Хлоя Уолш – Изменить 6-го (страница 32)
— Ты не представляешь, насколько у нас все серьезно.
— Ну почему, очень даже представляю. — Кейси пристально взглянула на меня.
Я моментально насторожилась:
— В чем дело? Почему ты так смотришь?
— Да так. Думала, ты хочешь что-то рассказать, — ответила Кейси, продолжая буравить меня взглядом. — Я всегда тебя выслушаю.
— Знаю, — улыбнулась я. — Взаимно, Кейси.
23
ХО-ХО-ХО, ДЖО
ДЖОУИ
— Кто хочет китайской еды? — радостно объявил отец, вваливаясь в субботу вечером на кухню с двумя бумажными пакетами под мышкой. — Сыграла моя ставка у букмекеров, надо отметить.
Срывая обертку с замороженной лазаньи, купленной в отделе полуфабрикатов, я наблюдал, как мама с мелкими гурьбой семенят на кухню.
— Идем, парень. — Отец сгрузил пакеты на стол, и мама бросилась доставать из буфета тарелки. — Плюнь ты на эту гадость, — велел он. — Курицы с карри хватит и на тебя.
Пропустив его слова мимо ушей, я выкинул пластиковую упаковку в мусорку и сунул лазанью в микроволновку. С подступающей горечью я наблюдал, как все семейство, включая Шаннон, выстраивается в очередь с тарелками — ну вылитые голодающие ирландцы сороковых годов девятнадцатого века.
Меня так и подмывало заорать: «Не тупите! Его бесплатная кормежка выйдет вам боком».
— Парень, ты оглох? — рявкнул отец, когда все уселись за стол — ни дать ни взять образцовая семья.
— Нет.
— Тогда чего тормозишь? — Отец ногой пододвинул мне стул. — Хватай тарелку и садись.
— Не хочу.
— Хорош выделываться. Тебе нужно нарастить мяса, парень.
— Я вроде ясно сказал: нет.
— Почему?
— От твоей благотворительности одни беды. Лучше поголодать.
— Джоуи. — Мама со вздохом отложила вилку. — Пожалуйста, не начинай. Отец старается.
— Не знаю, что ты задумал, старик, — процедил я, скрестив руки на груди, — но я на эту хрень не поведусь.
— Если не хочешь ужинать вместе со всеми и продолжишь хамить отцу, топай к себе, не мозоль глаза, — распорядилась мама, накрыв ладонью отцовский кулак.
Остальные четверо застыли и, не поднимая голов, напряженно следили за отцом.
— Уйду, как только еда приготовится, — стиснув зубы, ответил я.
— Не заводись, Мэри. Нашему сыну не угодишь. Ешь лучше, — скомандовал отец, и мама, как вымуштрованный солдат, слепо подчиняющийся приказам, взяла вилку и отправила порцию риса в рот.
Натянутый как струна, я отвернулся от стола и сосредоточился на лазанье.
Двадцать минут спустя в дверь постучали, я одновременно напрягся и обмяк от облегчения. Моллой собиралась прийти сегодня с ночевкой. Не сказать, что меня это сильно радовало, точнее, не радовала ночевка в моем доме, но я изо всех сил старался соблюдать наш уговор и буквально из кожи вон лез, чтобы не отгораживаться ни в каких аспектах.
Ведь Моллой просила только одного. Ее единственным требованием была искренность. Надо признать, я тоже не оставался внакладе. За каждую успешную попытку меня вознаграждали сполна. Временами я чувствовал себя гребаным псом, который приносит палку, чтобы ему почесали пузико, но назад уже не отыграешь — Моллой слишком плотно подсадила меня на свои ласки.
На девяносто девять процентов уверенный, что обнаружу на пороге ее, я вперед всех метнулся в коридор и распахнул дверь.
— Ш-ш-ш. — Не дав мне открыть рот, Моллой прижала палец к губам, с дьявольской улыбкой расстегнула пояс и распахнула полы длинного черного пальто.
Мой взгляд скользнул по ее телу и задержался на наряде — точнее, на его отсутствии. На самой восхитительной девушке в мире красовались алые чулки на подвязках, ажурный пояс, крохотные стринги и лифчик в тон.
Фигура Моллой воплощала влажные фантазии любой особи мужского пола: тонкая талия, широкие бедра, аппетитная задница. Длинные ноги в алых чулках казались бесконечными. Выпрямленные платиновые волосы спускались до пояса, удачно подчеркивающего манящие изгибы.
А сиськи? Господи, да я мог часами любоваться на ее четвертый размер, с трудом помещающийся в лифчик.
Совершенно сногсшибательная, при полном макияже, включающем алую помаду, Моллой словно сошла с обложки модного журнала и каким-то чудом очутилась в Баллилагине. Вишенкой на торте был миниатюрный рождественский колпачок у нее на макушке.
Я потрясенно покачал головой.
— Какого. Хрена.
Моллой лучезарно улыбнулась и промурлыкала:
— Хо-хо-хо, Джо.
— Рождество было два месяца назад.
— Знаю. Но я увидела сегодня этот комплект на распродаже и не удержалась! — взвизгнула она, чрезвычайно довольная собой. Приплясывая на высоченных шпильках, она повернулась вокруг своей оси, не парясь, что ее могут увидеть. — Пятнадцать евро, Джо! А изначально просили восемьдесят пять! Халява.
Я восторженно присвистнул, правда не из-за цены; пенис уже мог по твердости соперничать со сверлом для алмазов.
— Ну? — Моллой снова крутанулась на каблуках, демонстрируя мне — и половине улицы — свои прелести. — Что скажешь?
— Извини, не могу думать головой, только головкой.
Моллой громко расхохоталась.
— Эффект достигнут.
— Святые небеса. — Выскочив за дверь, я запахнул пальто Моллой и глянул, нет ли поблизости кого из местных утырков.
Если они затаились в кустах, то наверняка получили неслабое удовольствие от стриптиза в исполнении моей девушки.
— Я в полной боевой готовности, желаю и изнемогаю, — объявила Моллой и, обхватив меня рукой за шею, поцеловала в губы. — Серьезно, я всю дорогу слушала «Fade into You» Mazzy Star — нашу вторую, между прочим, песню, и сейчас вся пылаю от страсти.
— Ты под кайфом?
Она закатила глаза, как бы говоря «размечтался».
— Я просто счастлива. Весь день шопилась с подругами, а впереди целая ночь с тобой. И потом, мы ведь так и не занялись порочным сексом на твой день рождения.
— Справедливо...
Моллой снова поцеловала меня, на сей раз более пылко, и запустила пальцы мне в волосы.
— Но сперва покорми меня.
— Своим членом?
— Десерт оставим на потом, — тихонько засмеялась она, не отрываясь от моих губ. — Сначала мне нужно хорошенько подзаправиться, умираю с голоду.
— У меня как раз кое-что греется в микроволновке.
— А что?
— Лазанья.
— Обожаю лазанью.
— Кто бы сомневался.