Хироми Каваками – Портфель учителя (страница 13)

Газировку я полюбила уже после тридцати пяти. Тогда я часто пила крепкие алкогольные напитки с содовой. С какого-то момента в моем холодильнике стала непременно присутствовать узкая зеленая бутылка WILKINSON. А заодно и несколько бутылок их же имбирного пива. Они выручают, когда в гости наведываются не слишком любящие саке друзья. В целом, я ни в еде, ни в одежде не гонюсь за брендами – все вещи в моей квартире довольно простые, но газировки это не касается: здесь я предпочитаю исключительно WILKINSON. Главная причина в том, что до магазина, где эта газировка продается, идти всего две минуты. Может, это прозвучит глупо, но если вдруг придется куда-то переезжать и там не будет бара, или он будет, но там не будут продаваться товары WILKINSON, я, наверное, попросту перестану так часто покупать газировку. Вот настолько мне важен этот бренд.

Как видите, в уединении голову одолевает множество мыслей. И WILKINSON, и давнее путешествие в Европу всплыли в памяти, подобно пузырькам в бутылке с газировкой. Я рассеянно стояла голая у зеркала. В такие моменты я словно обсуждаю все, что приходит в голову, с самой собой, вроде бы стоящей рядом, но не имеющей материальной формы. Я совершенно не смотрю на свое обнаженное отражение в зеркале, тяжеловесное сверх всякой меры. Общаюсь я не с видимой версией себя, а с невидимой – напоминающей, скорее, неясное ощущение чьего-то присутствия.

Я была дома до вечера. Все это время я рассеянно листала книгу, иногда погружаясь в дремоту минут на тридцать. Проснувшись окончательно, я открыла занавески. За окном полностью стемнело. На календаре была уже весна, но дни пока были коротки. Правда, короткие дни гораздо легче воспринимаются в пору зимнего солнцестояния, когда ночь будто гонится по пятам. Тогда ты знаешь, что все равно скоро стемнеет – а значит, гораздо легче переносишь навевающий тоску вечерний полумрак. Но сейчас все иначе. Дни становятся длиннее, сумерки растягиваются, и мысли о солнце, что все никак не заходит, выбивают почву из-под ног. Но вот солнце садится, и в следующий миг тяжелой волной накрывает одиночество.

Вот почему я вышла из дома. Я вышла на улицу, чтобы убедиться, что я не одна в этом мире и что не только меня одолевает чувство одиночества. Но по одному лишь внешнему виду прохожих этого не понять. Чем больше мне хотелось это проверить, тем меньше у меня получалось.

Вот в такой момент я и столкнулась с учителем.

– Знаешь, у меня зад болит, – едва поравнявшись со мной, сказал учитель.

– Что? – удивилась я, посмотрев на его лицо, но никакой особой боли там не отражалось, учитель был совершенно спокоен. – К чему это вы про зад заговорили? – спросила я, на что мой спутник немного нахмурился.

– Молодой женщине не престало использовать такие слова.

Прежде чем я успела спросить, а как, собственно, надо говорить, учитель пояснил:

– Есть множество способов выразиться иначе: «ягодицы», например, или «пониже поясницы». Ох уж мне эта современная молодежь – совсем словарного запаса нет…

В ответ я не сказала ни слова – только рассмеялась, и учитель тоже улыбнулся.

– В общем, сегодня лучше воздержаться от похода в бар.

Я снова посмотрела на него с удивлением, а он, повернувшись ко мне, легонько кивнул.

– Не хотелось тебя беспокоить своим болезненным видом. Не хочется, знаешь ли, выпивать в компании обеспокоенного собутыльника.

«Раз так, то можно же просто никуда не идти…» – подумала я.

– Но не зря ведь говорят, что случайных встреч не бывает.

– Значит, мы встретились не зря? – уточнила я, на что учитель поинтересовался:

– А ты уверена, что правильно понимаешь это выражение?

– А разве оно не о том, что любая встреча для чего-то предназначена? – предположила я, немного подумав, но учитель, сдвинув брови, покачал головой.

– Дело не в предназначении, а в предопределении.

– Что?.. – не поняла я. – Извините, я, по-моему, уже запуталась в словах.

– Это потому, что ты на уроках меня не слушала, – опять припомнил мне учитель. – Вообще-то, поговорка пришла из буддизма, так что речь идет не о предназначении, а о предопределенности встречи в круге перерождений.

Учитель шел чуть впереди, а потому раньше меня зашел в соседнюю с баром Сатору забегаловку. И правда, если присмотреться, то можно заметить, что учитель идет, чуть согнувшись. Интересно, насколько же у него болит зад… простите, нижняя часть спины? Лицо его боли не выражало, а потому я никак не могла этого понять.

– Подогретое саке, пожалуйста, – попросил учитель, а я следом за ним заказала бутылку пива.

Нам быстро подали заказанное – маленькую бутылочку с саке и среднего объема бутылку пива, а также чарку и пивной бокал. Каждый наливал себе сам.

– Неслучайность встреч в той поговорке означает, что люди связаны еще со своей прошлой жизни.

– С прошлой жизни, значит, – повторила я чуть громче, чем хотелось бы. – Выходит, мы с вами связаны еще с прошлого рождения?

– Думаю, это касается не только нас, но и всех людей в целом, – абсолютно спокойно пояснил учитель, аккуратно доливая саке из бутылочки в чарку.

Я заметила, что молодой мужчина, сидевший рядом с нами за стойкой, пристально смотрел на нас. Он начал смотреть на нас как раз тогда, когда я невольно повысила голос. Уши у него были проколоты в трех местах. Две сережки были маленькими золотистыми гвоздиками, но особенно выделялась самая нижняя, длинная, сверкающая серьга.

– А вы что, верите в прежнюю жизнь? – спросила я, заказав и себе бутылочку подогретого саке.

Парень по соседству, кажется, тоже прислушался.

– Немного, – несколько неожиданно для меня ответил учитель.

Я думала, что он скорее скажет что-нибудь вроде: «А ты что, веришь, что ли? Сентиментальная какая».

– Хотя я верю, скорее, в связь между людьми, чем в прошлые жизни.

Учитель заказал себе дайкон[16], рыбные шарики и рыбный паштет. Я тоже не отставала:

– Пшеничные трубочки, лапшу конняку[17] и дайкон тоже, пожалуйста.

Парень по соседству тоже сделал заказ – он заказал морскую капусту и рыбу на пару. На какое-то время мы перестали говорить о судьбе и предопределении и сосредоточились на еде. Учитель сидел, чуть наклонившись, и ел дайкон, нарезая его палочками на подходящие кусочки. Я, немного ссутулившись, грызла дайкон прямо так.

– Вкуснятина, – сказала я. – И еда, и саке.

Учитель легонько погладил меня по голове – в последнее время он постоянно так делал, как только появлялась возможность.

– Мне нравится, когда едят с таким аппетитом. – Он провел рукой по моим волосам.

– Давайте еще чего-нибудь закажем?

– Давай.

После этого короткого диалога мы немного дополнили свой заказ.

Сидевший рядом парень уже покраснел от выпитого. Перед ним стояли сразу три бутылочки – по-видимому, пустых. Рядом стоял и пивной бокал. Значит, пиво он тоже заказывал. Парень был настолько пьян, что мы могли слышать его прерывистое дыхание.

– Да что с вами такое? – вдруг обратился он к нам.

Закуски лежали в его тарелке почти нетронутые. Наполняя чарку из четвертой уже бутылочки, парень как нарочно дышал перегаром в нашу сторону. Его сережки все так же красиво сверкали.

– Что вы имеете в виду? – Учитель тоже наклонил над чаркой бутылочку.

– А вы неплохо устроились, – заметил сосед, пьяно смеясь.

В его смехе было что-то странное. Он смеялся как-то прерывисто, словно когда-то случайно проглотил маленькую лягушку и теперь нормально смеяться не мог.

– Что значит «неплохо устроились»? – еще более серьезным тоном произнес учитель.

– Милуетесь тут, с такой-то разницей в возрасте…

Учитель великодушно кивнул и отвернулся обратно к стойке. Мне показалось, что я услышала звук шлепка. «Я с такими, как вы, не разговариваю», – уверена, именно так подумал мой спутник, хоть вслух ничего и не сказал. И это поняла не только я – кажется, пьяный парень тоже все понял.

– Гадость какая! Еще бы внучку себе нашел, – продолжал бормотать наш сосед, прекрасно понимая, что учитель отвечать не станет. – Ты что, реально спишь с этим дедом? – обратился он ко мня, не обращая внимания на учителя.

Голос пьяницы разнесся по всему залу. Я посмотрела на своего спутника, но выражение его лица, разумеется, не могло измениться из-за такой мелочи.

– Ну так что, сколько раз в месяц?

– Слушай, Ясуда, хватит уже, – попытался притормозить его бармен.

Похоже, этот Ясуда напился даже сильнее, чем я думала, – его уже потряхивало. Если бы между нами не сидел учитель, я бы точно его ударила.

– Отвали! – крикнул пьяница уже на бармена и выплеснул содержимое своей чарки ему в лицо.

Вернее, попытался выплеснуть: руки дрожали от выпитого, так что большая часть саке пролилась на его же брюки.

– Идиот! – снова заорал Ясуда, безуспешно пытаясь вытереть пятно на штанах полотенцем, участливо поданным хозяином заведения. А потом он вдруг улегся прямо на стойку и захрапел.

– В последнее время Ясуда совсем распоясался, – сказал бармен, с извиняющимся видом склонив голову.

– Вот оно что, – рассеянно кивнула я, а учитель даже кивать не стал – просто заказал еще одну бутылочку саке своим обычным спокойным тоном.

– Прости, Цукико.

Пьяный парень все так же спал, улегшись на стойку. Бармен тряс храпящего посетителя, пытаясь разбудить, но тот не просыпался.

– Проспится – уйдет домой, – пообещал нам хозяин заведения и отправился принимать заказы у посетителей за столиками.