Хилимончик Руслан – Открой глаза громче (страница 4)

Привычную каталку Кирилл воспринял как уютный и привычный дом. Он улыбнулся и с удовольствием закрыл глаза. Через какое-то время его привезли в комнату, и он оказался на кровати. На этот раз его уже никто не останавливал, и он практически сам перелег.

Кирилл осмотрелся. Помимо его койки в комнате было еще три. На одной кто–то спал. Две другие были свободны. Одна заправлена, другая кого-то ждала. На тумбочках возле кроватей практически ничего не было. Стеклянная бутылка с оранжевым соком. А вокруг все тот же разбавленный зеленый.

Хотелось заглянуть в себя и понять свои ощущения, но кроме пустоты Кирилл ничего не обнаружил: никакой спешки, никакой ответственности, никаких долгов – внутри долгой нотой звучал горн свободы. Некоторое время он еще полежал и вдруг понял, что ему жутко хочется встать и размять ноги. Безусловно, в том, что его весь день возили было что-то такое теплое, давно забытое, но пришел момент и ему захотелось узнать на собственном теле – не забыл ли он, случаем, как ходить. Кирилл свесил ноги и удивился: каким-то образом он оказался в узорчатых мягких штанах. Он их пощупал – приятные и теплые. Что ж, так может будет даже удобнее. Потом он спустил ноги и решительно встал. Надо же – ничего не болит. Почти. В районе грудины неприятно щемило и не давало вздохнуть полной грудью. Но было терпимо. Он встал и прислушался к себе. Нет, не показалось – практически ничего не болит, но все зажатое, скомканное, как будто весь затек. Увидев окно, Кирилл направился к нему.

– Ого, – вырвалось у него. – Это я удачно попал.

Перед глазами – кажется он был на 4–5 этаже – простилался лес. Вид был потрясающий. Солнце клонилось к закату, уже не так светило, как днем, но уже было заметно что время идет к вечеру. Кирилл улыбнулся и осмотрелся еще раз. Внезапно его взор упал на зеркало, которое висело у входа. «Интересно» – подумал он и собирался было идти к этому зеркалу, но в какой–то момент застыл в нерешительности – внутри что-то сжалось. И все-таки он подошел и посмотрел. Лишь краешек губ взметнулся вверх, когда он увидел отражение. На него смотрел незнакомый, уставший мужчина с щетиной на лице – рука машинально прошлась по щеке – нет, не ошибся. Было неприятно смотреть ему в глаза – они даже и не смотрели на него, тусклые, почти черные. «Наверное, освещение плохое. Или авария», – решил Кирилл и увидел на себе то ли кутку, то ли пиджак в тон брюк. «Так даже веселее, – решил он. – Хотя бы так буду поднимать себе настроение. Ай, ерунда какая в голову лезет. Не все ли равно». Сзади кто-то вошел в дверь – Кирилл дернулся.

– Спокойно, не пугайтесь, все хорошо, – сказал вошедший. – Я ваш лечащий врач. Меня зовут Андрей Степанович.

– А другой где?

– Дело в том, что никаких травм мы у вас не обнаружили.

– Это хорошо?

– Вы мне скажите.

– Думаю, хорошо.

– Правильно думаете.

– Я могу идти?

– Конечно. Здесь вас никто не держит.

Кирилл сделал шаг и остановился.

– А куда я пойду?

– Тоже хороший вопрос. Куда пойдете?

– Не знаю.

– И как вас зовут тоже не знаете?

– Почему, знаю. Кирилл…

Лицо доктора еле заметно удивленно приподнялось.

– Это первая версия, – продолжил Кирилл.

– А есть и вторая?

– Есть, наверное. Но это надо спросить у девушки, которая меня катала. Она не поверила, что я Кирилл. Я еще мог машину якобы украсть или что-то типа такого.

– Она это вам сказала?

– Ну, вроде.

– Да, по всей видимости вы Кирилл. Ваша… так, ваша супруга.

У Кирилла еле заметно вздернулись брови, но от Андрея Степановича это движение не ускользнуло.

– У меня есть супруга?

– Вы понимаете кто это?

– Ну, если вы сказали, что моя, значит, моя и, значит, она есть у меня. Хочу вот выяснить. Пока мне это ни о чем не говорит.

– Да, кажется, все верно. Так вот, ваша супруга… На сколько нам сообщили… К сожалению, она недоступна, она в отъезде. Больше родных у вас мы не нашли и никого в известность поставить не смогли.

– Но я здоров и могу идти?

– Да хватит уже, ну вы же сделаете шаг и окажется, что совсем не знаете куда идти.

– Меня проведут?

– Никто никого не будет провожать. У нас тут больница. Вы пациент. С тяжелой посттравматической амнезий.

– Как вы сказали?

– Вы что-нибудь помните?

– Помню, как меня доставали из машины…

– А как в нее садились, помните?

Кирилл задумался и попытался представить себе этот момент.

– Странно, вообще нет.

– Вот именно. С органами у вас все в порядке, но надо вернуть вас к реальной жизни.

– Зачем?

– Это шутка такая?

– Я не знаю. Я вроде бы живой. Стою вот, смотрю на вас. Я реальный. Куда меня еще возвращать?

– Знаете, а ведь в чем-то вы правы. Ну, в любом случае память дело нужное, и она делает вас тем, кем вы есть. У вас же есть своя жизнь, свои обязательства в конце концов, работа.

– А кто я есть?

– Поживем – увидим.

– А сейчас как мне быть? Или нет, даже не так. А сейчас кем мне быть?

– Да просто живите и будьте тем, кем хотите. Возможно, это поможет вам вспомнить себя. Я предупрежу всех. Делайте, в общем, что хотите. Но лучше все-таки советоваться, – быстро поправился доктор. – Иногда желания до добра не доводят. Впрочем, как и чрезмерная свобода.

– Спасибо, доктор.

– Да пока не за что. Пока вот только диагноз есть и совсем не понятно в каком направлении нам с вами двигаться. Никто не знает наверняка, что вам поможет все вспомнить. Будем пробовать. Сначала одно, потом другое. В любом случае, поверьте, мы сделаем все от нас зависящее.

– Так вы же сказали – просто жить. Меня это вполне устраивает.

– Но голову не теряйте.

Кирилл удивленно посмотрел на доктора, но сдержался на первом вздохе. Андрей Степанович попрощался и ушел, так и не узнав, что даже без головы можно какое-то время жить. А уж если она есть…

– Интересно, а как это «просто жить»? – вслух произнес Кирилл и уселся к себе на постель и взглянул на окно. Солнце все еще садилось. «Ну, и ладно. Закат будет потом, а сейчас можно и поспать. Вот интересно, а кормить сегодня еще будут?» – подумал Кирилл, откинулся на самую мягкую в мире подушку и практически сразу уснул.

Глава 2 День медика

К своим 40 годам Виктор научился наконец-то жить и был предельно доволен собой. Поставив в один момент… Нет, даже по-другому – признав себя в своей жизни на первом месте, стало жить куда легче и проще. Как минимум карьера начала удаваться. К чему, скажите, смотреть по сторонам, выглядывать сильные и слабые стороны у коллег, когда можно заниматься собой и показывать свое рвение. В начальствующей должности нужные совсем другие способности. Ему нравилось быть завотделением пограничных состояний. Помимо зарплаты, престижа и удовлетворенности перед Виктором со временем открылись тайные, но вполне реальные возможности. Если все идет своим чередом и не надо дополнительно прикладывать усилия, то грех было не воспользоваться такой оказией. А реальность же была конкретно оформлена в виде квартиры, которой он очень гордился. Когда с деньгами стало куда лучше, он перестал их считать и смог выбирать только лучшее. Самому придумывать ремонт? Боже упаси! Это для голодранцев – пусть дизайнер ломает себе голову и предлагает варианты. Он же пусть ругается со строителями и доводит идею до финала. Зато теперь все было безукоризненно – ни одна девушка не может пройти мимо его лаконичного хайтека, где все подчеркнуто сдержано и на своем месте. Единственное, на чем он настаивал, оформить полки с дорогими ему вещами, каждая из которых несла ему память прошлых эмоций. Виктор огляделся – уборка завершена. Об этом ему сказала «Вики» (уборкой в любом случае должна заниматься «женщина»!), а лишних вещей в гостиной у него никогда не было. Все было готово к корпоративу. Вроде бы все как обычно, но щекотливость ситуации все-таки вносила свою лепту. В ушах стоял разговор с закадычным другом и духовным наставником – Игорем.

– Мы человеку почти машину должны, – говорил Игорь накануне, когда зашел в кабинет.

– Здороваться даже не будешь?

– А что, я тебя не видел, что ли? Ладно, кофе буду.

Виктор начал свои долгие кофейные приготовления. Кофемашина исправно увеличивала его вес в больнице и избранным позволялось иногда прийти и заказать себе любимый кофе.

– Не согласен. Это уже форсмажорные обстоятельства. Мы о таком не договаривались.

– Без нашей просьбы этого не было бы.