Хо Тэён – Счастье в добрые руки (страница 4)
Госпожа Сон пультом выключила освещение в саду. Одну стену кабинета полностью заменяло панорамное окно, вторая была занята книжными полками, а на третьей висел огромный семейный портрет. Она остановила взгляд на сыне, который выглядел пышущим здоровьем на этой фотографии. Она была сделана на годовщину их с мужем свадьбы за два года до аварии. В тот день команда по хоккею, в которой состоял Ёнчжэ, победила в матче, и все были в прекрасном настроении. Госпожа Сон прижалась губами к покрытой мозолями руке сына на снимке. От прикосновения к холодному стеклу все тело пробрало дрожью, и она тихо заплакала. Взяв салфетку, почтенная дама вытерла глаза и наклонилась, чтобы выбросить ее в мусорную корзину, когда ее взгляд вдруг остановился на одном из ящиков стола.
«Что? Секрет? Скажете тоже, госпожа, это ж как пук в ящике спрятать!» – голос водителя Ча снова проник в ее сердце. Госпожа Сон всхлипнула в последний раз и слабо улыбнулась. Вытащив несколько салфеток, она тщательно прочистила нос и опустилась в кресло. В верхнем ящике стола обнаружился белый бумажный конверт с изображением двух фениксов. Это было письмо с выражением соболезнований, которое три месяца назад она получила на похоронах отца от президента Кореи.
Первого января, когда она только настроилась с новыми силами молиться за выздоровление сына, госпожу Сон настигли ужасные новости.
«Господин председатель потерял сознание. Он не проснулся в обычное время, и, когда я зашел в палату…»
После звонка от личного секретаря отца госпожа Сон Ёхви и остальные члены семьи кинулись в больницу. Ее секретарь, переговорив с секретарем отца, доложил ей, что сообщения о состоянии председателя уже появились в выпусках экстренных новостей по телевидению и в интернете. К тому моменту, когда она ворвалась в ВИП-палату больницы Ильсон, тело ее отца уже почти остыло. Его лицо выглядело спокойным, словно он мирно заснул.
В морге уже стоял похоронный венок, отправленный президентом Кореи. За ним, в порядке официального протокола, выстроились венки от представителей правительства, лидеров партий и бизнес-элиты. На каждом экране в больнице показывали телевизионные новости, в которых в экстренном порядке шли репортажи с похорон председателя «Ильсон Групп».
Следуя четким указаниям дочери, а точнее сотрудников отдела кризисного менеджмента компании, госпожа Сон облачилась в траурное одеяние и встала у входа, приветствуя бесконечных посетителей. Ее муж, генеральный директор «Ильсон Групп», и дочь Сончжон были рядом с ней, кланяясь высокопоставленным лицам. Люди, которых она не видела ни разу в жизни, вставали на колени перед траурным портретом ее отца и выражали соболезнования. Отдельно со словами сочувствия прибыли глава аппарата президента и начальник управления по политике. Журналисты неистово толкались плечами, стараясь с максимально близкого ракурса запечатлеть эту сцену.
– Если бы не вчерашний запуск ракет с Севера, господин президент прибыл бы лично, – посетовал глава аппарата президента. В его покрасневших глазах плескалось горе. Прежде чем уйти в политику, он долгое время работал на отца госпожи Сон.
– Спасибо вам, – почтенная дама пожала ему руку и низко поклонилась.
Письмо с выражением соболезнований от президента перекочевало из рук главы аппарата в ее ладонь. Со всех сторон засверкали вспышки фотоаппаратов, словно они находились на концерте знаменитости, а не в похоронном зале. Растерянная госпожа Сон открыла было конверт, не сходя с места, но сообразительная Сончжон молниеносно заслонила его рукавом. Однако один умелый фотограф все же успел сделать кадр, на котором была видна первая строчка, написанная от руки: «Он внес огромный вклад в экономическое развитие Кореи…»
– Отец, как же мне все это вынести… – со слезами в голосе прошептала госпожа Сон, сжимая в руке послание от президента. Ее мокрые глаза снова устремились к портрету на стене. Муж широко улыбался, показывая свои ровные зубы.
«Как было бы хорошо, если бы в такие моменты он был рядом и поговорил со мной», – подумала госпожа Сон.
Аккуратно сложив письмо в конверт, она положила его обратно в ящик. По пути от кабинета до ванной на втором этаже перед глазами у нее стояло молчаливое лицо мужа. Вот уже много лет она не видела эту улыбку.
«Он один из самых важных людей в моей жизни. Но мы совершенно не близки. Если честно, это тяжело. Да, мы родили и вырастили двоих детей. Они росли милыми и добрыми, и мы бесконечно одаривали их любовью. Когда-то я думала, что и мы любим друг друга. Но… теперь я уже не так уверена в этом».
Грудь госпожи Сон сдавило от боли.
Кипарисовик, растущий в густых лесах Чансон в провинции Чолла-Намдо, традиционно славится своими прекрасными узорами и ароматом. Госпожа Сон осторожно опустилась в ванну, изготовленную из кипарисового дерева. Вода с приятным звуком плескалась о высокие борта ванны. Почтенная дама закрыла глаза и попыталась погрузиться в спокойную медитацию. Однако грусть приливала волнами, не позволяя ей сосредоточиться. Тяжело вздохнув, она открыла глаза. Сделав глоток шампанского из бокала, стоявшего на столике рядом с ванной, она произнесла:
– Моя доченька.
Умная колонка тут же начала звонок. После нескольких длинных гудков в ванной холодно прозвучало:
– Мам, мне некогда.
Госпожа Сон заговорила одновременно с дочерью:
– Доченька, мне скучно!
Из колонки донесся тяжелый вздох Сончжон.
– Ну съезди в торговый центр, купи что-нибудь. Или поиграй в настольные игры с секретарем Ким.
Голос дочери звучал слегка раздраженно, словно ее отвлекли от важного дела.
– С секретарем Ким скучно, она все время мне поддается, – проворчала госпожа Сон.
– Да? Я позвоню ей. Скажу, чтобы старалась выиграть изо всех сил.
– Перестань, не надо ставить человека в неудобное положение, – всплеснула руками почтенная дама, и вода из ванны немного перелилась через край. – И шопинг мне уже надоел. К тому же ты ведь сама говорила, чтобы я покупала меньше! Что-то про репутационные риски… Сама же беспокоилась, как бы журналисты не написали про меня…
– Это верно. – Сончжон ненадолго отвлеклась, чтобы дать указания своим сотрудникам. – Тогда найди себе новое хобби. Ты же любишь искусство, мам. Может, научишься рисовать? Я подберу тебе лучшего учителя.
От обиды и тоски на душе госпожа Сон тяжело вздохнула:
– Сколько раз тебе повторять, что картины надо покупать, а не рисовать? Можно же просто купить галерею, а рисовать я не умею. Ну нет у меня таланта. – Ее мрачное лицо внезапно просветлело. – Сончжон, а может, мне скалолазанием заняться? Или ча-ча-ча?
Дочь громко расхохоталась:
– Ну мам! Не забывай о своем возрасте. Какое еще скалолазание?
– А что не так с моим возрастом? – возмутилась госпожа Сон. – Я же не в олимпийские спортсмены мечу. Просто хочу попробовать. И остеопороза у меня пока нет…
– Мама, ты же обещала, что не будешь больше заниматься такими активностями, – терпеливо укорила ее Сончжон. – Мне сейчас некогда. Я позвоню секретарю Ким. Хорошо тебе повеселиться!
Звонок прервался. Лицо почтенной дамы покраснело от смущения.
– Опять она бросила трубку! Вот ведь негодяйка!
Госпожа Сон торопливо выбралась из ванны, чтобы успеть спрятаться в спальне, прежде чем дочь позвонит секретарю Ким. Небрежно накинув халат, она быстро схватилась за дверную ручку.
– Ой, напугала!
Госпожа Сон резко захлопнула дверь и перевела дыхание. За закрытой дверью стояла секретарь Ким, держа в руках коробку с настольными играми. Это была талантливая юная девушка, всего три года назад выпустившаяся из престижного университета. На ее губах неизменно играла легкая вежливая улыбка.
Похлопав себя по раскрасневшимся, как яблочки, щекам, госпожа Сон открыла дверь.
– Сончжон совсем меня не понимает! С возрастом человеку становится тревожно. Тебе тоже не понять, секретарь Ким, ты еще слишком молода. А таким, как я, не так уж много времени осталось!
Секретарь Ким преувеличенно сильно закивала головой – с таким видом, будто в словах нанимательницы заключалась глубочайшая истина на свете.
– Но вы исключительно здоровы, госпожа. Вы будете жить долго и в добром здравии.
– В добром здравии? Ну и выражения у тебя для такой молодой девушки.
Прекрасно понимая, что это лесть чистой воды, почтенная дама тем не менее немного оттаяла. Она прошла по длинному коридору и остановилась перед дверью в спальню.
– Если повезет, проживу лет до девяноста. Но жить и просто существовать – это разные вещи. Я хочу попробовать что-то новое, пока еще не совсем состарилась, а она отвергает все мои идеи…
Госпожа Сон испустила еще один длинный тяжелый вздох. Взяв секретаря Ким за хрупкие плечи, она развернула ее и подтолкнула к выходу:
– Идите домой. Я просто сама не понимаю себя в последнее время. Хочется проводить каждый день с радостью, но… это еще не все. Чего-то не хватает. Я… Вот оно, точно! Хочу познакомиться с новыми людьми! Чтобы они… чтобы они не знали моих печалей. Хочу просто общаться с кем-то. Совершенно обычно. Как нормальные люди!
Завершив все процедуры ухода за кожей, госпожа Сон уже собиралась лечь в постель, когда ее телефон снова зазвонил. Она покосилась на экран.
– То-то же, так и знала, у моей доченьки доброе сердце, – почтенная дама поспешно схватила телефон. – Да, зайчонок?