом. Я сделал что-то очень плохое. Советую тебе обратиться в газеты и сделать на этом побольше денег, чтобы вы могли начать новую жизнь.

Стив замер на месте, ошеломленный словами отца. В следующий момент Фред сам подошел к детективам и потребовал, чтобы его отвезли в участок. На улице перед домом он вдруг начал кричать и размахивать руками, привлекая к себе внимание.

– Я не убивал ее! Я ее не убивал! – выкрикивал он.

Но когда его усадили в машину, он вслух заявил, что убил Хизер – собственную дочь, и что полицейские ищут ее тело не в том месте.

Фред признался, что задушил свою дочь Хизер, а потом расчленил труп специальным ножом для разделки мяса и ледяных глыб.

В пять часов вечера в управлении полиции Глостера Фред сделал официальное признание в убийстве своей дочери, Хизер Уэст. Он сообщил, что закопал ее останки на заднем дворе, под дверью, и согласился вернуться в дом и показать, где именно они находятся. В процессе дачи показаний он постоянно упоминал о развратном поведении Хизер: она, мол, не носила нижнего белья и «всем показывала сиськи». Казалось, что, единожды начав говорить, он уже не мог остановиться.

Фред признался, что задушил Хизер, а потом расчленил труп специальным ножом для разделки мяса и ледяных глыб. Хейзел Сэвидж спросила, куда он дел одежду и вещи дочери; Фред ответил, что все свалил в мусорный пакет и выкинул в бак возле ветеринарной клиники. Он добавил, что убил Хизер «не специально». Он просто сорвался и не смог совладать с собой.

Фреда привезли обратно на Кромвель-стрит, и он был поражен тем, насколько далеко продвинулись поиски. Ткнув пальцем в неопределенную точку на участке за кухонной дверью, он сказал, что останки его дочери должны быть «вон там», на глубине метра с небольшим, и что искать в других местах – пустая трата времени.

Это стало для полицейских большим облегчением, но особого энтузиазма не вызвало, поскольку таких дел – с семейным насилием и тайно захороненными трупами – у них и без того было немало. «Мы два похожих раскрыли в Глостере только за последний год», – говорил один из детективов, работавших в саду.

Утром в субботу, 26 февраля 1994 года, полицейская команда начала рыть яму на месте, указанном Фредом Уэстом. Криминалистам приходилось нелегко: сад представлял собой узкую полосу земли, которую с одной стороны огораживал забор церкви Адвентистов седьмого дня, а с другой – соседская живая изгородь из колючих елок. На участке между ними столпились полицейские со своим оборудованием, и экскаватор едва там помещался. Еще хуже условия стали, когда полил дождь и земля превратилась в раскисшую грязь.

В ожидании находки Джон Беннет позвонил ведущему специалисту Министерства внутренних дел по опознанию человеческих останков, профессору Бернарду Найту. Профессору на тот момент было шестьдесят два года; помимо работы судебным патологоанатомом он – в редкое свободное время – пописывал детективы. По его приблизительным оценкам, за свою карьеру он выполнил более двадцати пяти тысяч вскрытий мужчин, женщин и детей, встретивших насильственную смерть того или иного рода. Убежденный атеист, он всегда предпочитал общество животных людям. В одном из интервью профессор сказал, что считает человечество «прогнившим до основания. Чем больше я с ним знакомлюсь, тем сильнее утверждаюсь в этом убеждении… Мы – зло на земле». Задача, которая стояла перед ним сейчас, лишь подтверждала это.

Сначала профессор вместе с Джоном Беннетом ждали в департаменте полиции, пока поисковая команда трудилась под проливным дождем. Желтые форменные плащи с капюшонами почти не защищали от всепроникающей влаги. Все надеялись, что поиски быстро закончатся – преступник сам указал им, где копать, – но яма все углублялась, ее края заваливались внутрь, и приходилось начинать сначала. На дне скапливалась глубокая лужа, что еще сильнее затрудняло раскопки.

Несмотря на слова Фреда Уэста о том, что раскапывать весь сад не нужно, детективы решили расширить область поисков, тем более что и через несколько часов они так и не наткнулись на останки Хизер. Очевидно, это было верное решение, ведь очень скоро, возле церковной ограды, им попалось что-то вроде осколка человеческой кости. Поскольку он лежал сам по себе, в отдалении от места, указанного Фредом, находке не придали значения и фокус раскопок пока смещать не стали. Глостер стоит на древнеримских развалинах, и человеческие кости в земле попадаются там достаточно часто – Джону Беннету это было хорошо известно. Тем не менее он распорядился доставить находку в департамент, чтобы профессор Найт ее осмотрел.

Ближе к вечеру, когда еще одна яма, в левой половине двора, возле живой изгороди, достигла глубины около 80 сантиметров, один из криминалистов заметил в ней большой предмет темно-коричневого цвета. Профессор Найт, прибыв на место, осторожно извлек его из земли и счистил грязь. Это оказалась бедренная кость, совершенно точно человеческая, потерявшая цвет после нескольких лет пребывания в земле. Сама яма была полна липкой черной жижи – так выглядит продукт разложения человеческой плоти и органов, смешанный с землей. Из ямы вырывался отвратительный гнилостный запах, и профессор Найт лишний раз порадовался, что давным-давно лишился обоняния. Он осторожно запустил руку в перчатке в эту жижу, пошарил в ней и нащупал горку человеческих костей. Под костями нашлись обрывки черного мусорного пакета; рядом с черепом сохранились крупные зубы и клочья волос. Еще профессор нашел ногти и два обрывка веревки.

Радуясь возможности снять груз с души – а может, просто не в силах остановиться, – Фред признался, что в саду зарыты еще две жертвы.

Кости тщательно промыли и в специальных контейнерах отправили в департамент для исследования. По размерам черепа и таза профессор Найт установил, что это останки молодой девушки; судя по расположению костей, перед захоронением ее расчленили и обезглавили. Из костей удалось сложить практически полный скелет, но профессор заметил, что отсутствуют – довольно неожиданно – коленные чашечки, несколько костей одной ноги и обеих рук.

Далее подтвердилось, что другая кость, найденная в тот же день, также человеческая, но основному скелету не принадлежит. Не являлась она и археологической находкой. Джон Беннет понял, что в саду может быть похоронена еще одна жертва.

Когда Розмари Уэст сообщили, что полиция нашла могилу Хизер, новость не особенно ее шокировала. Зато когда ей сказали, что обнаружены останки еще одной жертвы убийства, она воскликнула:

– Ой, это как-то многовато!

На допросе в департаменте Фред Уэст продолжал сыпать признаниями: он поведал, что задушил Хизер в прихожей семейного дома, когда другие дети ушли в школу. Ее тело он спрятал в мусорный бак и подождал возможности спокойно вырыть могилу. При этом он выглядел совершенно спокойным, разве что много курил. Отсутствие некоторых частей скелета дочери убийца никак не объяснил.

Его поставили в известность, что в саду найден еще один набор останков. Радуясь возможности снять груз с души – а может, просто не в силах остановиться, – Фред признался, что в саду зарыты еще две жертвы. Одна из них – бывшая квартиросъемщица, которая забеременела от него. Почему-то Фред утверждал, что эта женщина была лесбиянкой, а третья, имени которой он не помнил, являлась ее «подружкой».