Хизер Критчлоу – Убитые девушки (страница 18)
Лейла улыбается:
– Это не проблема.
Из последней конюшни доносится глухой стук. Лейла уже закончила выгребать навоз, предварительно подкрепившись рулетами с беконом и теплым кофе на кухне фермерского дома. Остановившись у двери, она наблюдает за тем, как Джим сметает древесные опилки в аккуратную подстилку в стойле. Сбоку от него стоит тачка, полная конских экскрементов, слипшихся со старыми опилками.
– Я отвезу ее вместо тебя. – Зайдя в стойло, Лейла берется за ручки тачки.
Они с Джимом оказываются так близко в тесном пахучем пространстве. Лицо парня розовеет, он прячет глаза под нависшими волосами.
– Спасибо.
Лейла улыбается, наслаждаясь тем, как он, взволнованный, начинает суетиться еще больше. Потом она отвозит тачку к уже перепревающей куче навоза высотой футов в шесть, вываливает содержимое поверх кучи и приминает ногами. Несколько комочков древесных опилок разлетается в стороны. Лейла всматривается в тучи на горизонте: интересно, не отменят ли уроки? Не окажется ли погода слишком плохой для маленьких неженок, которых привозят сюда родители в роскошных автомобилях? Внезапно у нее возникает странное ощущение, под стать панике. Встряхнувшись, Лейла возвращается и прислоняет тачку к стене.
Джим держит в руках недоуздок и повод.
– Даг разрешил нам взять на часок Герцогиню и Зигги. – Парень выглядит таким воодушевленным, таким беззащитным.
Глядя на то, как он резво шагает к полю, Лейла пытается побороть странное чувство беспокойства. А потом вдруг бросается бежать за Джимом. Догнав парня, Лейла ерошит его волосы. Поначалу по-дружески, а потом все настойчивей, слишком долго – пока тот не отстраняется от нее.
– Не надо.
– Не будь таким ребенком.
Дальше они идут в полном молчании. «Ну вот, он уже дуется», – сожалеет Лейла: не стоило поддразнивать парня. Ей не хочется, чтобы возникшее напряжение испортило день. Девушка прикасается к его руке:
– Ладно тебе, Джимми. Ну прости. Я не хотела тебя обидеть. Давай наперегонки к полю?
Не дожидаясь ответа, Лейла срывается с места. Через сотню ярдов она оборачивается и видит, что парень колеблется.
– Давай!
Джимми неохотно ускоряет шаг. Подождав, когда он с ней поравняется, Лейла пулей устремляется вперед. Она слышит, как Джим за ее спиной набирает скорость, ступни скользят по камушкам на грунтовке. Лейла ощущает прилив приятного ужаса оттого, что за ней гонятся, теряет ощущение реальности, бежит от нее к чему-то более простому и чистому. Они мчатся по склону холма без оглядки, как дети. И одновременно вбегают в ворота, едва переводя дух. Согнувшись, Лейла ловит ртом воздух и заливисто хохочет. Наклонив голову, она старается перехватить взгляд Джима, но бьющее в глаза солнце не дает ей разглядеть выражение его лица.
Они выводят лошадей, быстро чистят их и седлают. Обычно Лейла предпочитает кататься верхом одна, но сегодня их с Джимом объединила эта дружеская атмосфера. В поле они дают лошадям волю, и Лейла наслаждается тем, как животные согласуют темп: несутся галопом бок о бок с идеальной синхронностью. Лейла и Джим катаются больше часа, и девушке удается стряхнуть с себя всю усталость, злость, гнев и горечь предыдущих дней. Какое же это облегчение – вырваться от чего-то, не поддающегося ее пониманию!
Вернувшись в конюшню, Лейла соскальзывает с Герцогини и ухмыляется:
– Спасибо. Мне это было нужно.
Парень краснеет, и Лейла переключается на Герцогиню. Расседлав кобылу, она протирает ее взмыленную спину. Джим опять ведет себя как-то странно. Ну почему в жизни все так сложно?
– Лейла… – Не закрывая ворота, Джим наблюдает за тем, как она отпускает Герцогиню. Вволю нарезвившись, кобыла начинает валяться в грязи. – Может, сходим с тобой как-нибудь в паб?
Предложение обескураживает Лейлу. Джимми для нее почти как младший брат. Но никак не парень, с которым она готова пойти на свидание. Искушение послать его почти побеждает, но при взгляде на побагровевшую шею Джимми Лейла испытывает мучительное замешательство.
– Ах, Джимми, я не знаю…
Лицо парня мрачнеет. Лейла замечает, как в его глазах загорается неприязнь. Или отвращение? Это шокирует девушку. Джимми отворачивается.
– Джимми, не глупи.
– Ты просто динамщица, Лейла. Только дразнишь, но не даешь.
Язвительность в тоне парня застает ее врасплох. В другой раз она бы не преминула поставить его на место, но сегодня, когда она расслабилась и перестала держать оборону, что-то сдерживает ее и наполняет глаза слезами. Лейла ничего не говорит, только смотрит, как Джимми – один – спускается с холма. И не понимает, почему на душе у нее делается так тревожно.
Глава девятнадцатая
Кэл оставляет машину на вершине холма, на широкой обочине проселочной дороги. Отсюда открывается хороший обзор. Большинство окрестных выгонов покрыто черными проплешинами грязи и следов от копыт. Кэл насчитывает двадцать лошадей, щиплющих низкую траву. И спускается к конюшням, расположенным на середине склона, пешком, описывая слушателям окрестности.
Вот по этой дороге Лейла поехала кататься в тот злосчастный день. И этими видами могла любоваться… в последний раз. Интересно, она оглядывалась назад? Подозревала, что ее ждало впереди? А может, знала?
После ее исчезновения так никого и не арестовали. Полиция допрашивала Стивена, но не нашла оснований для предъявления обвинения. В таких делах, как это, чужаки редко оказываются замешаны. Но случай Лейлы исключительный. Следил ли кто-нибудь за ней, когда она поехала кататься? Пересеклась ли Лейла во время прогулки с убийцей? Похоже, зацикленность Кэла на Дюбуа накладывает отпечаток на его восприятие мира. И уже в тысячный раз он задается вопросом: как детектив Фулдс отнеслась к той информации, что он переслал ей по электронной почте? Сочла ли нужным что-то предпринять?
Отбросив эти мысли, Кэл расправляет усталые плечи и спускается к старому фермерскому дому, обрамленному с обеих сторон конюшнями и недавно построенными сенными сараями. Путь ему преграждают железные ворота с пятью горизонтальными перекладинами. В памяти всплывают снимки с полицейскими машинами, припаркованными здесь. Тогда ворот не было.
– Чем я могу вам помочь?
Из конюшни выходит женщина в стеганой безрукавке, брюках и сапогах для верховой езды. И, задвинув засов на двери, направляется к нему. Внутри ржет и нетерпеливо бьет в дверь копытом лошадь.
– Тихо, Звездочка, – увещевает кобылу женщина; в руке она держит пластиковую щетку.
Лошадь энергично трясет головой вверх-вниз, вверх-вниз.
– Моя дочка всегда мечтала о лошади, – говорит Кэл, растягивая губы в самой безобидной и обаятельной улыбке.
– Наши лошади не продаются.
Женщине, должно быть, под пятьдесят. Кожа у нее красноватая, обветренная; белокурые волосы стянуты на затылке в пучок, скрепленный сеточкой и заколками, как будто она приготовилась выйти на выводной круг. Кэл вытаскивает корреспондентское удостоверение. Женщина, прищурившись, рассматривает документ и ждет, что он скажет.
– Я Кэл Ловетт. Не беспокойтесь. Я здесь не ради покупки пони. Я делаю подкаст про случай с Лейлой Макки.
Пробившееся сквозь пелену облаков солнце бьет женщине прямо в лицо, и ей приходится прикрывать глаза рукой. Но от взгляда Кэла не ускользает отразившееся в них недоверие: какой-то южанин, скорее всего лишенный чуткости и не имеющий понятия о деликатности, вторгается в их жизнь и хочет в одночасье раскрыть тайну, не разгаданную за столько лет! Но что Кэл всегда умел, так это уговаривать людей, менять их мнение и привлекать на свою сторону.
– Я не стал бы вас беспокоить, – начинает он закидывать сеть, – но я помогаю ее семье разобраться в случившемся, получить ответы на кое-какие вопросы и…
– Вы помогаете Джин и Тэму? Они об этом знают? – Подозрительность женщины еще не рассеялась, но тон стал теплее.
– Да. Мне просто захотелось посмотреть, где Лейла Макки проводила так много времени. Я знаю, что это место много значило для нее.
Кэл ждет – женщина размышляет.
– Мне надо удостовериться у Джин и Тэма, что вы говорите правду.
– Так и есть, даю вам слово. Мы можем позвонить им прямо сейчас.
Женщина не двигается, и Кэл, толкнув створку ворот, ступает на ее территорию.
– Что ж, ладно. Я Бриджит, – представляется незнакомка.
– Спасибо, Бриджит, я очень ценю вашу отзывчивость, – с облегчением выдыхает Кэл.
Под его ногами хрустит крупная серая галька, выстилающая путь к желобчатой бетонной отмостке вокруг конюшни. Туча внезапно скрывает солнце, и в тени сразу становится зябко.
– Вы и тогда здесь жили?
Бриджит кивает.
– А Лейлу вы помните?
– Мне было тринадцать. Я помню ее.
Бриджит бросает пластиковую щетку в поддон с инвентарем для ухода за лошадьми.
– Подождите минутку. – Она устремляется к дому, оставив Кэла рядом с возбужденной кобылой.
Он протягивает к лошади руку, но, заметив, что Звездочка отводит уши назад, не решается ее погладить. И опять задумывается о Лейле, пытаясь представить ее здесь. Он видел фотографию, запечатлевшую, как она перепрыгивает верхом на лошади канаву – с непокрытой головой и развевающимися по ветру волосами.
Кэл обходит двор, заглядывая в пустые стойла с подстилкой из древесных опилок высотой в целый фут, аккуратно разровненной граблями, но все еще источающей резкий запах. И вспоминает другую фотографию, сделанную еще до его рождения: на ней сестра катается на пони по пляжу. Мать хранила ее на полке над камином, но после исчезновения Марго все ее снимки были убраны.