Хлоя Пеньяранда – Королева у власти (страница 62)

Ты спросила о темных фейри и не зря боишься их, потому что верховный лорд Мордекай воскрес. Он властвует над Вальгардом, и до сих пор ему удавалось оставаться в тени.

Их сковал леденящий душу ужас, вселяя тревогу в сердца. Никто не мог предсказать масштабов того, с чем они столкнулись, – с чем-то невообразимым и зловещим, сулившим гибель, затаившуюся прямо у их границ. Ник был слишком шокирован, чтобы почувствовать облегчение от того, что злые поступки отца на протяжении десятилетий, его ненависть и злоба, отсутствие милосердия… не принадлежали ему. Не в полной мере.

Внезапно все обрело смысл. Он знал, что когда-то король был добрее. Но это не принесло ему никакого утешения.

Ник осмелился спросить:

– Мама знала об этом?

Ориелис снова посмотрела на него, и после ее мрачного кивка мир ушел у него из-под ног.

– Королева узнала об этом через те потайные ходы, которые привели вас к моей руине. Узнав об этом во время слежки за залом советов, она украла Рискиллиас, чтобы прийти ко мне. Она забрала руину и планировала вызвать меня перед королем, чтобы я могла разрушить наложенные чары.

– Но ей это не удалось, – тихо вставила Фейт.

Дух покачала головой:

– Ей были даны очень четкие указания, где спрятать руину в случае провала. Она доверилась одному близкому человеку, самому верному другу и горничной… твоей бабушке, Фейт.

Ник машинально посмотрел на Фейт. Ее глаза были широко распахнуты.

– Вот так Рискиллиас оказался во владении твоей матери. Твоя бабушка сбежала с ним в Райенелл, чтобы увезти камень подальше от короля. Твоя мама родилась уже в королевстве феникса.

Фейт выглядела потрясенной, и Ник вынужден был признать, что это стало для нее неожиданным ударом. Хотя он не знал, имела ли эта информация какое-то значение.

– Руины храмов сами по себе обладают огромной силой, но соединенные вместе, они образуют Тройственность, которая никогда не должна попадать в плохие руки.

Ник не успел осмыслить все это, когда в голове зазвенел один мучительный вопрос, ответ на который он боялся узнать, но на поиски которого потратил целое столетие.

– Что случилось с моей матерью? – Напряжение сковало все тело, когда Ориелис скользнула по нему извиняющимся взглядом – таким, который заставляет приготовиться к правде, рушащей миры.

– Я сожалею о страшной участи, которая выпала на ее долю, принц. И что сейчас именно я открою тебе правду, которой ты так жаждешь. Король Хай-Фэрроу узнал о ее намерениях и, будучи не в своем уме, увидел в ней лишь угрозу, а не любимую женщину и родственную душу.

Ник весь дрожал. Слова Духа ранили больнее любого удара за все века его существования.

– Король казнил ее. Лично. И обвинил бесшумного лазутчика, чтобы быстро отвести от себя подозрения.

Волна обжигающего гнева нахлынула на него, когда он процедил сквозь зубы:

– Ты лжешь.

– Нет. – Услышав тихий голос Тории, он резко повернулся к ней. Она вздрогнула, но он не мог справиться со злостью после обвинений в сторону отца. – Я была там, – едва слышно добавила она.

Пораженный признанием, Ник вырвал руку из ее руки, и она всхлипнула. Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами и невольно видел незнакомку.

– В тот день я отправилась искать его в кабинете, но обнаружила, что дверь слегка приоткрыта, и услышала голоса. Не стоило этого делать, но я осталась послушать всего на мгновение. Он говорил о плане, истории о ворвавшемся незнакомце, которая показалась мне тревожной, поэтому я попыталась заглянуть внутрь, а потом увидела ее. Она уже умерла. Там было так много крови. На ней… и на короле.

Я запаниковала и убежала. Я только недавно приехала в замок, и если он сотворил такое со своей половинкой… – Тория задыхалась от ужаса и горя, но он не мог утешить ее или найти хоть каплю сочувствия, опустошенный ее предательством. Все это время она скрывала это от него. – Мне очень жаль, Ник. Я так хотела сразу все тебе рассказать, но ты был сломлен ее смертью… Боялась, что знание может сделать с тобой, узнай ты о вине отца. Боялась, что он с тобой сделает, если ты узнаешь. – На ее бледном лице читалось отчаяние.

Ник покачал головой, но не мог даже смотреть на нее.

– Ник, пожалуйста, – всхлипнула она.

– Все это время… – Он умолк, не в силах договорить. Даже не зная, что сказать. Он хотел злиться, кричать и крушить все на своем пути. Предательство Тории было другого рода. Она понимала, что делает, что скрывает от него, даже зная, как много это для него значит.

Но его отец…

Ник обратился к Ориелис:

– Ты сказала, что мама верила, что ты можешь исправить вред, нанесенный моему отцу. Это все еще так? – спросил он низким спокойным голосом, сдерживая эмоции, выжигающие его изнутри.

Дух кивнула, но не ободряюще:

– Я могла бы. Все могло бы быть иначе, если бы у меня был шанс, когда твоя мать пыталась. Но по прошествии стольких лет его дух будет сломлен. Все, что он сделал под влиянием тьмы, будет отягощать его душу. Он вполне может молить о смерти, как только я верну ему свободу воли.

Это печальное откровение все же подарило ему надежду. Ник хотел убить отца за то, что он сделал с мамой… но должен был удостовериться, что от мучавшего его демона нет спасения.

Голос Фейт отвлек его от жестоких мыслей:

– Кто управляет волей короля?

Это был ключевой вопрос. Поглощенный горечью и гневом, он забыл о главном зле, которое обладало большим влиянием, чем они могли себе представить. Ник предположил, что это Вальгард и восставший из мертвых верховный лорд Мордекай. Но Ориелис назвала другое имя – то, которое они никогда бы не произнесли.

– Марвеллас.

Глава 39

Фейт

Фейт отшатнулась в холодном ужасе. Все это время она воспринимала связь с Марвеллас как благословение, считала честью называться ее наследницей. Но после непостижимого откровения все приобрело совершенно новое значение, что Дух Душ был злом, вырвавшимся на свободу, натравливающим королевства друг на друга.

Когда рождается зло, то появляется и способ его уничтожить.

Ответ лежал прямо перед ней с момента последней встречи с Ориелис. У Фейт закружилась голова от этой идеи. Это было больше нее – больше, чем кто-либо из них. Подумать только, Ориелис верила, что ей суждено остановить Марвеллас, потому что она приходилась ей дальней родственницей… это имело смысл. Но в то же время она была всего лишь человеком, человечком с ментальными способностями, которые едва ли представляли хотя бы небольшую угрозу перед лицом ее главного предка. Было еще кое-что, что она запомнила из своего последнего разговора с Ориелис: местонахождение Марвеллас было совершенно неизвестно.

Было бы логично предположить, что она укрылась в сердце конфликта, в Вальгарде, или в одном из завоеванных королевств. И приняла вид фейри с невообразимой силой. Было бы трудно скрыть это от всех, и проведя расследование – очень опасное расследование с проникновением на вражескую территорию, – возможно, ее удалось бы выследить.

– Боюсь, я больше не могу оставаться в вашем мире, – нарушила мрачную тишину Ориелис.

Видя, что ее фигура становится прозрачной, Фейт в отчаянии спросила:

– Как мне ее остановить?

– Сначала ты должна остановить короля Хай-Фэрроу, – печально ответила Богиня. – Он не должен заполучить Рискиллиас, Фейт. Ни при каких обстоятельствах. Нельзя, чтобы он собрал все руины, иначе все будет кончено, как только они попадут к Марвеллас.

Последнее наставление эхом разнеслось по комнате, когда Дух исчез.

Свет в коттедже резко потускнел, и можно было подумать, что наступил вечер. Фейт подождала, пока глаза привыкнут к освещению, прежде чем окинуть взглядом своих спутников, которые смотрели на нее.

Кроме Ника. Он уставился в пол, охваченный бушующими в душе эмоциями. После всего, что он узнал об отце и матери… Фейт отчаянно хотела утешить его, и было больно осознавать свою полную беспомощность.

Тория стояла совершенно растерянная и молчала, но держала себя в руках, и Фейт знала, что это было сделано только из уважения ко всем остальным в комнате.

Так много боли, отчаяния и злости в одной комнате, и у каждого из них была своя причина. Фейт изо всех сил старалась сохранить самообладание, но ей так хотелось остаться одной в своих покоях или в лесу, где она кричала бы во всю глотку и слушала, как эхо отзывается на ее страдания. Она воспользовалась моментом, чтобы заглянуть в каждое мрачное лицо. Ее друзья, даже Рейлан, который уже не раз доказывал свою верность.

Ориелис сказала, что сначала нужно остановить короля, и за этим указанием последовало звонкое напоминание о словах Отражения.

В твоем стремлении остановить короля Хай-Фэрроу один из близких поплатится жизнью…

Она не могла больше смотреть на друзей. И хотела оттолкнуть их, отгородиться от каждого, если это означало безопасность от неизбежной судьбы. Но в душе понимала, что это не остановит цепь событий, которые уже запущены.

Глава 40

Николас

Николас уперся обеими руками в каминную полку и наблюдал, как голубые языки пламени борются друг с другом, подобно эмоциям, бушующим у него в душе. Но сильнее всего ощущал боль разбитого сердца. По нескольким причинам.

Больше всего его ранила мысль о матери и ее жестокой смерти от руки короля, которому он доверял, и супруга, которого она любила. Было бы легче презирать и мстить убийце, если бы им оказался безликий наемник, в которого он верил прежде.