Хлоя Гонг – Наш неистовый конец (страница 33)

Внезапно воздух прорезал пронзительный душераздирающий вопль, не похожий ни на человечий, ни на звериный. Джульетта остановилась как вкопанная, отгоняя рукой дым. Дом, где она прятала Маршалла, находился намного дальше, а вопли доносились из здания через улицу.

– О, слава богу, – воскликнула Джульетта. Это был не ее схрон. Но тогда… что же горит?

Она пробежала оставшееся расстояние, срезав путь по темному проулку, и выбежала на широкую улицу, где присоединилась к толпе, собравшейся, чтобы посмотреть на пожар. Эти люди не убежали, а словно зачарованные глядели на ужасное зрелище, словно это конец света, от которого не скрыться.

– Я еще никогда не видел ничего подобного, – хрипло сказал старик, стоящий рядом.

– Это из-за кровной вражды, – ответил его спутник. – Надо думать, гангстеры стараются напоследок, до того как сюда явится Гоминьдан.

Джульетта прижала кулак к губам. Клубы дыма валили из здания, объятого огнем, а вокруг него, точно воины, окружившие замок неприятеля, стояли Тайлер и его люди.

Тайлер смеялся. Джульетта стояла слишком далеко и не могла слышать, что он говорит. В руке он держал горящую доску. Рев пламени частично заглушал истошные крики оставшихся в доме жителей. Женщины в ночных сорочках, старики и старухи молотили в закрытые окна, приглушенно кричали по-русски: «Спасите! Спасите!»

Из окна третьего этажа высунулась маленькая ручка, затем появилось маленькое личико, бледное и залитое слезами.

Но до того как кто-то что-то успел сделать, ребенок исчез в дыму.

Эти вопли казались такими странными – почти звериными, – потому что кричали дети.

Джульетта упала на колени, из ее горла рвались рыдания. Откуда-то сзади донесся другой крик – кричали тоже по-русски. Это прибыли Белые цветы, чтобы сражаться. Она не могла заставить себя бежать. Ее убьют, если она будет мешкать, жалкая и хрупкая, но не все ли равно, когда этот город так изломан? Они заслуживают смерти. Они все заслуживают смерти.

Джульетта резко втянула ртом воздух, когда чьи-то пальцы обхватили ее предплечья. Она едва не начала вырываться, но тут поняла, что это Маршалл Сео. Он тащил ее в ближайший переулок, и нижняя часть его лица была скрыта тряпицей. Как только они оказались в переулке, он сдернул с себя ткань и приложил палец к губам. Мимо входа в переулок пробежала группа Белых цветов.

Среди них был Рома, и на лице его был написан ужас. Несколько секунд спустя к нему с другой стороны подбежал Венедикт и, ткнув Рому в грудь, начал кричать.

Рома. Что он подумает? Она убежала, ничего ему не объяснив. Не заподозрит ли он, что она причастна к поджогу? Не посчитает ли, что их поездка в Гуньшань была всего лишь уловкой, попыткой выманить его из города, чтобы Алые могли напасть? На его месте Джульетта пришла бы именно к такому выводу. Она должна бы быть довольна – разве это не то, чего она хотела? Чтобы он возненавидел ее – так люто, чтобы больше не иметь с ней никаких дел.

Но вместо этого она расплакалась.

– Что натворил Тайлер? – прохрипела она. – Кто дал на это добро? Мой отец? Когда кровная вражда распространилась на невинных детей?

– Дело не только в кровной вражде, – тихо сказал Маршалл. Он скривился, затем вытер слезы с лица Джульетты. Мимо переулка спешили все новые гангстеры из обеих банд, и по звукам Джульетта поняла – между ними завязалась перестрелка.

– Шантажист обвел обе банды вокруг пальца. Алые думают, что деньги у них требовали Белые цветы, вот они и поспешили взять ситуацию в свои руки. Они показывают, что их нельзя безнаказанно злить. В атаку их повел Тайлер.

Джульетта вонзила ногти в ладони, но от боли ей не стало легче.

– Мне так жаль, – выдавила она из себя. – Мне так жаль, что у него такое злое сердце.

Маршалл нахмурился. Он старался не показывать своей муки, но это было видно по тому, как быстро он вытирал слезы, текущие по ее щекам. Когда-то она бы, наверное, испугалась проявлять слабость и сдержала эмоции. Но сейчас она не хотела притворяться, будто ничего не чувствует; сейчас она приняла бы жалость всего мира, если бы она могла унять ее боль.

– Самое большое зло кроется не в его сердце, – не согласился Маршалл и взглянул в конец переулка, слегка вздрогнув, когда звуки перестрелки стали ближе. – Моя дорогая Джульетта, он просто действует в интересах Алых. Самое большое зло заключается в том, что этот город так расколот, что позволяет творить подобные злодеяния.

Джульетта сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Воистину, все всегда упиралось в кровную вражду. В ненависть, которая вошла в плоть и кровь этого города, а не только в их сердца.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, вытирая с лица последнюю сырость. – Я же велела тебе никуда не выходить.

– Если бы я не вышел из дома, то ты была бы сейчас там, и Рома пристрелил бы тебя, – ответил Маршалл. – И я бы не услышал… – Он замолчал, и на его лице опять отразилась мука. – Я опоздал. Я бежал быстрее, чем остальные Белые цветы, но не смог предотвратить поджог.

– И хорошо, что ты не попытался этого сделать. – Джульетта выпрямилась и вскинула голову, заставив Маршалла посмотреть на нее. – Это того не стоит, ты меня понимаешь? Я не смогу избавиться от Тайлера, если ты сыграешь в его пользу, открыв, что жив.

Но Маршалл просто смотрел на выход из переулка. Для человека, который обычно не закрывал рта, он был сейчас до странности молчалив.

– Марш, – снова начала Джульетта.

– Да, – отозвался он. – Да, я знаю.

Джульетта прикусила внутреннюю поверхность своих щек, вздрогнув, когда крики стали громче.

– Мне надо сбегать на территорию Алых и привести помощь, – с сожалением сказала она. – Какими бы гнусными ни были Тайлер и его подручные, я не могу просто стоять и смотреть, как враги одолевают их. – Она замолчала, затем сделала долгий выдох. – Иди, Маршалл, помоги ему.

Маршалл посмотрел на нее.

– Что?

– Иди помоги Венедикту, – уточнила Джульетта. – У тебя такой вид, будто от бессилия ты сам не свой.

Маршалл уже оборачивал повязку вокруг лица. Затем, подняв капюшон куртки, он сделался и вовсе неузнаваемым, став частью быстро опускающейся темноты.

– Будь осторожна, – сказал он.

Еще звуки стрельбы.

– Это мне следовало бы попросить тебя быть осторожным, – отозвалась Джульетта. – Поспеши.

Маршалл убежал, чтобы присоединиться к очередной схватке кровной вражды, раздирающей город на куски. А Джульетта отступила, чтобы привести свежие силы, которые здесь ждала смерть.

Венедикт почти ничего не видел из-за застилающей его зрение красной пелены. Он точно не знал, откуда она взялась – от ярости или от того, что на лбу у него была рана и на глаза стекала кровь.

– Иди сюда, – кричал ему Рома. Его кузен прятался за автомобилем с пистолетом в руке, а сам Венедикт стоял за фонарным столбом, представлявшим собой плохую защиту. Впереди Алые вели перестрелку с остальными Белыми цветами, и, похоже, преимущество было не на стороне Белых цветов. К Алым прибывали все новые, несмотря на то, что здесь была территория Белых цветов. Видимо, кто-то из Алых собрал людей еще тогда, когда все только начиналось. А Белым цветам не повезло.

– Какой смысл прятаться? – спросил Венедикт. И, стоя за своим укрытием, выстрелил. Пуля попала Алому в ногу.

– Я прошу тебя не прятаться. – Рома досадливо крякнул, затем вдруг выпрямился и выстрелил, после чего пригнулся опять. – Я прошу тебя подбежать сюда, чтобы мы оба могли уйти. Это становится похожим на бойню.

Красная пелена перед глазами Венедикта сменилась слепяще белой. На землю опустилась ночь, и вокруг них было бы темно, если бы не бушующее пламя, пожирающее дом и его обитателей.

– Мы не можем просто уйти, – рявкнул Венедикт.

– Ты же Монтеков, – зло бросил Рома. – Ты должен понимать, когда нужно уступить. Именно благодаря этому пониманию мы до сих пор живы.

Монтеков. Венедикт сморщился, будто съел какую-то гниль. Именно потому, что он носит фамилию Монтеков, он и очутился здесь – в гуще лютой кровной вражды, и рядом с ним есть только его кузен, а больше никого.

– Нет, – сказал он. – Я не дам деру. – И бросился бежать туда, где бушевала схватка.

– Веня! – закричал Рома ему вслед.

Рома подбежал к нему, прикрывая его своим телом, и они оба принялись быстро стрелять. Но улица превратилась в поле битвы. Хотя у них заканчивались патроны, гангстеры не боялись рукопашной, и прежде чем Венедикт успел закричать, чтобы предупредить своего кузена, на Рому набросился Алый с ножом в руке.

Рома выругался и едва сумел увернуться. Когда Алый бросился на него снова, из их схватки ничего уже было не разобрать в темноте, к тому же Венедикту надо было самому успевать отбиваться – сначала пуля, пролетевшая над самым ухом, затем клинок, полоснувший его предплечье, когда он бросился на землю.

Земля сотряслась – огонь добрался до газовой трубы, раздался оглушительный взрыв, и верхняя часть дома рухнула.

Венедикт, шатаясь, встал на ноги. Его мать погибла, став жертвой кровной вражды. Никто не сообщил ему, как именно это произошло, потому что тогда ему было всего пять лет, но он все равно постарался выяснить детали. Он знал, что после того, как ее убили – она оказалась случайной жертвой перестрелки, – ее тело сожгли прямо в переулке, так что от нее остался только пепел.