Хлоя Пеньяранда – Трон из пепла (страница 45)

Последнее оскорбление ослепило ее, и Фейт проникла глубже в разум Ливии – глубже, чем следовало. Командир ахнула, выронив меч, когда Фейт приказала ей сделать это. А она затем заставила Ливию опуститься на колени, шагнула вперед и приготовилась вонзить Лумариас ей в грудь.

Фейт тяжело дышала, но когда гнев стих и она осознала, что натворила, то в ужасе попятилась назад, полностью покинув разум Ливии.

– Прости, – быстро сказала она.

Фейт виновато наблюдала, как командир снова поднялась на ноги с выражением странного благоговения на лице, и взглянула на остальных у края ринга, также выглядевших ошеломленными. Рейлан был одной ногой на ринге, словно готовился предотвратить ее последний удар.

Ливия улыбнулась и залилась смехом, покачивая головой. Фейт была слегка озадачена такой реакцией, учитывая агрессивный подлый прием, который использовала.

– Ты сдерживалась, Фейт. Я знала, что в тебе есть нечто большее, чем простая способность заглядывать в мысли во время боя.

Фейт моргнула, осознав, что своими насмешками Ливия намеренно подталкивала ее к грани.

– Не ограничивай себя. Поле боя не то место, где стоит думать о справедливости, когда на кону твоя жизнь. У тебя есть большое преимущество. Используй его.

Фейт успокоилась и почувствовала облегчение, что Ливия не злится на вторжение в ее разум.

– Но твой гнев способен погубить тебя, несмотря на все твое мастерство. Я видела, как он тебя поглощает, и если не научишься укрощать эмоции, то будешь совершенно бесполезна, – продолжила Ливия, приближаясь к Фейт. Она подошла достаточно близко, когда на ее лице отразилось понимание, и продолжила уже тише: – Ты права – я еще многого о тебе не знаю. Это были просто пустые слова, Фейт, но они задевают тебя, потому что ты в них веришь. И только ты сможешь доказать обратное в своей душе.

Фейт склонила голову в знак признательности за наставления, даже если они были более жесткими и туманными, чем у ее кузена. Она бросила взгляд на воина с серебристыми волосами, который хмурился и пристально смотрел на них, и слабо улыбнулась, направившись к своим друзьям. На сегодня с нее было достаточно сражений.

Ей было больно смотреть на их лица. Рейлан, Кайлер, Изая, Ливия и Рубен – все они были готовы последовать за ней в неизвестность по тропе опасностей. Но чувство вины наконец исчезло. Они сами сделали этот выбор, и Фейт ощущала прилив небывалой силы и гордости за то, что у нее такие друзья.

– Не знаю, как отблагодарить вас за все, чем вы рискуете, – тихо сказала Фейт.

Их путешествие было ближе с каждым часом, и скоро они оставят все удобства позади, даже не зная, когда вернутся.

– Почему все такие мрачные! Посмотрите на это как на приключение! Вам всем просто нужно немного… – Изая умолк, посмотрев на нее, и лукаво улыбнулся. – Нужно немного веры, Фейт. – А потом подмигнул ей, довольный игрой с ее именем.

Фейт закатила глаза, спускаясь с ринга, и остальные тоже повернулись к выходу.

– Сомневаюсь, что вера поможет нам в тех местах, – заметила она.

Изая усмехнулся:

– О, я ведь говорил не буквально. – Фейт вопросительно изогнула бровь, и он коварно улыбнулся. – Обладать верой это значит жить так, словно смерть – это игра, любовь – приз, а опасность – желание.

Ливия хихикнула, и даже суровое лицо Рейлана озарилось весельем.

– Кто бы мог подумать, что ты такой поэтичный, Изая? – заметила Ливия. – Да, так и есть.

Щеки Фейт вспыхнули, пока все они поддразнивали ее, но смущение исчезло при виде улыбок на их лицах, доставлявших огромную радость. Рейлан поймал ее взгляд, сапфиры сияли теплом. Остальные ушли вперед, болтая между собой.

– За Фейт, – тихо провозгласил он.

Глава 24. Фейт

Взволнованная Фейт стояла в таком родном и уютном бело-золотом тумане, готовясь к тому, что собиралась предпринять. Прошло уже больше недели с первой ночи полноценного отдыха и разговора с Агалором, давшего действенный совет, как справиться с ночными кошмарами. С тех пор они возвращались лишь дважды, и постепенно ей удавалось успокоить разум и проникать в подсознание, прежде чем кошмары успевали овладевать ею.

Рейлан оказывал неоценимую поддержку, и каждый раз, когда она в ужасе просыпалась, не в силах разобраться в происходящем и понять, где находится, он был рядом, чтобы тут же успокоить ее. После этих снов он часами лежал рядом с ней, и они просто разговаривали, пока ее разум снова не обретал покой.

Фейт наблюдала за цветами своего подсознания, словно те могли превратиться черно-серый дым, который она так отчаянно желала увидеть. Каждую ночь она пыталась преодолеть расстояния через королевства, но оказывалась недостаточно сильна. Возможно, редкие ночные кошмары все же ослабляли ее магию, но больше всего на свете она начинала бояться, что ее способностей вовсе окажется недостаточно.

Глубоко вздохнув, Фейт протянула руку и обхватила кулон со звездой, подаренный Ником. Закрыла глаза и молилась изо всех сил, чтобы на этот раз у нее все получилось. Она сосредоточила всю свою ментальную энергию, представила принца, Хай-Фэрроу и визуализировала облака его подсознания. Собрала все свои воспоминания о нем и визуализировала его образ.

Фейт почувствовала толчок, тягу далеко в бесконечное забвение, где она плыла сквозь пустоту без времени; пространство с бесконечными пунктами назначения. Но прошло совсем немного времени, прежде чем ее вновь обретенная надежда разбилась вдребезги, когда проклятая знакомая сила обхватывала ее, стремясь затащить обратно в заточение. Ее разум достиг своего предела. Фейт попыталась вырваться из этого захвата и бросить вызов темному нашептыванию магии, что столь смелый шаг будет дорого ей стоить. Она продолжала тянуться вперед даже несмотря на пульсирующую головную боль, которая вызывала тревогу. Она знала, что последствия могут быть фатальными, если продолжать пытаться, сквозь пелену отчаяния зазвучало предостережение Рейлана о ее пределах. И все равно тянулась. Рвалась вперед.

Фейт всхлипнула, признавая поражение, и остановилась.

А затем была отброшена обратно в подсознание, жестко приземлившись. Она даже не потрудилась встать, свернувшись калачиком и плача. Боги, Фейт так сильно скучала по друзьям, что пронизывающая боль ощущалась физически. Все, что ей было нужно, это увидеть Ника и услышать, что остальные в безопасности. Пусть даже всего на минуту. Фейт задрожала при мысли о друзьях и о том, что они могут подумать о ней, ведь за несколько месяцев она ни разу их не навестила.

Лежа там, Фейт почувствовала, как что-то пытается вырвать ее из подсознания. Она хотела бороться и остаться, погрязнуть в жалости к себе и отчаянии, но сила стала непреодолимой, и, неохотно, она поддалась ее влечению.

Фейт резко распахнула глаза, но не встретила ожидаемую темноту. Вместо этого на нее сверху смотрели знакомые сапфировые глаза. Затем она почувствовала ладонь на щеке, и тепло его руки тут же успокоило боль в сердце. Он тут же убрал руку, увидев, что она проснулась, и Фейт ощутила холод на влажной от слез коже.

На лице Рейлана читалась тревога.

– Еще один кошмар? – тихо спросил он.

Фейт закусила губу, качая головой, и прикрыла лицо от стыда и поражения.

– У меня не получается, – прохрипела она.

Фейт почувствовала, как прогнулась кровать, когда Рейлан придвинулся ближе. Затем обхватил ее руки, убирая с лица.

– Тебе не нужно от меня прятаться, Фейт. – Его слов было достаточно, чтобы немного облегчить ее горе. Она взяла себя в руки и придвинулась к изголовью кровати, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Я не могу проникнуть в разум Ника. Я недостаточно сильна. Через пару дней мы отправимся в путь, и я окажусь еще дальше от Хай-Фэрроу. Я не увижу его, не узнаю о Джейконе, Марлоу и Тории до того, как мы выдвинемся, а может, вообще никогда. А они так никогда и не узнают, почему я должна была это сделать. – Правда почти сломила ее. Если она не вернется, то уже не сможет объясниться перед ним, взглянуть на него в последний раз.

Рейлан резко выпрямился, прежде чем встать с кровати, и Фейт охватила паника.

– Куда ты идешь? – спросила она, наблюдая, как он берет рубашку, и решив, что ему, возможно, надоело попусту утешать ее.

Страх на мгновение отступил при виде его подтянутого торса в лунном свете, подчеркивающем каждый впечатляющий контур. Когда Рейлан натянул рубашку, она порадовалась тьме, скрывающей румянец на ее щеках и жар всего тела.

Рейлан поспешно натянул ботинки и, должно быть, заметил ее беспокойство, поскольку черты его лица смягчились, стерев твердую решимость.

– Я вернусь через пару минут, – заверил он, а затем встал и направился к двери.

Обещание немного успокаивало, хотя сердце все равно сжалось в тот момент, когда она осталась одна в темноте пустой комнаты. Фейт подтянула колени к груди и ждала, не в силах отвести взгляд от двери, словно не верила, что он вернется. Фейт не стала бы винить его, реши Рейлан, что она безнадежна и что не стоит больше мучить себя бессонными ночами. Но сердце заныло от этой эгоистичной мысли.

Фейт считала минуты, тишина безжалостно твердила, что она заслужила свое одиночество. Затем дверь со скрипом отворилась, и она резко вскочила вне себя от радости при виде копны серебристых волос. Фейт окончательно расслабилась, когда он снова устроился рядом с ней, и молчала в ожидании объяснений.