Хокан Нессер – Точка Боркманна (страница 14)

«Воплощение дурного вкуса, – подумал Ван Вейтерен. – Чем больше у них денег, тем выше уровень безвкусицы».

– Как давно? – спросил он.

– Как давно? А… вы имеете в виду… ну, лет двадцать пять – тридцать, что-то около того. С тех пор как я открыл в городе свое адвокатское бюро. Желаете сигару, господин комиссар?

– Спасибо, нет, – сказал Ван Вейтерен. – В каком состоянии были его дела?

– Его дела? Что вы имеете в виду?

– Я хочу знать о состоянии дел Эрнста Симмеля. Вы ведь его экономический консультант, как мы выяснили.

Адвокат Клингфорт откинулся в кресле, от чего его многочисленные подбородки опустились на грудь. «Налет ожирения», – подумал Ван Вейтерен.

– Его дела были в полном порядке.

– А завещание?

– Никакого завещания не существует. В нем не было необходимости. Грета и дети получат каждый свою долю, никаких особенностей.

– О какой сумме идет речь?

– Послушайте, комиссар Вейтерен…

– Ван Вейтерен.

– Ван Вейтерен. Я уже потратил на этот вопрос предостаточно времени с инспектором Кропке. Если вы воображаете, что я начну рассказывать все это еще раз только потому, что вы обладаете более высоким званием, то…

– То что? – прервал его Ван Вейтерен.

– То вы ошибаетесь.

– Благодарю, господин адвокат. Я уже понял, что здесь не все чисто, но мы разберемся в этом без вашего участия.

Эуген Клингфорт фыркнул и закурил сигару.

– Разрешите прояснить вам одну вещь, – проговорил он, выпустив пару облачков густого дыма. – Ни в делах Эрнста Симмеля, ни в его наследстве нет никаких отклонений от законности.

– Вы исключаете, что убийца мог руководствоваться мотивами экономического характера? – спросил Ван Вейтерен.

– Да.

– Но ведь существовали люди, которые задолжали ему денег?

– Разумеется, у него имелись должники. Но не такого сорта, как вы намекаете.

– На что я намекаю? – спросил Ван Вейтерен и отложил зубочистку на ручку кресла. – Расскажите!

Адвокат не ответил, но лицо его начало краснеть.

– Что вы думаете об убийстве? – спросил Ван Вейтерен.

– Маньяк, – мгновенно ответил Клингфорт. – Я это утверждал с самого начала. Хорошо бы вы поскорее поймали его, чтобы добропорядочные граждане могли снова смело прогуливаться по вечерам.

– Вы имели обыкновение вместе ходить к проституткам? – спросил Ван Вейтерен.

Вопрос прозвучал в момент затяжки и вызвал у адвоката приступ кашля – довольно мучительный, как показалось Ван Вейтерену. Адвокат проворно вскочил, насколько позволяла его грузная фигура, и, пошатываясь, подошел к окну. Затем вернулся на место и отпил глоток минеральной воды из стакана.

– Что вы имеете в виду, черт побери? – прорычал он, придя в себя. – Это превышение служебных полномочий!

– То, что Симмель имел обыкновение бегать к проституткам, общеизвестный факт, – спокойно продолжил Ван Вейтерен. – Меня интересует, можете ли вы назвать их имена.

– Оставьте меня в покое…

– Ну уж нет. Пока нет. Сядьте и отвечайте на мои вопросы. К вашему сведению, идет расследование убийства, и я могу смело забрать вас в участок, если у меня появится такое желание. Не горячитесь, господин адвокат! Угрозы – это не ко мне.

Эуген Клингфорт замер. Его подбородки по-прежнему лежали на груди. «Он похож на больного моржа», – подумал Ван Вейтерен.

– Смотрите, пепел сыплется на ковер, – сказал он, смягчив голос. – Ну? Имена женщин.

– Я не… не имею никакого отношения к этой стороне жизни Симмеля, – проговорил адвокат, усаживаясь в кресло. – Он наверняка навещал кого-нибудь из… обычных… иногда. Уверен, что господин полицмейстер знает их всех поименно.

– Мне нужны те, которые неизвестны полиции, – возразил Ван Вейтерен. – У вас прочный брак, господин Клингфорт. Жена, дети, вилла… разве вы не понимаете, что я могу создать вам неприятности, если вы будете упорствовать?

Адвокат порылся в ящике письменного стола. Вытащил листок бумаги, что-то начеркал на нем и придвинул Ван Вейтерену.

– Но я могу гарантировать, что все это не имеет ни малейшего отношения к убийству… – он вытер каплю пота на виске, – ни малейшего.

«А я и не думал, что имеет, – подумал Ван Вейтерен, выходя на улицу. – Просто сторожевой собаке нужно напоминать о том, что она собака».

– Ну что, ты сегодня трезвый? – спросил Баусен и уселся, поставив поднос с кофе на стол.

– По понедельникам я всегда трезвый, – ответил Перховенс. – У меня ведь работа.

– Собирать тележки на парковке?

– Именно. Но в такие времена приходится браться за то, что дают.

Баусен протянул ему пачку сигарет, и Перховенс вытащил одну:

– Кофе и сигареты… Я всегда говорил, что с властью надо дружить.

– А не придумал ли ты всю эту историю, чтобы выгадать себе… кое-какие льготы? – проговорил Баусен и наклонился вперед, упираясь ладонями в стол.

Перховенс вздрогнул и занервничал:

– Нет-нет, разрази меня гром, господин комиссар! Мне бы и в голову не пришло лгать полиции! Я видел его так же отчетливо, как сейчас вижу вас, господин комиссар… шел от «Клармана»… в смысле, я сам… посидели там с Ваутерсом и Эгоном Шмидтом, если вы их, конечно, знаете, господин комиссар…

Баусен кивнул:

– Рассказывай, что же ты видел.

– …шел мимо книжного магазина, в смысле, по пути домой. Я живу в Пампасах, если комиссар знает…

– Знаю, – сказал Баусен.

– …и вот поворачиваю я за угол, выхожу, стало быть, на Хойстрат… я, конечно, шел по левой стороне… и вижу фигуру, которая спешит вниз по лестнице. Он шел со стороны… ну да, со стороны «Голубого фрегата»… и очень торопился…

– Торопился?

– Ну да, он почти бежал вниз по лестнице…

– Опиши его! – велел Баусен.

– Ну, все произошло очень быстро… На нем были такой легкий плащ, немного развевавшийся при ходьбе, и шляпа, стало быть, с широкими полями и натянута так низко, что ни хрена не было видно… простите… я имел в виду, лица не было видно.

– Какого цвета плащ?

– Цвета? Коричневый или темно-синий… во всяком случае, довольно темный.

– А шляпа?

– Еще темнее… но не черная. Надо сказать, он прошел мимо меня очень быстро, да я тогда и не задумывался особо над этим… пока Кован не рассказал мне, что кто-то дал по башке Симмелю.

– Кован?

– Ковальский… Радон Ковальский, мой сосед снизу. Потрясающая личность!

– Когда ты узнал о случившемся?