Хиёко Курису – Лунная почтовая служба (страница 2)
Когда я услышала, что это двадцатидвухлетняя девушка с завода, куда он перешел работать, то почувствовала скорее ненависть, нежели злость или печаль. Ей столько же, сколько было мне, когда мы начали встречаться! У нее еще есть те шесть лет, что я потеряла.
Он злится на меня, что я не бросаю работу! А сам-то якобы всего раз оступился, когда не смог отказать позвавшей его даме.
Масаси, оправдываясь подобным образом, выглядел самым отстраненным человеком на свете.
– Почему ты мне говоришь, что это причина разрыва со мной? Разве не ты изменяешь?
Я намекнула, чтобы он отказался от ребенка и расстался с любовницей. Считала свой поступок верным и наивно полагала, что смогу когда-нибудь простить Масаси. Даже столкнувшись с изменой, я все еще не отказывалась от брака.
Однако слова, неуверенно брошенные Масаси, пронзили меня до дрожи.
– Дети невинны.
Жестоко. Я ничего не могла сказать в ответ – все складывалось так, будто это я внезапно виновата во всем.
Следующие минуты я рыдала и металась по комнате. Бросила в него стоявшую рядом коробку с бумажными платочками, а он не стал даже уклоняться, так и остался терпеливо ждать, опустив глаза. Казалось, Масаси признавал, что заслуживает осуждения, или надеялся таким образом загладить вину.
Когда я поняла, что, сколько бы я ни плакала и ни причитала, ситуация все равно не изменится, то, измученная, покинула комнату Масаси. Он извинялся много раз, но я даже не оглянулась. А теперь стояла здесь.
Слезы опять душили меня, и я вся сжалась перед храмом. Если так и продолжу плакать, то вся вода выльется из меня, и я превращусь в иссохшую мумию.
– Чувствую себя дурой.
Мне стало смешно: если такое произойдет, то Масаси и его девица точно будут считать себя виноватыми. Но сколько бы времени ни прошло, а только из-за того, что ребенок любовницы растет в ее утробе, в мумию я точно не превращусь…
– Хм.
Предавшись воспоминаниям, я опять заплакала, а подняв голову, почувствовала что-то странное в окружающем храм пейзаже. Я огляделась, пытаясь понять причину, и кое-что заметила. За святилищем все деревья были вырублены, а трава скошена. Что-то в этом чувствовалось неестественное.
Подойдя поближе посмотреть, что же там такое, я очень удивилась. Сразу от расчищенной поляны шла прямая тропа, а за ней тянулась торговая улочка.
– Не может быть… В таком месте?
По обеим сторонам немощеной гравийной дороги выстроились невысокие здания. В самом конце виднелось темно-оранжевое небо. Только заметила – солнце уже садилось.
Поднимаясь к храму по каменной лестнице, я и не подозревала, что за ним есть еще и торговая улочка. Странно. Я сглотнула. Быстро колотящееся сердце било тревогу, но ноги машинально продолжали нести вперед.
Пройдя территорию храма, я сумела как следует разглядеть открывшийся мне вид.
Вместо уличного освещения висели красные и белые бумажные фонарики. Вывески были не на японском языке. Некоторые здания стояли заброшенными и выглядели так, словно построены в эпоху Сёва, у других же витрины были оформлены в китайском духе.
Загадочная атмосфера, будто смешали восточный и ретростиль.
Неужели такой райончик все это время находился в городе… Я почувствовала ностальгию, но вскоре меня постигло разочарование.
Большинство лавочек не работали. Ставни были заколочены, окна завешаны. К тому же совершенно никого нет на улочке – не закрылась ли она?
Жутковато как-то – может, вернуться? Только подумала об этом, как на глаза попалась не магазинная вывеска. Красная краска на белом каменном здании – без сомнения, почтовая служба.
– В таком месте и общественное учреждение?..
Чем ближе я подходила, тем яснее становилось, что строение отличалось от современных аккуратных почтовых отделений. Это было двухэтажное каменное здание, похожее на игральный кубик, с длинными узкими окнами, расположенными на равном расстоянии друг от друга. Стены местами почернели; цилиндрический почтовый ящик, стоявший на дороге, создавал ощущение старины. На входе – не автоматическая дверь, а деревянная.
Я взялась за ручку и толкнула дверь – проверить, откроется она или нет. Открылась. На почте мне ничего не нужно было, но стало любопытно, как все устроено, и я заглянула.
Как и ожидала, внутри все тоже оказалось старомодно.
Блестел хорошо отполированный пол карамельного цвета. В центре комнаты стоял письменный стол, а полки на стенах загромождали открытки и бумага для писем. В помещении царил полумрак, но на полке рядом со столом горел фонарь, так что писать там было вполне возможно.
Как и положено почтовым отделениям, через все помещение проходила длинная узкая стойка, но почему-то сотрудника не было видно.
Я зашла внутрь и стала рассматривать бумагу для писем – похоже, что она продавалась, но цены нигде не было. Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову.
– Ой! – Я так удивилась, что отпрыгнула назад.
Внезапно рядом со мной оказался высокий мужчина в форме почтальона. Он был такой красавчик!
Его шелковистые серебристые волосы спускались почти до пояса, а фиолетовые глаза обрамляли такие же серебристые ресницы. Длинная челка закрывала левую половину лица, поэтому виден был лишь правый глаз. Одно это уже отличало его от японцев. Черты бледного лица мужественные, но тонкие, лишь взглянешь – и невольно вздохнешь от восхищения. Темно-зеленая униформа и фуражка, на козырьке которой красовалась эмблема, тоже отличались от обычной формы почтальонов.
Он был очень привлекательным, так почему же я не замечала его до тех пор, пока он не подошел так близко? Мужчина был красив, но казался каким-то безжизненным. То ли аура слишком спокойная, то ли похож больше на вещь, нежели на человека…
Сама поразилась, насколько я груба. Каким бы красивым, словно скульптура, он ни был, нельзя относиться к нему как к неодушевленному предмету.
– А вы сотрудник почты? – обратилась я к мужчине, который безмолвно на меня смотрел. Безэмоционально, без единого движения. – Эй? – Мне не по себе было молча глядеть на такого красавца. Что вообще происходит? Он же собирался что-то сказать, раз подошел?
– Извини. Я давно не разговаривал с людьми, уже забыл, как это делается, – его губы медленно зашевелились, и раздался низкий спокойный голос.
– А? Что?..
Как вообще существует почта, куда люди заходят настолько редко, что можно забыть, как разговаривать? Но больше меня удивила формулировка «с людьми».
– Меня зовут Суйгэцу. Я единственный сотрудник Лунной почтовой службы. Прочти это. – Он передал лист бумаги.
Прежде чем прочитать, я решила, так как Суйгэцу «единственный сотрудник», спросить:
– А это место отличается от обычной почты?
– Я не очень понимаю, что значит «обычная», но это место придумал я.
А, так это частное почтовое отделение… Но если он работает тут один, как же доставляет послания?.. Я с сомнением взглянула на лист. На бумаге, на ощупь похожей на традиционную японскую, аккуратным почерком было написано:
– Эм… Что вы имеете в виду под духами и живыми духами? И под попавшими в беду людьми?..
Я опешила – он будто насквозь меня видел и знал, что я на самом дне из-за расставания с парнем.
– Все так, как написано. На нашу Сумеречную аллею приходят лишь духи, живые духи, попавшие в беду создания, люди, потерявшие уверенность… – все так же невозмутимо принялся перечислять Суйгэцу, но я не улавливала сути.
– И не только это… У вас и дальше написано что-то странное…
До второго пункта вроде все понятно. Сотрудник всего один, и поэтому время работы ограничено, да и на обычной почте есть место для написания писем. Но вот начиная с третьего пункта появляются вопросы. У меня внезапно возникло ощущение, что предостережение какое-то нереалистичное. Видимо, это так называемый тематический магазин, сделанный под почту. Короче говоря, как концептуальное кафе или тематический парк. Сбивает с толку то, что он выглядит как почтовое отделение… Но зато это объясняет странные правила пользования и необычные реплики сотрудника. И цвет волос и глаз, явно идущий вразрез с трудовым кодексом.
– В таком случае я бы хотела, чтобы вы поскорее пояснили…
Мне стало неловко за столь бурную реакцию. Может, это и было его целью. Однако я не совсем понимала смысла предупреждений, даже в таком странном заведении.
– Эм… Насчет этих пунктов, не поясните ли, почему так?
– Из-за того, что доставка происходит через зеркала, буквы переворачиваются. Количество букв ограничено потому, что нельзя много пронести в будущее и прошлое. Мои способности несовершенны. Причина в этом.