Хлоя Пеньяранда – Восстание наследницы (страница 19)

– Осторожней, Фейт, – предупредил он.

– С чего бы? Всего лишь вопрос времени, когда я буду следующей.

Его глаза потемнели.

– Ты никогда не будешь следующей. Я этого не допущу, – произнес он с неожиданно яростной решимостью.

Фейт пошатнулась от гнева и испустила вздох поражения, тяжело опустившись на берег. Она опустила руку в воду, бесцельно гоняясь за юколайтами, которые шарахались от ее прикосновения.

Закрыв глаза, Фейт окунулась в воспоминание, которое преследовало ее.

– Несколько лет назад в городе жил человек. – Она не услышала, как Ник сел рядом, но почувствовала его присутствие. И когда посмотрела в его сторону, то увидела, что он сидит, небрежно поджав колени и обхватив их руками, и не сводит с нее изумрудных глаз. Она трусливо отвела взгляд, возможно, боясь признаться в содеянном, и продолжила: – Я каждый день проходила мимо него по дороге на рынок. Он владел мясной лавкой на главной улице, ведущей к замку, и управлял ею вместе с женой. Все его знали. – Ее взгляд стал мрачным, когда она вспомнила его лицо. – Он был полным, неопрятным мужчиной, который словно никогда не знал, что такое ванна. Но не его внешность отталкивала меня.

Он был черствым и жестоким, и я знала, что он плохо обращается с женой. Никто никогда не видел, как он бьет ее – ему нравилось делать все тихо. – Ее тон стал мрачным. – Но это было очевидно. Тело женщины было усыпано синяками и порезами, и все знали, что происходит, но никто не заступился за нее. – Она замотала головой, прогоняя зловещее видение.

– Однажды, когда я вышла из дома пораньше, улицы были еще пусты. Я услышала шум, прежде чем увидела, что происходит, и спряталась за углом, ведущим к мясной лавке, чтобы понаблюдать из укрытия. – Фейт помолчала, стиснув зубы. Она почувствовала, что впилась ногтями в сухие ладони. И, прерывисто дыша, заставила себя продолжить: – Он ударил ее так сильно, что она упала лицом на камень и истекала кровью. Я хотела ей помочь, но испугалась. Мне было всего пятнадцать – что я могла сделать против мужчины его комплекции? – беспомощно спросила она, но это не уменьшило вину за трусость.

– К нам приближались два патрульных фейри, и мне стало легче, ведь я была уверена, что они помогут ей, накажут его… но нет. Они просто прошли мимо, ничего не сделав и даже не сказав, – процедила она сквозь зубы. – Какое им дело до одной жалкой человеческой жизни, а? – Она не смогла удержаться и бросила в его сторону обвиняющий взгляд, но Ник промолчал. – В ту ночь я не могла выбросить случившееся из головы. Постоянно слышала ее крик и стук, с которым она ударилась лицом о землю. Я хотела навредить ему, заставить чувствовать боль, которую он так любил причинять другим. Я не горжусь этими мыслями, но в ту ночь… мне снилось, хотя сейчас правильнее сказать, что я странствовала… в его голове.

Она невесело усмехнулась.

– Даже спустя столько лет я помню – чувствую это – так четко. В нем было так много ненависти, и насилие было единственным известным ему способом освободиться от демонов, терзающих разум. – Она покачала головой, не веря, что не осознавала этого ранее. – Все повторилось точь-в-точь как я видела наяву, кроме того момента, когда он поднял руку, чтобы ударить ее. Я… закричала изо всех сил. Он посмотрел мне прямо в глаза, и на долю секунды я почувствовала его потрясение и ужас, прежде чем сцена погрузилась во тьму. Я тут же проснулась, охваченная ужасным чувством. Это разительно отличалось от остальных снов и ночных кошмаров.

Она посмотрела на воду и обнаружила, что несколько юколайтов ухватились за ее пальцы, пока она продолжала лениво водить рукой.

– В то утро я, как обычно, пошла на работу, и днем тоже не случилось ничего неожиданного. И лишь позже по городу поползли слухи… Он был мертв. Мясник с Главной улицы, Том Крестлер. В то утро его нашли мертвым в постели. Никаких следов ран на теле – предположили, что он умер от какой-то сердечной недостаточности. Некоторые скептики даже обвиняли Ночных странников, но те, кто знал его ближе, настаивали, что мужчина не сделал королю ничего плохого, чтобы заслужить кару. – Она знала, что могла не озвучивать очевидный вывод, но все равно прошептала: – Думаю, это я убила его.

Они оба долго молчали. Фейт не могла заставить себя посмотреть на Ника и увидеть его реакцию. В каком-то смысле она была ничем не лучше него – не лучше любого из фейри-странников, привыкших забирать жизни.

В груди образовалась пустота от осознания того, что она уже не знала точно, кем была. И Фейт отчаянно захотела вернуть свою жизнь, когда ни о чем не подозревала, а была простой девушкой, которая любит своих друзей, работает, чтобы прокормиться, а в свободное время наслаждается фехтованием клинком, которому не суждено побывать в битве. Теперь все это было в прошлом, и она пыталась постичь новую реальность. Она была оружием, выкованным для того, чтобы стать искусной воровкой мыслей и бесшумной убийцей умов.

Голос Ника вырвал из темной пропасти, в которую она медленно проваливалась.

– Ты не можешь знать наверняка, – тихо сказал он.

Она покачала головой.

– Было бы легко просто закрыть глаза, правда? Но когда все факты сходятся настолько идеально, невозможно игнорировать очевидное.

Ник сдвинул брови.

– Его жене живется лучше без него?

Она кивнула. Женщина унаследовала мясную лавку, и дело стало процветать. Мрачное заведение, мимо которого Фейт боялась проходить, исчезло, и она тепло улыбалась миссис Крестлер, которая теперь часто выходила и смеялась, наслаждаясь обществом клиентов, вместо того чтобы прятаться, как раньше. Она ненавидела себя за то, что какая-то часть ее – большая часть – обрадовалась, услышав новость о кончине мистера Крестлера, потому что его жена наконец-то будет свободна.

– В таком случае разве ты не согласна, – осторожно продолжил Ник, – что он заслужил такой конец, и не важно, как это произошло?

Она знала, что Ник пытается облегчить бремя горя, но все еще чувствовала маслянистый налет отвращения от тяжелого осознания того, что именно она сделала это.

– Но он был человеком; жил своей жизнью, – сказала она. – Какое право я имела ее прерывать?

Их взгляды встретились, и она увидела это. Понимание, что они два бесшумных убийцы с одинаковым методом. Только один действовал невольно, а второй…

– Как ты с этим живешь? – спросила она, все еще вглядываясь в глубину его изумрудных глаз, как будто могла видеть сквозь них черно-серый туман его души.

Ник нахмурился еще сильнее, губы сжались в тонкую линию.

– Живу, никогда не забывая. Некоторые из тех, кого я убил, заслуживали смерти – убийцы, предатели, мятежники, – в то время как другие были не столь опасны, но все же совершили преступление против короны. Я должен подчиняться приказам, с которыми не всегда согласен. – В его глазах читались все невысказанные слова, он раскрывал информацию с осторожностью. – Я живу и помню каждого из них. Помня, кто я такой и что сделал, принимая это и не позволяя тьме поглотить меня.

Фейт кивнула, благодарная за честность. Она тоже найдет способ смириться со своей сущностью, с поступками и способностями. Она должна, если только сможет контролировать их и удостовериться, что никогда больше не применит свою силу.

– Твое лицо, – тихо произнес он.

Повинуясь внезапному порыву, она коснулась челюсти. Боль и чувствительность полностью исчезли. И посмотрела на озеро, где юколайты снова начали уклоняться от ее прикосновений. Она вынула руку из воды и поняла, что та светится. Но в следующее мгновение все исчезло.

– Похоже, легенды правдивы. Наверное, ты им нравишься.

Она догадалась, что фиолетово-синие следы от пальцев, которые начали покрывать нижнюю часть лица, полностью исчезли, и посмотрела в воду с молчаливым благоговением и благодарностью. А когда снова поймала взгляд фейри, то не смогла сдержать любопытства и решила, что это подходящее время для вопроса, пока они все еще погружены в личные темы:

– Что случилось с твоей матерью?

Она поняла, что поступила неправильно, когда его глаза потемнели, а челюсть дрогнула. Он помолчал, выдерживая ее пристальный взгляд, а затем поднялся на ноги.

– Думаю, для одной ночи достаточно грустных разговоров, – бесстрастно произнес он.

Ее немного злило, что он избегает разговоров о себе, тогда как узнал о ней все за несколько недель знакомства. Но также понимала, что спрашивает о личном, и не стала настаивать. В конце концов, он ничего ей не должен. Напротив, это она обязана ему всем за то, что он рискует ради нее.

– Отведем тебя домой, – тихо предложил он.

Она встала и вытащила карманные часы. Была уже половина двенадцатого, и Фейт молилась, чтобы Марлоу удалось придумать повод занять Джейкона и тот еще не вернулся домой.

Они накинули плащи и были готовы спустя пару минут. Никто не произнес ни слова, пока Ник вел их через лес.

Она никогда не привыкнет к магии, благодаря которой в лесу всегда светило солнце. И когда они вышли на вершины холмов, над которыми простиралось звездное ночное небо, не могла решить, что нравится ей больше: безмятежность полуночного лазурита, усыпанного яркими созвездиями, или безудержная энергия кристально голубого неба, под которым била ключом мирная жизнь.

На том же месте, где они расстались в прошлый раз, Фейт пробормотала слова прощания, и Ник напрягся, словно желая сказать что-то еще, но быстро оправился и попрощался в ответ, прежде чем бесшумно раствориться в темноте. Натянув капюшон, Фейт также держалась в тени, пока пробиралась в город, чтобы избежать новых столкновений с фейри. Особенно с капитаном Варисом.