Хо Тэён – Счастье в добрые руки (страница 3)

Шоу закончилось, и огромные окна снова впустили в номер дневной свет. Госпожа Сон Ёхви внимательно смотрела в экран планшета ассистента Сонг. Там были открыты фотографии товаров, которые она выбрала для покупки. Сумма к оплате – сто семьдесят девять миллионов вон. Почтенная дама легким росчерком поставила свою подпись и повернулась к молодым людям:

– А вы что купили?

Парни, вольготно разлегшиеся на диванчиках, быстро выпрямили спины.

– Совсем немного, только туфли и часы, – ответил Ынху.

– Пиджак и несколько рубашек. Отец велел, чтобы я приготовил побольше рубашек, – откликнулся Пончжу.

– Ух ты! Собирается запрягать тебя работой так, чтобы времени на душ не оставалось? – с хитрым взглядом подколол его Киюн, но госпожа Сон только молча улыбнулась. Обернувшись к Сонг, она сказала:

– Приготовьте побольше рубашек и для моего Ёнчжэ, будьте любезны.

К тому времени, как госпожа Сон спустилась с двадцать девятого этажа, «Роллс-Ройс» уже подогнали к главному входу. Две помощницы Сонг в белых перчатках складывали пакеты и коробки в багажник. Проворно справившись со своим заданием, они снова встали по обе стороны от начальницы.

– Вы отлично потрудились сегодня, госпожа, – поклонилась ассистент, и ее помощницы дружно склонили головы следом за ней.

– Я? Что вы, это ведь вы сделали всю работу, – улыбнулась госпожа Сон.

Водитель Ча открыл заднюю дверь, и женщина не спеша села в машину. Объемная юбка невесомым облаком опустилась на ее белые лодыжки. Дверь автомобиля медленно закрылась. Ассистент Сонг и ее помощницы остались стоять в той же позе, пока «Роллс-Ройс» не исчез из виду.

Волны реки Ханган ярко блестели в солнечных лучах. «Роллс-Ройс» бодро несся против течения реки к ее верховью. До вечерних пробок было еще далеко, и машины на шоссе вдоль реки двигались свободно. Не переставая внимательно следить за дорогой, водитель Ча украдкой покосился в зеркало заднего вида. Госпожа Сон, словно кардиган, упавший с вешалки, устало откинулась на спинку сиденья.

Когда автомобиль въехал на подземную парковку университетской больницы Ильсон, там уже стоял в ожидании сотрудник местной службы. Вместе с водителем Ча он выгрузил пакеты с покупками из багажника в тележку. Госпожа Сон села в лифт для ВИП-посетителей и нажала кнопку верхнего этажа.

В отделении на девятнадцатом этаже было тихо и чисто. Заметив почтенную даму, медсестра на стойке с улыбкой поздоровалась. Это была очаровательная девушка, которая внешностью могла бы посоперничать с некоторыми актрисами. Госпожа Сон тоже улыбнулась и кивнула девушке. Она вошла в единственную во всей больнице палату площадью не менее ста пятидесяти метров, самое просторное и уютное из помещений, предназначенных для ВИП-пациентов. Один из медбратьев, отдыхающий на диванчике в приемной, подскочил и отвесил госпоже Сон глубокий поклон.

– Не обращайте на меня внимания, присаживайтесь, – махнула она рукой.

Открыв дверь в комнату по левую сторону, она обнаружила, что сын усердно занимается послеобеденной растяжкой. Физиотерапевт обернулся на шум, с его лица ручьями лился пот. Он с трудом высвободил руку из-под бедра пациента. Медбрат, который помогал физиотерапевту, тоже повернулся к госпоже Сон.

– Продолжайте, продолжайте, – сказала она. – Приятно на это посмотреть. Вон и щечки какие алые.

Ее сын не произнес ни слова. Только его глаза медленно моргнули.

Пока почтенная дама, скинув пиджак, мыла руки, водитель Ча и сотрудник больницы занесли в палату пакеты с покупками и, водрузив их на стол, удалились.

– Ой, у тебя переносица вспотела!

Госпожа Сон достала платок от Hermès и вытерла с лица сына прозрачные капельки пота. Наморщив носик, она повернулась к физиотерапевту:

– Ему, похоже, тяжело приходится. Да? Того и гляди разворчится.

Тяжело дыша, врач кивнул. После окончания получасовой растяжки два медбрата отнесли сына госпожи Сон в ванную. В просторном помещении с видом на реку Ханган стояла большая гидромассажная ванна, на мраморных полочках рядом с ней были расставлены баночки с мылом и лосьонами от люксовых брендов. Медбратья тщательно вымыли тело пациента и сделали ему массаж. Дождавшись, когда сын закончит водные процедуры, женщина растерла в ладонях лосьон и старательно нанесла его ему на щеки.

– Ох, ну какой же ты красавчик, мой Ёнчжэ! И как ты уродился таким красивым?

Пальцами причесав ему волосы, госпожа Сон нежно поцеловала сына в лоб, а затем тихо прикоснулась ладонью к его щеке:

– Знаешь, а я ведь сегодня ездила в Three Seasons. Встретила там твоих друзей. Они по тебе скучают.

Госпожа Сон открыла одну из коробок, стоящих на столе, и развернула свитер от Loro Piana. Медбрат подошел и привычным движением принял из ее рук одежду. Двое молодых людей стали осторожно надевать свитер на Ёнчжэ.

– В детстве они приходили вместе с матерями. Мы ведь тогда все дружили. – Почтенная дама изящным движением расправила складки на одежде сына. – А теперь твои друзья приходят сами, без мам. Когда-нибудь и ты так сможешь. Ребята теперь сами устраивают встречи для шопинга.

Внезапно госпожа Сон вспомнила о ситуации сегодня утром. О том, как она сказала визажисту, что собирается на шопинг с друзьями. Вот только она не решилась добавить, что это были друзья ее сына, а не ее.

Пока два рослых медбрата надевали на сына кашемировые брюки, госпожа Сон извлекла из маленькой коробочки часы. Модель Royal Oak Offshore от швейцарского бренда Audemars Piguet идеально подошла к бледной коже Ёнчжэ. Медбратья усадили пациента в инвалидное кресло, подкатили его к койке у окна, уложили и тихо вышли из палаты.

– Ну как? Нравится?

Опустившись в кресло, госпожа Сон посмотрела на сына. День близился к закату, и машин на дороге становилось все больше. Тихо наблюдая за пейзажем за окном, она прислушивалась к дыханию сына. Казалось, сквозь этот размеренный ритм до нее доносятся чувства Ёнчжэ, которые он усердно старался передать ей.

– Твои друзья… у них все отлично, – поделилась госпожа Сон. – Актерская карьера Ынху идет замечательно, а Пончжу понемногу входит в семейный бизнес.

Она нежно потрепала сына по плечу, а затем, словно услышав от него ответ, кивнула:

– Да, знаю. У тебя тоже скоро все наладится. Я в этом не сомневаюсь.

Госпожа Сон подробно поведала сыну обо всем, что происходило на модном показе в отеле. Внезапно она хлопнула себя ладонью по коленке:

– Точно, там же случилось кое-что удивительное!

Подобрав одной рукой подол юбки, женщина пересела поближе к сыну и взволнованно начала рассказывать:

– Представляешь, один из парней-моделей внезапно повалился на пол! Мне кажется, у него ногу свело судорогой. Я хотела размять ему ступню, чтобы помочь, но тут вмешались охранники… Что? Позорище? Почему это? Человек упал, конечно я должна была помочь. В ущерб? Кому? Модели? С какой стати? Любой может допустить ошибку… Что? Я не знаю настоящей жизни? Ну вот. Что ты, что твоя сестра, вечно одно и то же мне твердите. Ну да, возможно, я зря вмешалась. Но знаешь… Я не могла ничего с собой поделать… Тот парень… Он был такой худой и высокий, так похож на тебя…

Коротко хохотнув, госпожа Сон наклонилась и прижалась щекой к плечу сына. Однако вместо теплой кожи Ёнчжэ ее лицо коснулось твердого больничного матраса. Женщина резко выпрямилась, словно очнувшись ото сна. Она обвела помещение растерянным взглядом. Просторная комната, достойная самого фешенебельного отеля, элегантные плотные шторы, аккуратный обеденный стол и удобный диван… Вся обстановка была лично подобрана ею, чтобы сын чувствовал себя комфортно, как у себя дома. Из общего порядка выбивалась только кровать. Койка из синтетической кожи с железными перилами неуклонно напоминала о том, что они в больнице, а ее сын уже десять лет находится в вегетативном состоянии. За дверью круглосуточно дежурил медицинский персонал, чтобы в экстренном случае незамедлительно отвезти Ёнчжэ в реанимацию.

Госпожа Сон резко встала и подошла к стенному шкафу. С силой потянув на себя глянцевую дверь, она обвела взглядом стопки одежды Ёнчжэ и обнаружила в самом низу гитару. На красном корпусе выделялся оставленный вручную автограф великого испанского гитариста Андреса Сеговии. Осторожно подняв гитару за гриф, госпожа Сон вернулась в кресло. Слегка наклонившись, она прижалась ухом к груди сына. Сердце Ёнчжэ стучало размеренно.

– Ладно, я поняла.

Почтенная дама нахмурилась, словно услышав от сына очередной упрек. Прижав к себе гитару, она начала наигрывать пухлыми пальцами медленную мелодию. Вскоре палату наполнил ее тихий приятный голос.

– Спокойной ночи, сынок, – спустя долгое время прошептала она и нежно прижалась губами ко лбу сына. Выйдя из палаты, она попрощалась с персоналом, ожидавшим в приемной. И кланялась им даже ниже, чем они ей.

– Спасибо, что заботитесь о моем сыне. Доброй ночи.

Бессильно опустив округлые плечи, госпожа Сон вошла в свой особняк. Устало пошатываясь, она побрела в кабинет, расположенный в самом конце коридора на первом этаже. За огромным окном в темноте виднелся просторный сад. Золотистые сосны, искусно подстриженные садовником Хваном, тихо покачивались в мягком свете фонарей. Из-под них выглядывали желтые и белые астры. «Что случилось? Почему у вас такое грустное лицо?» – безмолвно вопрошали цветы.