Хокан Нессер – Точка Боркманна (страница 15)
– Когда узнал? Кажется, на следующий день… ну да, похоже на то… ближе к вечеру. Мы столкнулись с ним на лестнице, и он мне сообщил. «Ты слышал, что Палач зарубил Эрнста Симмеля?» – он так сказал.
– Однако ты пришел с заявлением в полицию только вчера. Почему? – строго проговорил Баусен.
Перховенс замолчал и уставился в чашку с кофе.
– Ну… это самое… я… – пробормотал он. – Не знаю… почему. Подумал, что все это вряд ли имеет значение… кроме того, я же был немного под мухой, но потом, как услышал по радио…
– Сколько ты выпил в тот вечер?
– Трудно сказать, – задумчиво проговорил Перховенс. – Трудно сказать. Я ведь просидел в баре несколько часов, так что немало… И потом… у Ваутерса была с собой заначка…
– Понятно, – кивнул Баусен. – А ты не узнал бы этого человека, если бы снова встретил?
Перховенс пожал плечами.
– Кстати, как он выглядел? Высокий или низенький? Толстый или стройный?
– Ой, нет, этого я не успел разглядеть. Нечто среднее, как мне показалось. Нет-нет, я бы его не узнал…
Баусен снова кивнул и спросил:
– А шляпу и плащ? Тоже бы не узнал?
Перховенс заколебался и получил еще одну сигарету.
– Спасибо, – пробормотал он. – Нет… точно могу сказать, не узнал бы.
Баусен вздохнул и поднялся, провожая Перховенса. «Во всяком случае, парень не дурак, и понимает, что это определенный риск, – подумал он. – В смысле, быть единственным свидетелем, который своими глазами видел Палача».
– Мария Зельник? – спросила Беата Мёрк.
Женщина, полулежащая на красном диване, была на несколько лет моложе ее, и это вызвало двойственное чувство. С одной стороны, в Беате пробудилось нечто похожее на материнский инстинкт, но с другой – приходилось сдерживать желание развернуться и уйти: слишком сильно было отвращение.
Враждебность, кажется, была взаимной. Мария Зельник демонстративно положила ногу на ногу так, чтобы коротенькая кожаная юбчонка задралась как можно выше. Она курила и рассматривала свои ногти.
– Я хотела задать несколько вопросов…
– Пожалуйста.
– Вы занимаетесь проституцией?
– Среди прочего, да…
– А чем еще?
Ответа не последовало.
– Расскажите, пожалуйста, об Эрнсте Симмеле. Он ведь был одним из ваших клиентов, не так ли?
– Что вы хотите узнать?
– Интерес для следствия представляют всякие сведения. Например, в течение какого периода вы с ним… общались?
– Полгода примерно… с тех пор, как он вернулся.
– Как часто?
– Не очень. Раз в месяц, а то и реже… он чаще бегал к Кате.
– Кате Симоне?
– Да.
– Мы знаем… инспектор Кропке уже беседовал с ней.
– Я в курсе.
Она загасила сигарету в пепельнице и тут же закурила новую. «Какая гадость!» – подумала Беата Мёрк.
– Каким он был?
– Симмель? Как все толстосумы.
Беата нарисовала в своем блокноте толстый кошелек.
– Как он обычно связывался с вами?
Мария Зельник на мгновение задумалась.
– Обычно в тот же день. Никогда заранее не договаривался… звонил из кабака и спрашивал, можно ли зайти.
– А вы отвечали, что можно?
– Иногда – да.
Беата Мёрк мучительно искала, что бы еще такое спросить. Осознание, что на этот раз к допросу следовало подготовиться более тщательно, пришло слишком поздно.
– Когда вы видели его в последний раз?
– Примерно за неделю до смерти.
– Каким он вам показался?
– Как обычно… похотлив, но быстро сгорает.
К своему ужасу, Беата почувствовала, что краснеет.
– Он имел обыкновение что-нибудь рассказывать вам?
– В смысле?
– Ну, о своей жизни… о семье, например. О своей жене…
– Никогда.
– Вы не спрашивали?
– С какой стати?
– И он… исправно платил?
Какой идиотский вопрос! Наверное, пора уходить, пока она не наломала дров…
– Естественно, платил. – Мария Зельник посмотрела на нее с насмешкой.
Беата с трудом взяла себя в руки:
– Вы не заметили ничего необычного? Чего-нибудь, что… могло бы иметь отношение к убийству? О чем нам необходимо знать?
– Например?
– Не знаю, – призналась Беата Мёрк. – Сколько ты берешь? – вырвалось вдруг у нее.
– По-разному.
– От чего это зависит?
– От того, как трахаться, само собой. Есть несколько вариантов, хотя, возможно, вы не очень в курсе, инспектор… кроме того, я работаю только с мужчинами.