Хлоя Пеньяранда – Трон из пепла (страница 47)
Ник застыл, все чувства обострились, когда он в неверии опустил все барьеры. Ничего не произошло, и он уже начал верить, что вообразил вторжение знакомой сущности на краю сознания. Сердце громко стучало, пока он ждал.
Затем сквозь темные завитки тумана промелькнул цвет, такой слабый, что ему пришлось заморгать, чтобы убедиться, что это тоже не плод его воображения.
Видение скорее напоминало призрак, формирующийся из его теней. Пока золотое мерцание не разорвало темноту. Затем она посмотрела на него, и призрачная форма обрела четкие очертания.
Без сомнений, перед ним стояла Фейт.
Ник в ужасе застыл при мысли о том, что сам вызвал в воображении ее образ – жестокая уловка отчаявшегося разума. Но Фейт сдвинула брови и негромко вскрикнула, от чего у него на глазах тоже выступили слезы. Этого было достаточно, чтобы понять, что Фейт
Подруга подбежала к нему, Ник раскинул руки и заключил ее в объятия. Ее руки крепко обхватили его за шею, и он закрыл глаза, зарывшись в ее волосы. Это успокоило измученный разум, ведь он так отчаянно жаждал увидеть и почувствовать ее. Фейт сотрясалась от тихих рыданий, уткнувшись ему в плечо, и Ник не знал, как долго они стояли вот так, прежде чем он отпустил ее и поставил на ноги, чтобы заглянуть в лицо.
– Самое время нанести визит, – беззаботно поддразнил он.
Ее лицо стало грустным, и у него защемило в груди, когда Фейт снова прижалась к нему. Ник обнимал ее столько, сколько потребовалось, чтобы она успокоилась, но в голове проносились мрачные мысли. Что, если все это время ей было плохо в Райенелле? И он оставил ее там.
Во вспышке паники и ярости Ник схватил ее за плечи, чтобы оторвать от себя, и осмотрел на предмет любых возможных признаков травмы или страданий.
– Что-то случилось? – спокойно спросил он, хотя был на волосок от того, чтобы взорваться, если с ней посмели плохо обращаться.
Фейт покачала головой и вытерла лицо. Это немного успокоило его, и Ник сменил напряженную позу, но что-то все равно было не так.
– Прости, что не пришла раньше. Я… – Фейт умолкла, снова разрыдавшись. Ник старался быть терпеливым, сжав кулаки в ожидании объяснений. – Недостаточно сильна.
Все его тело обмякло, и Ник выдохнул:
– Но сейчас ты здесь.
Ее слабая улыбка разбивала сердце.
– Не знаю, сколько у меня времени. Рейлан помогает мне, наполняет силой, которой мне не хватает, чтобы добраться сюда. По крайней мере, пока мне продолжают снится кошмары.
Ник отстранился и провел рукой по волосам.
– Проклятие, – выругался он, чувствуя невероятную вину. И как он не подумал, что перенесенная травма может повлиять на ее способности? Прежде его тоже мучали кошмары, и он мог бы предупредить ее, если бы не был настолько потрясен случившимся, что игнорировал все пережитое ею в Хай-Фэрроу. – Мне стоило подумать… Стоило предупредить тебя.
Фейт покачала головой, останавливая его, но Ник, как никогда, ненавидел себя за то, что отпустил ее в чужое королевство и обрек на страдания в тишине на несколько месяцев, в то время как сам был погружен в свои собственные проблемы. Единственным утешением было то, что сейчас она здесь, и, судя по выражению ее лица, именно в этом оба и нуждались.
Когда они наконец отпустили друг друга, Фейт вздрогнула, и только сейчас Ник заметил, что на ней лишь короткая ночная рубашка. Очевидно, она не ожидала, что окажется здесь сегодня. Фейт густо покраснела, тоже оглядев себя, и одернула подол. Ник ухмыльнулся и снова обнял ее за плечи. В своем подсознании он материализовал плащ и накинул на нее. Благодарность Фейт переполняла его, поскольку она оставляла свой разум открытым и уязвимым.
– Нам нужно многое обсудить, а времени не так много, – тихо пробормотала она.
Ник не скрывал своей печали. Ничего не скрывал и знал, что она все равно сможет все почувствовать, пока находится в его подсознании. Но Нику было все равно. Он не рискнул бы испытывать ее силы, пытаясь оградиться. И не боялся. Фейт никогда бы не осудила его за уязвимость.
Ник наколдовал скамейку, и они уселись, не зная, с чего начать, но остро осознавая, что их время стремительно уходит.
– Как Джейкон и Марлоу? – спросила Фейт, стараясь держаться мужественно, но морщинки выдавали ее тоску.
– У них все в порядке. Джейкон прекрасно представляет интересы людей, а ворота Каяс-Сити открыты как для фейри, так и для людей. Марлоу настаивает на работе в кузнице, но ее дом в замке. – Ник почувствовал радость Фейт, и лед, сковавший его грудь, начал таять.
– Я знала, что из тебя получится прекрасный король, – тихо сказала она, задыхаясь от эмоций.
Ник принял похвалу, но не чувствовал, что заслужил ее.
– А Тория?
Ему пришлось отвести взгляд, но его боль, должно быть, встревожила Фейт, которая придвинулась ближе и развернулась лицом к нему.
Ник тяжело вздохнул:
– Она планирует уехать в Олмстоун.
Фейт охнула, и, повернувшись, Ник увидел шок на ее лице. Взгляд широко раскрытых глаз быстро сменился суровым, поучающим выражением.
– Что случилось? – Она не скрывала обвиняющего тона, и у Ника внутри все сжалось.
Он глубоко вздохнул, зная, что это его шанс сообщить в Райенелл о его подозрениях насчет Олмстоуна.
– Я думаю, что Варлас мог обратиться за помощью к Вальгарду. И не верю, что он отказался от своей мести.
Когда Ник рассказал остальное – все, что знал, и блестящий, но опасный план Тории – Фейт разрывалась между потрясением, гневом и неверием.
– Ей нельзя этого делать, – решительно сказала она. – Как ты можешь отпускать ее прямо в логово врага?
Ник вспыхнул:
– Это не мое решение. Она королева, Фейт, и действует во благо своего народа и ради будущего королевства. Это тяжелая ответственность.
Фейт поморщилась, и Ник тут же осознал свою ошибку, поскольку в его резком тоне прозвучал горький упрек. Он не знал, через что ей пришлось пройти в Райенелле, и испытала ли она сама тяжесть короны…
– Там она не будет в безопасности, к тому же совсем одна, – тихо сказала Фейт, но не хуже его знала, что невозможно отговорить Торию от принятого решения.
– Она не будет одна. По крайней мере, в разуме. Я буду навещать ее по ночам и собирать информацию. Правда, не смогу взаимодействовать с ней, как это делаем мы, но я смогу внедрять мысли и чувства. И не позволю ей чувствовать себя одинокой.
Фейт тепло улыбнулась и взяла его за руку:
– Ты хороший, Ник.
Он покачал головой:
– Нет, вовсе нет. Я должен найти другой способ, чтобы не позволить ей оказаться в их руках, если дело примет худший оборот. Но у меня ничего нет мне нечего ей предложить, и я не знаю, как еще получить то, что нам нужно.
– С ней все будет хорошо. Тория одна из самый умных и жизнерадостных личностей среди всех, кого я знаю. И поймет, как лучше поступить в любой ситуации. А как только получит то, что нужно, сразу вернется домой.
Ник не собирался рассказывать ей о вполне реальном убивающем его плане Тории на тот случай, если Олмстоун не окажется врагом, но почувствовал, как Фейт крепче сжала его руку, и представил, как его отчаяние пропитало воздух.
– Думаю, Хай-Фэрроу больше не ее дом, – едва слышно признался он. – Может, она и собирается выяснить истинные намерения Варласа, но если не обнаружит в них злого умысла, то собирается заключить брачный союз с Тарли.
Потрясение Фейт передалось и ему.
– Она это не всерьез.
– Могу тебя заверить, все именно так.
– Но она ничего к нему не испытывает.
Ник не мог отрицать, что ее слова доставили ему радость, но не был высокомерным глупцом, чтобы поверить, что Фейт известно об истинных чувствах Тории, несмотря на откровения с ее стороны.
– Чувства – это роскошь, которую мы редко можем себе позволить, – тихо ответил Ник. Он ощутил ее понимание – возможно, даже страх, что подобная участь ждет и ее, реши она принять свое наследие.
– Я знаю тебя, Ник, неужели ты правда хочешь ее отпустить?
Ник встал, спрятав руки в карманы и уставившись в темноту.
– Да, если так она будет в безопасности.
– Я не понимаю…
Сердце Ника бешено колотилось, и ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы собраться с мыслями, чувствуя непреодолимую потребность объясниться, чтобы кто-то, кроме его демонов, узнал правду. Он окинул взглядом черно-серые завитки своего мрачного подсознания.
– Раньше он был зеленым, – безучастно произнес Ник, делая паузу, чтобы проглотить твердый комок в горле, мешавший дышать. – Мой туман, он всегда был темнее твоего, но прежде серый был зеленым. Прошло уже больше столетия, и часто я забываю об этом. – Он повернулся к ней, и Фейт встала, с грустью оглядываясь по сторонам.
– Что произошло?
Даже несмотря на то, что Фейт могла о нем подумать после рассказа о его вечных терзаниях, ему стало немного легче от того, что Ник собирался признаться – поведать историю, которую никому не рассказывал. Но должен был рассказать ей, должен заставить ее понять.
– После убийства моей матери я был так поглощен жаждой мести и поисками преступника. Отец пытался, но я всегда верил, что он мог бы сделать гораздо больше, учитывая, что она была королевой – его