Хидэюки Кикути – Демоническая погоня (страница 8)
И Ди уподобился ветру.
Шестерке скакунов не удалось обогнать охотника.
На вершине Ди поравнялся с экипажем. Его правая рука потянулась к дверце кареты — и вдруг остановилась. Понаблюдав некоторое время, как экипаж исчезает вдали, Ди развернулся и направился к роще. К той, где лежала Лейла.
— Что, примчался на зов? — поинтересовался привычный странный голос. — Сдается мне, глухота — это не так уж и плохо. Будь ты тугоухим, мы бы уже покончили с паршивой работенкой!
Ди присел и положил руку на лоб Лейлы, пылающий, как костер. Усыпанное каплями пота лицо искажала боль. И жар, и муку породила инфекция. Безжалостная лихорадка уже началась.
Не медля и не колеблясь, Ди стащил с Лейлы одежду, и, когда ее прекрасное обнаженное тело вытянулось на зеленой траве, левая рука удивленно воскликнула:
— Ого! Похоже, у этой малышки была чертовски тяжелая жизнь.
Всю кожу Лейлы, от налитых грудей до мускулистых бедер, от живота до спины, покрывали шрамы от бесчисленных, зашитых кое-как ран. Немудрено — ведь эта девушка жила на бойне под названием Фронтир.
Не выказывая ни малейших чувств, Ди накрыл Лейлу своим телом.
Глухо вскрикнув, девушка прильнула к широкой груди дампира. Спекшиеся от жара губы дрожали, раз за разом невнятно повторяя одно и то же слово. Короткое слово, но именно оно остановило руку Ди, не дав охотнику прикоснуться к дверце кареты.
Когда часом позже жеребец Кайла Маркуса остановился на вершине холма, там не было никого, кроме его сестры, завернутой в одеяло и мирно сидящей на своем месте в боевой машине.
Еще через полчаса показались автобус, которым управлял Боргов, и Нолт, скачущий рядом.
Кайл торопливо перенес Лейлу в экипаж. Брат с сестрой, должно быть, были очень близки. На Кайле просто лица не было.
— Она… с ней все будет в порядке, да, братец? — заикаясь, выдавил он. — Дай ей что-нибудь, все равно что.
Боргов враждебно наблюдал, как брат борется со слезами, но тем не менее взял Лейлу за руку, посчитал пульс, пощупал лоб, проверяя, нет ли жара, и удовлетворенно кивнул.
— Она в порядке. Я еще проверю ее внутренние органы и кровообращение сканером, но беспокоиться не о чем.
Кайл облегченно вздохнул и сполз по стене на пол. Посмотрев на него сверху вниз, великан добавил:
— Вот какое дерьмо случается, когда вы прячетесь за моей спиной и посылаете вперед одну Лейлу.
— Знаю. Можешь потом порезать меня на ремни, плевать. Но как думаешь, кто из них так отделал Лейлу?
Младший Маркус свирепо ощерился и сразу стал прежним. Он злобно сверлил глазами пустоту, даже не замечая слюны, текущей из уголка его рта. Кайла трясло.
— Ну, вероятно, не тот, кто ухаживал за ней. А значит, возможно, никто. Ты же не думаешь, что столь мягкосердечный тип сумел бы долго прожить во Фронтире.
— Не важно! — исступленно выпалил Кайл. — Не важно, кто из них сотворил это. Я найду их обоих и искромсаю в клочья. Отрежу руки и ноги и затолкаю кое-куда. Заткну им рты их же дымящимися кишками.
— Поостынь, — одернул его старший брат. — В любом случае, ты уверен, что рядом с Лейлой никого не было? Судя по ее ранам, она заработала их часа три-четыре назад.
Дверь открылась, и в щели показалась голова Нолта.
— Мы нашли следы кареты. Совсем свежие. Коляска проехала тут где-то за час до нашего появления, парни. И еще кое-что — отпечатки конских копыт.
— В таком случае те двое, должно быть, встретились здесь. И похоже, дело еще не закрыто…
Мрачно кивнув в подтверждение собственных слов, Боргов приказал Нолту позаботиться о Лейле и Гровеке. Затем он заглянул в свою комнатенку, расположенную в задней части автобуса, и вернулся на водительское место с тряпичным свертком, в котором явно было нечто важное.
— Есл уж я видел лицо Ди, то смогу его засечь, — пробормотал он, размотал тряпицу и достал серебряный диск диаметром около полутора футов.
Поставив пластину на маленькую стойку в самом центре приборной панели, Боргов бросил взгляд за окно, на восходящую луну — круглую, почти полную. Облака скрывали ее края, и луна напоминала траченное червями яблоко.
Великан опустился в кресло, тяжко закряхтевшее иод его весом. Затем Боргов скрестил руки на груди и уставился на вертикально установленную серебряную пластину так, словно намеревался просверлить ее взглядом. Прошла минута, затем другая.
Кайл не отходил от постели Лейлы, и когда Нолт заглянул в каморку, расположенную рядом с кабиной водителя, то заметил, что пот катится градом не только со старшего брата, но и с младшего.
А потом серебристая поверхность диска замутилась, словно и ее затянули облака, и на поверхности пластины возникла фигура молодого человека в черном, сидящего верхом на лошади.
Это был Ди. Повернувшись в сторону наблюдателей и сказав что-то, он натянул поводья и исчез в чаще.
Братья видели запись вчерашнего вечера, тот момент, когда Ди разговаривал с ними после боя с вампирами-горожанами. А если люди или вещи выглядели немного по-другому, то это из-за того, что их образы были взяты из памяти Боргова. Этот человек умел проецировать собственные воспоминания на серебряную пластину! И все же, несмотря на восхитительную демонстрацию способностей, которые кое-кто мог бы назвать чудом или колдовством, Боргов упорно вглядывался в луну в небесах налитыми кровью глазами. Нет, не в луну, а в скопище облаков под ней. Лунный свет, пробиваясь сквозь тучи, окраишвал их края синим.
Ни луна, ни облака ничуть не изменились, или, по крайней мере, так казалось в первую секунду. Затем центральные тучи точно слабо засветились изнутри. Мгновение на серых боках извивался человеческий силуэт, а потом картинка стала четкой. Кто-то скакал на лошади по черной дороге.
Основываясь на воспоминаниях о Ди, Боргов, пользуясь серебряным и лунным дисками как проекторами, добился появления на облаках настоящего,
Удаляющаяся фигура, которая, казалось, смотрит на них сверху вниз с высоких небес, как две капли воды походила на Ди, скачуще го сейчас по дороге в нескольких десятках миль от братьев.
Они мчались во весь опор уже добрых два часа после того, как оставили Ди глотать поднятую каретой пыль; и вот когда Майерлинг увидел, что дорога следующие двенадцать, а то и больше миль тянется ровно, он покинул место кучера и ловко проскользнул внутрь экипажа.
Когда вампир затворил дверь, оказалось, что в карету не проникает ни малейший звук из внешнего мира. Девушка, подобная распускающемуся ночью цветку, сидела в кожаном кресле.
На полу лежал пушистый ковер, стены и потолок скрывались под тяжелыми шелковыми занавесями. В старину на складном золотом столике, который словно бы вырос из стены, стояли бы лучшие и редчайшие напитки, и эта дюжина миль по залитой лунным светом дороге пролетела бы незаметно. Но, стоило приглядеться, ковер оказывался выцветшим и потертым, в шелке зияли прорехи, и ни одна серебряная тарелка не украшала стол. Да и сам столик был изрядно расшатан.
Эта модель кареты была последней, оснащенной магнитными стабилизаторами, удерживающими пассажиров в безопасном положении, даже если экипаж перевернется.
По мановению руки Майрелинга внутреннее пространство кареты осветилось.
— Почему ты не включила свет? — спросил он. — Пусть эту развалюху и пора давным-давно отдавать на слом, лампочки тут, по крайней мере, еще горят.
Он улыбнулся, обнажив зубы немыслимой белизны. Ободренная его улыбкой, она ответила тем же. Но ее улыбка была подобна зыбкому миражу в пустыне.
Аристократ попытался вспомнить, когда он в последний раз видел милое личико безмятежным, смеющимся, — и безуспешно. Возможно, этот образ существовал лишь в его воображении.
— Мне все равно, — ответила девушка. — Если ты живешь в темноте, то и я желаю того же.
— Уверен, при свете солнца ты еще красивее. Хотя я еще и не видел тебя при нем, но непременно увижу, — добавил он, присаживаясь напротив красавицы.
— Думаешь, мы всегда будем в дороге? — нерешительно спросила девушка.
— А ты думаешь — нет?
— Нет, — она покачала головой. Впервые с тех пор, как вампир забрал ее из деревни, дочь старосты показала, что она чувствует. — Мне будет хорошо где угодно. Пока я с тобой, мне все равно, где жить — хоть в пещере среди скал, хоть в каком-нибудь подземном мире, где я никогда больше не увижу дневного света.
— Не важно, где мы окажемся, охотники все равно придут, — сокрушенно произнес юноша. — Твои соплеменники просто не будут счастливы, пока не уничтожат все вокруг. Но ты, конечно, ничуть на них не похожа.
Девушка промолчала.
— Теперь нигде на земле нам не будет покоя. Долгое путешествие в глубины пространства… — Он резко оборвал фразу. — Возможно, для тебя это уже слишком?
— Нет.
— Хорошо. Быть может, ты и не выйдешь из игры в самом начале. Хрупкому тепличному цветку не выжить в губительной дикой природе. По доброте своей ты потворствовала моему замыслу. Но если пожелаешь, пути наши разойдутся.
Белая рука девушки крепко сжала бледные пальцы вампира, прекрасная головка чуть качнулась из стороны в сторону.
— Я хочу попытаться. Добраться до звезд.
Ох, кто же мог знать, что предпринятое этой парой путешествие не злодейское похищение, а полет двух обезумевших от любви сердец? Молодой вампир-аристократ и женщина-человек, связанные не страхом и презрением, а узами взаимной страсти, которые безнадежность делает лишь еще более крепкими. Беспримерный случай — девушка, взятая из деревни, все жители которой были превращены в вампиров, осталась нетронутой и незапятнанной, без единой дырочки на шелковистой коже.