Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 54)
– У дочери нет телефона. Ее мобильник у меня.
Она очень легкоранима, Кэл это знает. И все-таки оставил дочь одну, без защиты. Что он, черт возьми, наделал?!
Шона кладет ему руки на плечи, пытается успокоить:
– Скорее всего, Крисси уже в гостинице. Или Джеймс. Я немедленно туда поеду. Если Крисси там нет, я спущусь по тропе. А вы отправляйтесь к водопаду тем путем, которым мы шли на службу. Тогда мы их не пропустим.
– Хорошо.
Шона еще что-то говорит ему, но Кэл не слышит. Он уже бежит.
Глава шестьдесят пятая
– Все хорошо, Руби, тихо, моя девочка.
Отвязав поводья, Лейла достает из кармана мятную конфетку. Лошадь с хрустом разгрызает ее и тычется носом, требуя еще; характерный свежий аромат разносится вокруг. Стоит Лейле выбраться из ущелья и отойти от водопада, ей в голову опять лезут мрачные мысли. Словно с нее спадает волшебное заклятие, разрушая тихое, безмятежное счастье.
А когда Лейла перекидывает ногу через спину кобылы, она слышит треск веток. Громкий треск чуть выше по тропе. Джон возвращается! Неужели он не смог от нее уйти? Неужели передумал? Наплевал на встречу и свои обязательства? Лейла ощущает странный задор: она уже готова вновь поверить в свою власть над Джоном, в силу своих колдовских чар, способных привязать его к ней.
Но из листвы возникает не Джон. «Не может быть!» – мелькает в голове.
– Какого черта ты здесь делаешь?
Лошадь вздрагивает от ее сурового тона, и Лейла, туже натянув повод одной рукой, гладит и успокаивает ее другой.
– Мне стало интересно, что ты забыла в этом лесу.
– Ты следил за мной, как любопытный Том? Похоже, на что-то другое с девушками тебе рассчитывать не приходится.
Тон Лейлы презрителен. В ней закипает гнев от одной мысли о том, что он наблюдал за ней, голой и стонущей, распластанной на камнях у водопада, забывшейся от страсти так, как она не забывалась ни с кем. Он наблюдал и тащился от этого. Лейлу бросает в жар.
– Я видел более чем достаточно. – Откинув голову, он передразнивает ее экстаз. – «Ах, Джон, ох, Джон…»
Его язвительный смех обжигает ее.
– Убирайся! Пошел прочь!
Но он не уходит, а устремляется к ней с перекосившей лицо ненавистью. Лошадь сбивается с шага, пятится, пошатывается, напуганная внезапным движением.
– Что ты делаешь? – в панике вскрикивает Лейла.
Он пытается схватить поводья, и Руби встает на дыбы. Всего миг. Один миг неопределенности в воздухе.
Лейла никогда не падала – она держалась в седле лучше всех парней в конюшне. Но в тот момент, когда Руби отшатывается, Лейла ударяется плечом о низкую ветку дерева. И, ошарашенная и растерянная, летит на землю, застряв в стремени ногой. Руби делает рывок, но эластичный предохранительный хомут безопасного стремени не открывается. Лейла кричит, девушку охватывает паника. Она врезается в дерево, стремя лопается, и в то же мгновение Лейла ощущает, как ее нога с хрустом ломается. Она снова вскрикивает от жгучей боли, ее тошнит, перед глазами пляшут черные точки.
Лейла лежит, ошеломленная и подавленная, прислушиваясь к тому, как мечется в панике Руби, налетая на стволы и ветви в отчаянном желании ускакать. Плечо девушки ободрано до крови, в ноге пульсирует боль. Лейла задыхается, ловит ртом воздух, каждый выдох сопровождается каким-то надрывным хрипом. Она понимает: эти хрипы вырываются из ее горла. В ушах стоит гул, неотличимый от шума воды. А перед глазами только плотный навес из листвы, переплетенные ветви да чернота.
А потом над ее лицом нависает чужое. Лейла из последних сил втягивает воздух, пытаясь сесть, но он ногой толкает ее назад.
– Отвали от меня, – еле шепчет она. К ненависти примешивается смущение.
Ей нужно добраться до Руби – напуганная кобыла может убежать домой, к конюшне, до которой несколько миль. Лейле туда теперь не дойти.
А он садится на нее верхом, сдавливая грудь. Лейла силится вдохнуть, но…
– Я не могу дышать. – На эти слова уходит почти весь запас воздуха из легких.
Он смотрит на нее, и при виде нездорового возбуждения в его глазах внутри у Лейлы все холодеет.
– Ты, сука! – Он хватает ее за волосы и при каждом слове бьет головой о землю. – Я. Тебя. Ненавижу.
– Пожалуйста, – хрипит Лейла. – Прости меня…
Она больше не в силах выговорить ни слова, а его руки шарят по ее телу, щиплют, больно сдавливают плоть – это так не похоже на ласки Джона. Лейла старается об этом не думать, глядя на крошечный лоскут неба над головой. Далекая, несбыточная мечта…
А потом его руки подбираются к ее шее, и Лейла приходит в себя: новая волна паники захлестывает девушку. Она пытается оттолкнуть его, но ее руки пригвождены к земле и лишь беспомощно царапают ногтями грязь.
Нет!
Там, высоко, листья нашептывают свои тайны. Перед глазами Лейлы проносятся покрытые мхом валуны – такие яркие, такие манящие, что только феям на них танцевать по ночам. Это последнее, что видит Лейла…
Глава шестьдесят шестая
Он бежит недостаточно быстро. Кэл забыл, как работают мышцы, у него не получается двигаться быстрее. Тропа неровная, и Кэл вынужден смотреть под ноги – ему нельзя споткнуться и упасть. Пока он ломает зеленые листья папоротников, преграждающих путь, его мысли заняты Крисси. Сердце затравленно стучит в груди, ужас леденит кровь, дыхание тяжелое, учащенное, и по спине стекает пот.
Чем выше он взбирается, тем сильнее колет в боку, по животу разливается боль. Надо было следить за физической формой. А что, если с Крисси что-нибудь случится из-за того, что он не в состоянии бежать быстрее? Кэл не сможет тогда жить. Страшные мысли проносятся в мозгу Кэла, пока ноги отмеряют шаги по тропе, а тело сотрясается при каждом ударе о камень. Безжалостное воображение рисует в самых ярких красках жуткие сцены, худшие последствия. Комбинацию всех ужасающих преступлений, которые он освещал в своих программах. Кэл уже не способен рассуждать трезво и рационально.
Когда он достигает провала в стене, преодолевает преграду из упавших камней, все его тело ноет – нет, воет! – от истощения. Но Кэл упорно продолжает продираться вперед. Ветви хлещут его по лицу, побеги ежевики вонзают свои колючки в одежду, норовят задержать его, оттащить назад.
Кэл убежден, что найдет тело дочери, и, выбравшись на поляну, не верит собственным глазам: Крисси на месте, снимает полотно с мольберта и аккуратно размещает его на валуне.
Это параллельный мир, галлюцинация! Арчи Джеймс тоже там. Он стоит рядом с болтающей Крисси, смотрит вдаль поверх ее плеча. Шум водопада замаскировал приближение Кэла, но, когда он издает возглас, оба оборачиваются и в недоумении замирают. Кэлу наплевать, что он выглядит со стороны безумцем – волосы встали дыбом, пот струится по лицу ручьями.
– Папа? Я думала, что мы встретимся в гостинице… Разве мы не так договорились? А мистер Джеймс… захотел остаться и посмотреть, какой получится картина… – Дочь запинается, и Кэла берет оторопь.
Он осознает: ему надо скрыть свою панику. Арчи стоит слишком близко к Крисси, и они оба… слишком близко к кромке водопада.
– Да? А я забыл… Конечно, мы договорились о встрече в гостинице, – выпаливает Кэл. – Ты готова, Крис? Иди сюда.
– А разве вам не нужно рассортировать краски? – спрашивает Арчи.
– И так сойдет. – Крисси сваливает краски в сумку.
И это убеждает Кэла – она тоже чувствует: что-то не так.
– Мы рассортируем их потом. – Кэл делает все, чтобы его голос звучал ровно, но отчаянное желание скорее увести дочь подальше от Арчи Джеймса подавить не получается. Здравомыслие и спокойствие покидают его. Все, о чем он может думать, – это Марго и Лейла.
– К чему такая спешка? – От вкрадчивого тона Арчи Джеймса по коже Кэла пробегают мурашки.
Ему не удается скрыть своего отвращения – во взгляде отельера Кэл замечает подозрение, от его дружелюбия не остается и следа. Кэл протягивает к дочери руку и молча подзывает ее к себе. Он должен отвести ее от опасного края.
Сумка Крисси выскальзывает из рук и падает на землю, ее лицо кажется белее мела под пологом листвы, пока она шагает к нему. Со вздохом облегчения Кэл хватает дочь и заслоняет ее своим телом.
– Ступай по тропке, Крис. Я тебя догоню. Я донесу твои вещи.
Крисси кивает, и Кэл ощущает облегчение, ведь дочь с каждым шагом удаляется от водопада. У Кэла нет желания вступать в схватку с Джеймсом, изобличать его. Но, приближаясь к Арчи, он не может справиться с собой. Его вдруг захлестывает волна ярости.
– Вам тогда сошло это с рук, – шипит он, поднимая с земли рюкзак Крисси.
Гнев за Лейлу, за всех женщин, отнятых у семей и замученных до смерти самонадеянными, наглыми убийцами, застилает Кэлу глаза. В голове проносятся воспоминания о Дюбуа, его слова, ухмылки и издевки. Что заставляет этих негодяев злорадствовать? У Арчи Джеймса не хватило такта остаться в стороне, не приходить на поминальную службу. Он стоял рядом с Джин и спокойно наблюдал, как несчастную мать терзало горе. Более того, Джеймс сидел на тех самых камнях, где нашли Лейлу, где
Ухмылка Арчи угрюма, но он кажется довольным. Понизив голос, в котором звучит ненависть, он произносит:
– Не понимаю, о чем вы говорите.
– Из-за того что вы тогда лишились штанов, она лишилась жизни? Не кажется ли вам, что это неравноценный обмен?