Хэзер Уэббер – В кофейне диковинок (страница 20)
В раковине громоздилась башня грязной посуды. Слава богу, ее хотя бы сполоснули! От каждого шага по полу разлетались комочки пыли, тут же прячась под диванами и креслами. Клочья кошачьей шерсти свалялись в небольшие коврики. На шторах, подоконниках и тумбочках лежал толстый слой пыли. Повсюду были распиханы коробки и пакеты. Тут даже пылесос не включишь! Сначала нужно вынести весь хлам.
– В доме небольшой бардак, – заключил Дез, оглядевшись. – Моя коллекция слегка вышла из-под контроля.
Ничего себе! «Слегка» – это мягко сказано.
– А что именно вы собираете?
Как по мне, коллекция выглядела довольно странно: старинные вещицы вперемешку с мусором.
Винтажные бутылки из-под молока соседствовали с банкой для печенья в виде курицы. Тут же громоздились коробки со старыми открытками, стеклянные настольные лампы, копилка «Саузерн комфорт», стопки футболок с логотипами древних концертов, жестяной свисток, три проигрывателя, безмен, блюда для тортов, марионетка, фигурка рака из латуни, игрушечные челюсти на ножках, маслобойка и прыгалки… Что таится в коробках, я даже думать боялась.
– Всякую всячину, – ухмыльнулся он. – Все, что придется по вкусу.
Я прошла в зону гостиной; одна из стен в ней была выделена под картины. Тут, на мой взгляд, тоже не чувствовалось никакой системы: нельзя было даже понять, какой стиль предпочитает хозяин дома. Картины были представлены совершенно разные: ваза с фруктами, корабль в море, клюющие зерно цыплята, туфли для чечетки, банка горошка и дорога в тумане. А посреди – квадрат голой стены, покрытый толстым слоем пыли.
– Вкус у вас, как я погляжу, специфический…
– Это верно, – засмеялся Дез. – Почему-то мне нравится охотиться за разными необычными штуками. – Он окинул комнату взглядом. – С ними ты всегда в отличной компании!
Он машинально потрогал кулон на шее – монетку в один пенни, сплюснутую в виде серебряной горы. Почему-то в его последних словах мне послышалась горечь, и в груди заныло. Может, он собирает всякую всячину, чтобы справиться с одиночеством?
– Но я решил, что пришло время отпустить прошлое. Через выходные устрою дворовую распродажу – будет обалденно! Я уже несколько недель разбираю вещи, наклеиваю ценники. Все распродам!
– Все-все?
– Все! – решительно и почти с восторгом повторил он.
– Но почему?
– А почему нет? – хохотнул Дез. – Перемены добавляют в жизнь остроты.
Он смеялся, но я почувствовала, что тут кроется какая-то тайна. Не просто так он затеял такую масштабную чистку… Просто не хотел назвать мне причину.
– Давай-ка покажу тебе дом! Посмотрим, что тут к чему, а потом сразу примешься за работу. Вот эти коробки я хочу отвезти в сарай. Там посвободнее и удобнее разбирать вещи.
Еще бы, в каком угодно помещении будет посвободнее, чем тут!
– Но с ума я схожу строго по системе, – продолжал Дез. – Все вещи тщательно сортирую, а на ящики наклеиваю ярлыки.
Хорошо, что бо́льшая часть коллекции уже лежала в коробках! Надежных, крепких, а не тех из-под бананов, что я брала в ближайшем магазине, когда переезжала. Однако их было так много! Не верилось, что он помнит, где и что…
Коробки высились вокруг лесной чащей, сквозь которую были проложены узкие тропки. На мой непрофессиональный взгляд, откровенного мусора в доме не было. Никаких газет, пакетов из-под еды и прочего, что обычно ассоциируется с хламом. Здесь ничем не воняло, разве что воздух казался немного затхлым; видимо, Дез не так много времени проводил дома. Слава богу, следов мышей я тоже не заметила. Возможно, это Молли постаралась; хотя, как по мне, она была слишком чопорна, чтобы заниматься охотой.
Я оглянулась на плиту: голова кошки снова маячила над бортиком кастрюли. Молли смотрела на меня, поводя усами. И мне отчего-то казалось, что она не слишком лестно меня оценивает.
Межкомнатных стен в задней части первого этажа не было, и Дез быстро мне все показал. В передней части с одной стороны от входа располагалась его спальня, где тоже царил настоящий бардак. С другой стороны, под лестницей, размещалась уборная. Рядом с ней – постирочная, так заваленная одеждой, полотенцами и постельным бельем, что дверь в нее до конца не открывалась.
На втором этаже находились три спальни; та, что в конце коридора, представляла собой студию.
– Как только наведем здесь порядок, это будет твоя комната, – сообщил Дез.
Сейчас все помещение было заставлено картонными коробками и пластиковыми ящиками. В центре под завалами едва угадывалось изножье огромной кровати. На одной из тумбочек стояли высокая металлическая статуэтка в виде кактуса, довольно жуткие фигурки «Битлов» с гитарами, короткий помазок для бритья, музыкальная шкатулка и латунная пепельница в виде кита. Всякая всячина!
– Ах вот ты где, наглое чудовище! Я-то гадал, куда ты запропастилась! – Он уставился на висящую на стене картину в рамке. – Она должна быть внизу, в гостиной. Еще в воскресенье пропала.
Еще одна вещь, которую кто-то переместил? Интересно!
– И вы ее не перевешивали?
– Нет. Видимо, мой призрак развлекается.
Взглянув на картину, я застыла. Это была помещенная в рамку пожелтевшая страничка из старинной книги с изображением бабочки-монарха. На кончике одного из ее крылышек белело пятно.
– Если призраку хочется, чтобы картина висела здесь, я не против, – заметил Дез. – Думаю, тебе это подойдет, ведь бабочка – символ перемен, чего-то нового.
Вполуха слушая Деза, я пыталась убедить себя, что это просто совпадение. Подумаешь, картина исчезла в тот же день, когда я прочла загадочное письмо с маркой-бабочкой на конверте! И белое пятнышко на крыле – такое же, как у бабочки, что встретилась мне в первый же день, тоже ничего не значит… Как и то, что картина нашлась в отведенной мне комнате.
По спине пробежал холодок. Я поспешила отвернуться и тут же ощутила странный запах. Похожий на рыбный. Нет, не совсем рыбный… Скорее запах водорослей. Вот так же вчера запахло на террасе, когда мы заговорили о призраке. А сегодня запах мимолетно наполнил комнату и тут же развеялся.
Дез, не замечая ни запаха, ни моего смятения, потер руки:
– Что ж, лучше сразу возьмемся за работу!
Чтобы сохранить рассудок, я не стала циклиться на запахе водорослей и картине с бабочкой – решила всю энергию пустить в дело.
– Все это отправится в сарай?
– Да, мэм. Оттащим коробки в грузовик! Если придется, несколько ходок сделаем. Мэгги придет и тоже нам поможет. Что ж, хватай коробку – и поехали!
Я подняла ближайшую коробку и пошла к двери. Дез – за мной. Мы как раз шли по коридору, когда у нас над головами вдруг раздался резкий отрывистый звук. Потом что-то заскрипело – и наступила тишина. Дез задрал голову. Я тоже.
– Что это было?
– Мэгги скажет, это воробьи шебуршат на чердаке.
– А вы? Что скажете вы?
– Ясное дело, это мой маленький призрак! Ладно, пошли. У нас еще много дел.
Призрак… Понятно!
Вот только… Мне казалось, они парят в воздухе, а не ходят по полу. А может, это просто так в кино показывали.
Но почему скрип на чердаке был так похож на шаги?
Глава 9
К половине шестого моя кровать оказалась завалена примеренными и отвергнутыми нарядами. Каждый раз спрашивая себя, почему мне так трудно выбрать одежду на вечер, я слышала в голове голос Донована, произносивший
А затем в памяти всплывали утренние слова Делейни:
Я когда-то тоже так думала! Верила, что из любви ко мне он не станет сразу после школы записываться в береговую охрану. Но он так об этом мечтал, что даже не подумал, не поступить ли в военное училище…
Значит, моей любви оказалось недостаточно.
Теперь я понимала, что просить о таком было нельзя. Но в шестнадцать мне не приходило в голову, что порой любовь – это отпустить человека, чтобы он мог осуществить свои мечты. Как бы они тебя ни пугали.
В надежде сохранить жалкие остатки рассудка я стала убеждать себя, что иду вовсе не на свидание, а на ужин. Обычный ужин со старым другом. Вот и все!
Так выбрать наряд оказалось гораздо проще. Я выудила из кучи тряпья на кровати джинсы и натянула их. Затем подошла к шкафу, стащила с вешалки блузку и надела ее через голову. Свободная, летящая и очень женственная – с нежной цветочной вышивкой. Добавить красивые сандалии – и наряд и для шикарного ресторана сгодится, и для заведения попроще, а может, даже – я сглотнула – и для чего-то более приватного.
Подойдя к стоявшему у стены зеркалу, я намазала губы блеском. Макияж минимальный: просто тушь, блеск и немного консилера, чтобы скрыть усталость. Я распустила волосы – большая редкость! – и сейчас они спадали до середины спины мягкими блестящими локонами. Мне давно хотелось подстричься, но я была так занята, что никак не могла впихнуть визит к парикмахеру в расписание.
Как такое могло со мной случиться? Что это значит – слишком занята, чтобы подстричься? Я вздохнула, внезапно разозлившись на себя. Голова болела уже не так сильно, но остаточная мигрень все равно слегка пульсировала в висках, как готовый в любой момент взорваться вулкан.
Отвернувшись от зеркала, я взглянула на фото на комоде. Улыбнулась Ноа, который смешно скалился со снимка со своего выпускного. Как же я по нему скучала! Столько лет все силы тратила на то, чтобы вырастить его хорошим, порядочным и гармоничным человеком, что его отъезд в колледж стал для меня настоящим горем…