Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 45)

– Она не ограничивалась персоналом.

– Откуда вы знаете?

– Вам лучше уйти.

– Так расскажите мне, и я уйду.

Джим сплевывает на опилки, и Кэл снова поражается глубине той ненависти, какую он питает к человеку, пропавшему больше тридцати лет назад.

– Я ее видел.

– Где? Когда?

– Она села в роскошную тачку в конце подъездной аллеи гостиницы. Новенький «Дискавери» без единой царапины, – усмехается Джим.

– Когда это было?

Джим пожимает плечами:

– Примерно в то же время, когда она пропала.

– И вы не думали рассказать об этом полиции?

Глаза Джима вспыхивают.

– Да как-то вылетело из головы. – Он отступает назад. – Уходите.

– Подождите. Вы не разглядели человека в той машине? – Кэл видит, как на лице Джима отражается беспокойство. Он знает что-то еще! – Вы недолюбливали Лейлу, я понимаю. Она, конечно, не была святой. Но Тэм и Джин, ее родители, – очень хорошие люди. Они не заслужили такого. Им важно знать, что случилось с их дочерью.

– Я не хочу, чтобы меня в это впутывали.

– Самый быстрый способ избавиться от меня – это рассказать все, что вы знаете.

– Ладно. Только выключите эту штуку.

Кэл делает вид, будто выключает аппаратуру.

– Он был намного старше. В отцы ей годился. Волосы с проседью, шикарная рубашка. Это все, что я видел. Я за ними не шпионил.

– Вы бы узнали того человека, если бы я его нашел?

– Хрен его знает…

Джим доходит до теплушки и хлопает дверью. Проводив его взглядом, Кэл переводит глаза на пилу. Она молчит, но зубья у нее острые, и ствол дерева, в который они вонзились, лежит на земле, разрубленный на части.

Глава пятьдесят четвертая

Крисси осваивается. По возвращении Кэл находит ее болтающей с Мэриленой на кухне. Встав в дверях, Кэл несколько секунд наблюдает за тем, как они чаевничают с бисквитами за старым фермерским столом, потерявшим цвет за долгие годы использования. Лицо дочери уже не напряжено, а расслаблено, плечи не так зажаты. В свое время Кэл практически потерял мать, а его собственный брак терпит крушение. Хоть бы с Крисси было все в порядке! Он приложит для этого все усилия.

– Привет, пап. – Заметив его, дочь ухмыляется и машет учебником. – Я не сачкую. Мэрилена проверяет меня.

– Крисси не мешает вам заниматься своими делами? – спрашивает Кэл хозяйку, обеспокоенный тем, что они злоупотребляют ее гостеприимством.

– Мне нравится общаться с ней. – Мэрилена легонько шлепает его полотенцем по плечу.

– Мне нужно снова отъехать, проинтервьюировать еще кое-кого. Крисси, можешь поехать со мной, если хочешь.

– Я должна сделать пару эскизов… а потом я думала погулять по полям и попробовать набросать несколько пейзажей… Если ты не против.

– Конечно, не против. Увидимся позже.

Дочь так и не просит вернуть ее мобильник.

Он паркуется около аккуратного серого домика в поместье на окраине Инверури. За домом виднеются поля, ощетинившиеся стерней, и излучина реки, прорезающая низину. Ирен несет корзину с выстиранным бельем и пакет с прищепками.

– Здравствуйте, Ирен. Найдете для меня минутку? – Кэл взмахивает бумажным свертком. – Я привез слоеные булочки.

– Исправляетесь! Может, вы и белье за меня повесите? – хихикает Ирен.

Кэл легко представляет ее за барной стойкой – чувство юмора и умение оживлять любой разговор располагают к ней людей. Но в то же время Ирен производит впечатление человека, в шутках которого лишь доля шутки.

– Повешу, если нужно.

– Что ж, за дело! Развесим это на веревке, а потом заварю чай к вашим булочкам.

Газон радует глаз сочной зеленью. Как, впрочем, и все сады здесь. Гибкие стебли сырой травы приятно пружинят под ногами.

Ирен вытаскивает из корзины простыни и вешает их так, чтобы они развевались на ветру. Кэл подает ей прищепки и поглядывает на небо – оно опять в свинцовых тучах, угрожающих в любой момент разразиться дождем. Ирен перехватывает его встревоженный взгляд:

– Оно высохнет в мгновение ока.

И вот Кэл уже сидит на кухне в тыльной части дома. Его ноги обвила пестрая кошка. Кэл внимательно рассматривает комнату, чтобы потом описать ее в мельчайших подробностях. Кухня безупречно чистая, ни единого пятнышка. Ламинат блестит, раковина сияет белизной.

– Извините за нее… – Ирен пытается отпихнуть от Кэла кошку. – Это Нина. Ей постоянно хочется ласки.

– Все нормально. – Кэл почесывает мягкую шерстку на голове кошки, гладит ей бочок, а та упивается вниманием гостя. – Я люблю кошек.

Ирен ставит перед ним чашку с чаем и занимает стул напротив в ожидании, когда Кэл заговорит.

– Я хотел у вас спросить: не встречалась ли Лейла в гостинице с кем-нибудь еще кроме Стивена? С кем-то из постояльцев, к примеру?

Ирен ерзает на стуле.

– Об этой девчушке все время ходили сплетни. Трудно было понять, что правда, а что люди болтали со зла.

– Значит, у нее мог кто-то быть?

Ирен выглядывает в окно, за которым на веревке пляшут простыни. Кэл ждет: ее опять мучает внутренний конфликт, и он это чувствует. Как же время и жизненный опыт влияют на восприятие прошлого! Порой происходит такое переосмысление, такая переоценка, что черное превращается в белое, а то, что ты считал верным, оказывается неправильным. И наоборот. Кэл по себе это знает. Наконец Ирен поворачивается к нему, и он видит в ее глазах слезы.

– Когда Лейла только пропала, мне казалось, что… нехорошо о ней сплетничать. Я боялась, что это отразится на поисках, что люди не станут искать ее с должным рвением. Понимаете?

Кэл кивает.

– А сейчас, – продолжает Ирен, – стоит мне подумать о том, что она лежала там все это время… Я постоянно терзаюсь вопросом: а если бы я решилась рассказать, может…

– Лейла умерла до того, как ее стали искать, Ирен. Скорее всего, еще до того, как лошадь вернулась в конюшню. И даже если бы вы все рассказали, вы бы ее не спасли.

Кэл вспоминает, как была свернута шея Лейлы. И стремя неподалеку…

– Я бы солгала, сказав, что меня это не тяготит. Я не ожидала, что ее найдут так близко от гостиницы спустя столь долгое время, – вздыхает Ирен. – Возможно, она там занималась чем-то с гостем. Я не уверена, но…

– Но и не отвергаете такой возможности. Почему?

– Как-то ночью я передвигала в коридоре ящики с вином. Лейла спустилась по служебной лестнице, а было уже поздно… слишком поздно для того, чтобы быть в гостинице. Вот почему я обратила внимание. Она плакала… и выглядела так… словно что-то случилось.

– Она вас видела?

– Да, но не остановилась. Выскочила на улицу через заднюю дверь, а я вернулась к бутылкам. Лейла была не из тех, кто ищет утешения, когда расстроен. А я раньше никогда не видела ее плачущей. Да и после того случая тоже. А потом я вспомнила… Только было поздно. Примерно в то же время мы обслуживали частный ланч какой-то нефтяной компании. Один мужчина так смотрел на Лейлу! Он буквально пожирал ее глазами. Она ходила пунцовой от смущения.

– Лейла была красавицей. Ничего удивительного.

– Да, но его Лейла игнорировала иначе. Не так, как прочих мужчин. Вообще-то она любила пофлиртовать. И на чаевых это сказывалось. А тогда мне даже подумалось, что они знакомы.

– А что вы можете сказать о том человеке?

– Немногое. Лет сорока… Волосы с проседью, на вид привлекательный, холеный.

– А название нефтяной компании не припомните?