Хлоя Уолш – Искупление 6-го (страница 4)

– Он бы сломал тебе чертову шею, - откусила я, держа тон. – Так что, отстань.

– Ну, я не вижу этого моего молодого парня нигде, а ты? - опирая локти на бар, он приблизился. – Во сколько ты заканчиваешь работу?

– Только волосы и веснушки (Используется, когда спрашивают о времени и человек не знает или не хочет проверять, или он не носит наручные часы и что на запястье ничего не видно, кроме волос и веснушек).

– Что это за код? - спросил он.

– Это код для никогда, - резко ответила я, – Как, например, это никогда не случится. Ни в самых диких твоих мечтах. Так что, может быть, ты допьешь свой напиток и уберешься через дорогу в другой паб, потому что все, что ты ищешь, ты не найдешь у меня.

– Ты дразнишься.

Отвращенная, я удалилась к дальнему концу бара, создавая максимальное расстояние, между нами. Этот человек вызывал у меня тошноту, и чем скорее Джули вернется с перерыва, тем лучше. Через несколько минут он поднял палец и указал на свой пустой стакан. Подавив в себе, желание закричать, я с неохотой вернулась к его концу бара и посмотрела на него пустым взглядом.

Тедди с силой швырнул еще одну горсть монет на бар.

– Еще.

Посчитав его монеты, я подошла к кассе и бросила их внутрь, прежде чем налить ему еще стакан его выборочного яда.

Виски.

– Ты же знаешь, что он - катастрофа, да? - промычал Тедди, держа стакан, который я поставила перед ним. – Не может себя контролировать. Это в его крови.

Я знала, что он говорит о Джоуи, но я отказывалась играть с ним в эту игру. Независимо от нашего текущего статуса отношений или того, насколько сильно Джоуи сделал мне больно, я была готова умереть на вершине непоколебимой верности ему.

– У мальчика в голове бардак, - продолжил он, допивая стакан. – Так было всегда. Был проблемой с первого дня.

– Интересно, почему.

Он сверлил меня холодными глазами.

– Ты думаешь, что знаешь все, не так ли?

– Знаю достаточно, - я стояла на своем и ответила.

– Ты ни хрена не знаешь, - жестокая улыбка распространилась на его лице. – В конечном итоге он либо убьет себя, либо-кого еще.

– Тогда будем надеяться, что это будешь ты.

Мой ответ его удивил, и он поднял бровь. – Ты не боишься меня, не так ли, девчонка?

– Я не боюсь мужчин, - я ответила, встречаясь с его взглядом, - Потому что мужчина в моей жизни знает, как относиться к женщине.

– Уже говорил тебе, что мой парень все еще мальчик.

– Он больше мужчина, чем его отец.

Поняв, что я не собираюсь поддаваться его угнетению, Тедди отпустил меня из своего присутствия махом руки, бормоча что-то непонятное под нос.

Больше облегченной, чем злая, я снова переместилась на другой конец бара, вздохнув с облегчением, когда мой взгляд упал на Джули, возвращающуюся перерыва.

– О, хорошо, он все еще здесь, - поставив свою пачку сигарет под бар, она поправила волосы и улыбнулась.

– Есть чем развлечься на вечер.

Я знала, что она имела в виду Тедди, и только мысль о нем заставила меня захотеть выбросить свой обед.

Для неподготовленного глаза можно было бы подумать, что он красивый мужчина. Он был высоким и блондином, с золотистой кожей и сильной мускулатурой, но как только ты узнаешь, кто он такой, как только ты заглянешь в зло, таившееся под поверхностью, ты никогда не смог бы ошибиться, принимая его внешность за красоту.

Как он стал отцом пятерых довольно эпичных людей, мне было непонятно, но он это сделал, и все четверо его сыновей поразительно напоминали его. Шэннон была исключением из генофонда, явно походя на Мэри во внешности.

Мысли вернулись к Джоуи, и негодование тяжело лежащий на моих плечах, значительно смягчилось.

Находиться в присутствии его отца, человека, с которым Джоуи приходилось иметь дело всю свою жизнь, заставляло мою кожу покрываться мурашками и мою решимость ослабевать. Как я могу злиться на него за попытку сопротивляться тому, чтобы превратиться в кусок дерьма, сидящий за барной стойкой?

Он был напуган тем, что мы станем как его родители, станет человеком сидящего за баром, и предпринял кардинальные меры, чтобы предотвратить это.

Чтобы защитить меня.

Сказать, что он любит меня по телефону ранее, было неправильно, он должен был оставить это при себе, но я была бы лгуньей, если бы сказала, что это не успокаивает боль в моей груди.

Совсем немного.

***

– Ты беременна? - был первый вопрос, который задала моя мама, когда я вошла в дверь в пятницу вечером после работы.

– Я что? - спросила я, бросив сумку на кухонный стол, я повернулась, чтобы посмотреть на маму.

– Беременна, - повторила она, откладывая утюг.

– Ты можешь сказать мне, Ифа, - вытерев руки о брюки, она обошла гладильную доску и уменьшила расстояние, между нами.

– Я не буду кричать на тебя, любимая, обещаю. Но я предпочитаю узнать это сейчас, чем позже.

– Нет, я не беременна, - отрезала я, сбрасывая пальто и вешая его на спинку кухонного стула.

– Но ты сексуально активна.

– О Боже мой, - простонала я, отбрасывая каблуки. – О чем ты говоришь, женщина?

– Ты занимаешься сексом.

Я бросила на нее взгляд, который говорил: “Как ты смеешь такое предположить”, перед тем как добавить: – И даже если бы я занималась сексом, чего я категорически не делаю, я принимаю таблетки, помнишь? Ты отвела меня чтобы я получила их, когда мне было четырнадцать.

– Чтобы помочь тебе с обильными менструациями, - напомнила она мне. – Не потому, что я давала тебе зеленый свет на секс c Полом.

– И у меня не было секса, - застенчиво пожал плечами я добавила, – С полом.

– Ну вы, - она одарила меня поддерживающей улыбкой. – С Джоуи.

Я фыркнула. – Нет.

Мама подняла бровь.

– Ты что, думаешь, что я родилась вчера? Ты не с отцом разговариваешь. Не пытайся втирать мне эту чушь, молодая леди. Я знаю, что происходит, когда этот мальчик ночует у нас.

– О Боже мой.

– Если ты сексуально активна с юным Джоуи, то нет необходимости скрывать это от меня,- она продолжила. – Вы уже какое-то время вместе. Я не злюсь, любимая, я просто обеспокоена.

– И что с того, что я занимаюсь с ним сексом? - прошептала я, покрывшись румянцем. – Мне уже не четырнадцать, Мам. Мне восемнадцать, помнишь?

– Хорошо, - ответила она, напряженно звуча. – Спасибо, что сказала мне.

– Пожалуйста...?

– Теперь, будь осторожна?

– Я на таблетках, - медленно повторила я. – Насколько я еще могу быть осторожной?

– Презервативы.

Я нахмурила лоб от неловкости. Глаза Мам расширились.

– Ифа.

– Что? - я развела руки. – Мы же осторожны.