Хлоя Уолш – Изменить 6-го (страница 45)
Я со вздохом прильнула к бойфренду и запустила руку в его задний карман.
— Прости, что веду себя как стерва.
— Забей. Я наркоман, а ты стерва, — подмигнул Джоуи, привлекая меня к себе. — У всех свои недостатки.
— А вместе мы — идеальная пара, — хихикнула я.
— Факт. Оба с прибабахом. — Джоуи со смехом запечатлел на моих губах поцелуй.
Мы обогнули садовую стену и зашагали по подъездной дорожке.
— Привет, ребята. — Шаннон встретила нас у порога с зареванным Шоном на руках.
Увидев лицо сестры, сплошь покрытое синяками, Джоуи моментально напрягся.
— Что стряслось? — Он бросился к ней, выхватил Шона и повел сестру в дом.
Я поспешила следом.
— Он сорвался. — Шаннон нервно захрустела костяшками пальцев. — Из-за моей фотографии с Джонни Каваной. И не желал успокаиваться, хотя я его умоляла. — Трясущимися руками она сняла с плиты обернутую фольгой тарелку. — Потом пришла мама и оттащила его от меня, — всхлипнув, прошептала Шаннон, сняла фольгу и сунула тарелку в микроволновку. — А он ее ударил.
— Он ударил маму? — ледяным тоном произнес Джоуи. — Она же на пятом месяце.
— Знаю, — всхлипнула Шаннон, потирая опухшую щеку. — Он ушел и забрал с собой все, что попалось под руку. Забил машину под завязку — унес даже телевизор из гостиной.
— Купленный на мои деньги, — выпалил Джоуи, буквально вибрируя от напряжения. Однако ради малыша он старался сдерживаться и круговыми движениями гладил его по спинке. — Где мама?
— Мальчики легли и в конце концов отключились, — затараторила Шаннон. — Но я никак не могла успокоить Шона. Он плакал без передышки и не мог заснуть.
— Я его уложу, — заверил Джоуи и повторил: — Где мама?
Шаннон вздрогнула.
— Джо...
— Где она, Шан?
— Уехала. Бросила нас.
— Бросила вас? — Джоуи потрясенно замотал головой. — В смысле — бросила?
— Собрала сумку и укатила на такси. — Шаннон испуганно подпрыгнула от писка микроволновки. — Примерно через час после ухода отца. — Дрожа с головы до ног, она открыла дверцу печки и достала разогретые спагетти. — Она уехала где-то в половине шестого и с тех пор не звонила. Трубку тоже не берет.
— Получается, она оставила мальчишек на тебя и свалила? — взъярился Джоуи. — Безо всяких объяснений? Тупо подорвалась и уехала?
Шаннон с грустной улыбкой пододвинула ему тарелку.
— Вот, специально приберегла для тебя ужин.
— Шаннон.
— Ешь, пока не остыло.
— Аппетита нет. Отвечай.
— Уверен?
— Шаннон!
— Да, — пролепетала она. — Так все и было.
— Почему ты не позвонила?
— Ты же пошел в кино.
— Шаннон!
— Не хотела снова тебя дергать, — поморщилась она и залилась краской. — Последнее время мы все только этим и занимаемся.
— Запомни, я твой брат, — рявкнул Джоуи и крепко прижал к себе сестру. — Мой долг — заботиться о вас.
Я наблюдала, как Шаннон с Шоном цепляются за Джоуи, в точности как я в машине.
— Позови, и я примчусь, — отрезал он и пристально посмотрел на меня. — В любую минуту.
35
ОТЦОВСКИЕ ОБЯЗАННОСТИ
ДЖОУИ
Я снова плыл по морю дерьма, не имея под рукой ни весла, ни родителя, способного указать мне путь. Отец свалил, мать исчезла в неизвестном направлении, сестру зверски избили, братьев бросили на произвол судьбы, а в мою девушку вселился демон под названием «предменструальный синдром».
И, находясь в эпицентре этого кошмара, я должен был не сорваться и сохранять ясную голову.
Шаннон осталась присматривать за Шоном, а мне полагалось быть в городе и тренироваться с юношеской командой, однако вместо этого я торчал в спорткомплексе ГАА в Баллилагине, наблюдая за игрой братьев в детских матчах.
Возвращаться к выработанной годами схеме и снова рухнуть в пропасть, откуда Моллой с таким трудом вытащила меня на Рождество, было не вариант, поэтому я решил не обжираться наркотой, а тупо курнуть.
Устроившись на травянистом склоне, подальше от родителей и болельщиков, наводнивших спорткомплекс, я набил косячок и стал ждать, пока мелкие доиграют блиц по хёрлингу.
Обхватив руками колени и пониже надвинув капюшон худи, я глубоко затянулся и, ощутив приятное жжение в легких вместе с пеленой, окутавшей рассудок, медленно выдохнул.
У Олли с хёрлингом откровенно не ладилось. Сам принцип игры давался ему не лучше, чем камоги — Шаннон. Тайгу, напротив, сполна передался отцовский талант. Он был прирожденным хёрлингистом. Требовалось лишь раз увидеть его на поле, чтобы понять — перед тобой нечто уникальное.
Точнее, некто уникальный.
Уверен, если Тайг сумеет отточить свои навыки — и стараниями папаши не утратит удовольствие от игры, как это случилось со мной, — он еще утрет нос всем нам.
Олс был трудягой, но ему не хватало скорости реакции, ловкости и одержимости победой, столь необходимых для любого спортсмена, однако меня это совершенно не парило. Если кто-то из братьев или сестра не станет классным игроком — невелика потеря. Для меня игра оставалась игрой, без фанатизма, но для нашего отца хёрлинг был вроде обряда посвящения, обязательного и неизбежного.
В возрасте четырех лет каждому Линчу вручали хёрли, и мы топали на поле, где с благословения папаши нас гоняли, ломали и мучили ради будущей карьеры.
Такое вот своеобразное крещение огнем.
Умный, но не высокомерный, уверенный, но не эгоистичный, смелый, но не безрассудный Даррен полностью соответствовал образу золотого мальчика. Все перечисленные качества наряду со скромностью и чуткостью сделали его маминым любимчиком, да и отцовским тоже, пока ориентация брата не выплыла наружу.
Но главное, Даррен был одаренным, умелым хёрлингистом, однако не выдающимся. Ему бы ни за что не удалось затмить отца, поэтому старик никогда не воспринимал старшего как угрозу. По мнению папаши, чем лучше ты играешь в хёрлинг, тем больше тебя любят, но ровно до тех пор, пока ты не переплюнул главу семьи. Посягнешь на его славу — и тебя возненавидят сильнее, чем если бы ты вообще мазал мимо ворот. Нельзя забывать, кто из Линчей великий спортсмен, иначе беда.
Лишенному дара красноречия, каким природа в избытке наделила Даррена, мне никогда не светило стать маминой гордостью, однако я удачно вписывался в шаблон достойного сына своего отца, пока в свои юные одиннадцать не совершил чудовищную ошибку, удостоившись внимания скаутов графства. Отец сумел попасть в их поле зрения лишь в тринадцать, а Даррен и вовсе в четырнадцать. После этого наши отношения с отцом быстро испортились, превратившись из бурных в невыносимые.
По мере моего вовлечения в хёрлинг ненависть отца крепчала, а я в отместку играл все старательнее, чтобы выбесить его еще сильнее. Угодив в этот порочный круг, я проникся к хёрлингу не меньшим отвращением, чем к отцу.
Он научил меня всему, что знал, а сейчас не мог стерпеть, что я пользуюсь полученными знаниями; я же ненавидел его за навязанный талант, который никогда не считал своим. Вне зависимости от того, как сложится моя карьера, все вокруг будут воспринимать мои достижения как папашину заслугу. Впрочем, хёрлинг я не забросил, но лишь потому, что не мог похвастаться другими талантами.
— Давненько не виделись, — раздался над ухом знакомый голос, и рядом со мной на траву опустился долговязый парень. — Где пропадал, мелкий?
Я мгновенно напрягся и, прикусив самокрутку, повернул голову к говорившему.
— А тебя как сюда занесло?
— Отцовские обязанности. — Шейн кивнул на поле, где сражалась мелюзга. — Видишь крупного парнишку с мячом?
— Ну?
— Мы с его мамашей в свое время мутили, — пояснил Холланд. — И вот она недавно объявилась, с лютой зависимостью и протянутой рукой. Судя по всему, пацан мой. По крайней мере, так она утверждает.