Хисаси Касивай – Ресторанчик Камогава. Записки с кухни (страница 9)

Коиси налила кипятка в чайник.

Спустя некоторое время тишину, повисшую в зале ресторанчика, нарушил грохот с кухни. Оттуда доносились ритмичные удары, словно кто-то отбивал вареный рис для лепешек моти[48]. Наконец стук сменился треском зажигаемого огня на плите. Запахло чем-то ароматным.

– Как вкусно пахнет! – Оторвавшись от экрана, Кана принюхалась.

– Поначалу мне тоже так казалось. Но когда ощущаешь этот запах каждый день, он в какой-то момент начинает надоедать. – Усмехнувшись, Коиси налила чай в кружку из керамики Киёмидзу[49].

– Выходит, я доставила вам хлопот. – Убрав смартфон в сумку, Кана слегка поклонилась.

– Нет-нет, что вы, это наша работа. Просто мой отец – перфекционист, поэтому и готовит каждое блюдо снова и снова, пока не доведет рецепт до совершенства. А мне приходится все пробовать. – Коиси похлопала себя ладонью по животу, скрытому под черным фартуком.

– Коиси, у тебя все готово? – Из-за занавески показался Нагарэ.

– Готово!

Коиси постелила перед Каной желтую салфетку и положила на нее маленькую вилку и палочки.

– Вилка с Микки-Маусом и палочки с Дональдом Даком. Настоящий детский обед получается, – улыбнулась Кана.

– Папа считает, что это неотъемлемая часть блюда. Так вкус будет более подлинным, – объяснила Коиси.

В это время Нагарэ вынес из кухни серебристый поднос с бифштексами.

– Думаю, это тот самый бифштекс, который так понравился Юскэ. Угощайтесь, пока не остыло. – Нагарэ поставил перед гостьей белую тарелку.

– Оставлю вам чайник. Если чая не хватит, зовите, пожалуйста. – Улыбнувшись Кане, Коиси вслед за Нагарэ, зажавшим под мышкой поднос, удалилась на кухню.

Кана достала из сумки фотоаппарат и несколько раз щелкнула затвором.

Лежавший в центре круглой белой тарелки бифштекс выглядел весьма заурядно. Нагарэ подал его с вываренным красным соусом, больше похожим на кетчуп, нежели на демиглас[50]. Гарнир тоже показался Кане стандартным – яичница с жидким желтком сверху, жареный картофель, карамелизированная морковь, кукуруза с маслом. И, конечно, спагетти с помидорами, которые так любят дети.

Тяжело вздохнув, Кана неохотно отправила в рот кусочек бифштекса.

– Что это за вкус?! – воскликнула она, не успев прожевать как следует. – Что же это?..

Поменяв палочки на вилку, Кана разделила бифштекс на крупные куски и, окунув один из них в красный соус, положила на язык. Медленно пережевывая мясо, она подняла глаза к потолку, а потом наконец закрыла их.

В своих мыслях она шла по глубокой лощине, и шелест листьев эхом отдавался у нее в ушах вместе с пьяным бормотанием отца, звонким смехом матери, пронзительным криком младшего брата. В комнате размером четыре с половиной татами[51] вся семья сидела за небольшим обеденным столиком, весело болтая за едой. Этот вкус пришел к ней именно оттуда, правда, тогда они ели собу[52] – так, по крайней мере, казалось Кане.

Слегка склонив голову набок, Кана размешала желток и съела еще кусочек мяса. Потом немного моркови, картошки и кукурузы. Она накалывала на вилку один кусочек за другим и отправляла в рот.

Женщина заметила, что во время еды ее плечи все больше расслаблялись. И не только плечи – ладони, голова, ноги от коленей до пяток. Ей казалось, будто она плавно парит в воздухе.

– Ну как? Вам понравилось? – поинтересовался Нагарэ. Он принес керамическую бутылку в стиле Масико[53].

– Я много где ела бифштексы, но такой пробую впервые. Впрочем… – Вздернув подбородок, Кана шумно вздохнула.

– Есть в нем что-то ностальгическое, не правда ли? – Нагарэ слегка улыбнулся ей.

– Но почему? Как такое возможно? Не помню, чтобы мы когда-нибудь ели дома бифштекс! – воскликнула, нахмурившись, Кана.

– Вкусовые ощущения – феномен весьма загадочный, – заметил Нагарэ, наливая в кружку чай. – Есть такое слово – «дом». Так обычно мы называем место, где живет наша семья. Еда – важная часть этого понятия, но вкус ее связан не только с качеством продуктов, но и с людьми в доме. Чувство безопасности в кругу семьи, забота друг о друге – все это частички, из которых и складывается вкус. У вас в детстве были подобные столовые приборы, не так ли?

Хоть Кана и чувствовала, что не совсем согласна с его словами, она продолжила слушать.

– Такие тарелки, палочки и вилки подают сейчас юным гостям в заведении ваших родителей. Ваш отец позволил нам взять их ненадолго. Мы сказали ему, что хотим сфотографировать их для «Деликатесов Сюндзю». – Коиси подмигнула Кане.

– До сих пор просыпаюсь в холодном поту от этих воспоминаний. Пока я там был, мне позвонила Аканэ, и тогда ваш отец окончательно мне поверил. Эх, не люблю я все-таки людей дурить! – вставил Нагарэ.

– Значит, вам удалось не упоминать обо мне. – Кана вздохнула с облегчением, лицо разгладилось.

– Да, но зато ваш отец говорил о вас.

– Что? – Выражение лица Каны вновь стало жестким.

– Не сомневаясь, что я – настоящий ресторанный критик, он подготовился к моему визиту. В какой-то момент у вашего отца словно вырвалось: «А вы знаете Кану Такэду?» – Улыбнувшись, Нагарэ показал фотографию отца Каны Ёсио.

– Совсем не изменился, – заметила Кана, взяв снимок в руки.

– Я ответил уклончиво, – продолжал Нагарэ. – И, похоже, ему это не понравилось. Он довольно сильно рассердился и упрекал меня в том, что я не знаю вашего имени, работая в сфере ресторанного бизнеса.

– Надо же, как он вами гордится! У нас все по-другому, – недовольно сказала Коиси.

Кана только пожала плечами в ответ.

– В меню нашелся бизнес-ланч с бифштексом, и у меня появился повод ненавязчиво поинтересоваться рецептом. – Нагарэ достал листок из папки и продемонстрировал Кане.

– Тот самый, что ел Юскэ? – с волнением в голосе спросила та.

– Я тоже слегка переживал на этот счет, поэтому во время дегустации завел с вашим отцом разговор. Я сказал что-то вроде: «Вот был бы у меня внук, ему бы точно понравилось». Господин Такэда тут же оживился и с гордостью рассказал, что его внучок без конца хвалил бифштекс и всегда просил добавки. Думаю, ошибки быть не может, – уверенно заключил Нагарэ.

– Соевая мука? – Кана удивленно склонила голову, пробежав рецепт глазами.

– Ваш отец сказал, что использует ее, чтобы сделать бифштекс более плотным. Кстати, такую муку используют еще при приготовлении лапши «Цугару» – она очень популярна в Хиросаки. – Нагарэ протянул рекламную брошюру.

Кана смутилась, когда поняла, что все дело в ностальгии. Гречневая лапша была фирменным блюдом ресторанчика ее родителей, в журналах об этом постоянно писали. До переезда в Токио она ела ее практически ежедневно, поэтому когда Кана впервые попробовала собу по стандартному рецепту, ей показалось, что вкус совершенно другой. Так по крайней мере она помнила. Вновь ощутив вкус соевой муки, которая всегда была для нее своеобразным символом бедности, Кана вдруг с некоторым сожалением подумала о давно оставленной родине.

– Вкус весьма приятный, но, конечно, сравнивать это со стейком… – Бегло просмотрев рецепт, Кана вернула листок в папку.

– Может, и не нужно? – Щеки Коиси слегка покраснели.

– Я, кажется, уже объясняла. Мне хочется, чтобы Юскэ вырос человеком, который понимает разницу, чтобы он и в еде, и во всем остальном окружал себя только самым лучшим. – Кана повернулась к ней, слегка подняв брови.

– Вы не думаете, что давление на него причинит мальчику только вред? Ведь это ваши личные убеждения! – нахмурилась Коиси.

– Может, и так. Но мне ничего другого не остается. Я обязана дать Юскэ превосходное воспитание. – Словно убеждая саму себя, Кана несколько раз кивнула.

– Это эгоистично…

– Коиси! – Нагарэ с грозным выражением лица прервал дочь.

Коиси недовольно сжала губы, бросив взгляд на Кану. Та, не шелохнувшись, уставилась в одну точку. В зале воцарилась напряженная тишина.

– Ваш муж ведь скончался, правда? – Нагарэ первым нарушил молчание.

Коиси с изумленным видом повернулась к Кане. Та на секунду замерла – на лице ее было написано удивление. Затем она резко кивнула.

– Если бы не моя просьба, он бы не попал в аварию и все еще был жив. – Выпалив это, Кана вдруг замолчала.

С головой уйдя в работу, Кана попросила мужа купить необходимые продукты. По дороге в магазин он попал в аварию и погиб. Для нее это оказалось страшным ударом – рана на душе с тех пор так и не затянулась.

– В аварию… – повторила, нахмурившись, Коиси.

– Ваш отец рассказал мне в общих чертах. Он ведь искренне считал, что мы с вами коллеги, поэтому, наверное, и решился открыться. Ваша мама тоже присоединилась к беседе, – мягко объяснил Нагарэ.

Кана все так же продолжала молчать, уставившись в пол.

– Матерью быть ужасно сложно, а вам приходится еще и заменять сыну отца. Понятно, что вы все время на взводе. И ваше стремление окружить его только самым лучшим можно понять.

В ответ Кана только коротко кивнула.

– Вы отлично справлялись в одиночку. Но пора остановиться. Вам нужно наконец отпустить прошлое. Думаю, ваш муж тоже этого хотел бы. – Нагарэ осторожно положил ладонь на плечо Кане.

Неподвижная на протяжении всего разговора, Кана вдруг слегка дернулась, а потом задрожала.

– Не хочу, чтобы мой ребенок чувствовал себя неполноценным из-за того, что я воспитываю его одна. Только этой мыслью я и живу последнее время.

Кана вновь замолчала.