Хэзер Уэббер – К югу от платана (страница 42)

Я подошла к раковине и наполнила собачью миску холодной водой.

– По моему поведению на прошлой неделе не скажешь, но вообще-то я немного трудоголик. К тому же у меня отличные субподрядчики, и если вдруг я почувствую, что не справляюсь, то всегда могу перепоручить проект им. Вот как сейчас, например. Теперь уже никто не боится давать мне в руки пневмопистолет для гвоздей. Но такое доверие пришлось заслужить.

– Видел я, как ты по тарелочкам стреляешь. Могу сказать, твоих рабочих можно понять.

– Это верно, – ухмыльнулась я. – Однако пневмопистолетом я пока еще никого не покалечила. Хотя… – Я подняла палец вверх. – Нет-нет, тот раз не считается. Подумаешь, небольшая ранка. Ничего серьезного.

Шеп рассмеялся. И от его низкого хрипловатого смеха внутри у меня всколыхнулись желания, осуществить которые я не могла. По крайней мере, пока. Я твердо решила, что между нами все будет развиваться постепенно.

У Шепа завибрировал мобильник. Он взглянул на экран – и брови его тут же сдвинулись, а лицо сделалось озабоченным.

– Все в порядке? – спросила я.

Написав кому-то ответное сообщение, он отозвался:

– Пришли результаты анализов Перси и Блу. Мне пора бежать.

– Что-то не так?

Он сдержанно улыбнулся, и я поняла, что подробностей он мне не сообщит. Наверное, он и так уже сказал слишком много. Хотя мне этого и было недостаточно. Очень любопытно было, почему результаты анализов так его озадачили. Впрочем, я решила пока не допытываться и при случае расспросить обо всем Блу.

– Что ж, спасибо, что проводил нас с Хэйзи до офиса, – сказала я, ставя на пол миску с водой.

– Пожалуйста. – Он хотел было что-то добавить, но потом передумал и направился к выходу. И уже у самой двери все же решился. – Пойдем вместе бегать завтра утром?

– Давай. Если, конечно, ты сможешь за мной угнаться.

Рассмеявшись и покачав головой, он вышел.

Я смотрела ему вслед, гадая, терзают ли его те же противоречивые ощущения, что и меня. Ноющая, нарастающая с каждым часом боль внутри. Боль, что всегда возникает, когда влюбляешься. Даже если влюбляешься заново.

Я прижала ледяные ладони к горящим щекам и заставила себя отойти от двери. Кибби должна была появиться где-то через час, около девяти, и я очень надеялась, что чувствует она себя лучше, чем в пятницу.

День я решила посвятить разбору накопившихся бумажек, а на вечер у меня была назначена встреча с адвокатом – по поводу развода. Я старалась не думать о том, сколько времени потеряла, пытаясь наладить отношения с Флетчем, и пообещала самой себе, что никогда больше не буду ставить имидж превыше чувств.

На этой мысли я погрузилась в работу. В четверг у меня была запланирована встреча с подрядчиком, а в пятницу – несколько встреч с потенциальными жильцами недавно законченного дома. На прошлой неделе он прошел последнюю проверку, и на меня сразу же свалилась куча заявок.

Я подняла голову от бумаг, когда Хэйзи потянулась и громко зевнула. Улыбнувшись, я напомнила себе, что нужно купить ей лежанку в офис. А взглянув на часы, с удивлением поняла, что уже перевалило за девять. Кибби давно должна была появиться. Я потянулась к сумке за телефоном, а Хэйзи лениво завозила хвостом по полу. Погладив ее по голове, я проверила, не приходило ли на мобильный сообщений, и действительно нашла одно – от Кибби. Должно быть, я не слышала, как оно пришло. «ОПАЗДЫВАЮ», – писала моя сестренка.

«Ладно, жду», – ответила я и откинулась на спинку стула.

Чтобы чем-то занять голову, я принялась просматривать местные сайты недвижимости. Вдруг в округе есть дома, продающиеся за долги или с аукциона? Свободных наличных у меня сейчас не было, но посмотреть варианты все равно не помешает.

Прошло с полчаса, и вдруг Хэйзи вскочила и, виляя хвостом как сумасшедшая, бросилась к двери. Должно быть, услышала стук шагов на крыльце. Я решила было, что это Кибби, но вместо нее в офис вошел отец, держа в руках картонный держатель с тремя стаканчиками айс-кофе из закусочной «У Китти».

– Хэйзи, сидеть, – скомандовала я, когда собака принялась выписывать восьмерки у ног отца.

Он приласкал ее, потрепал по шее и протянул мне стаканчик.

– А что, у Киб сегодня выходной? Я думал, она на работе.

– Спасибо, – я забрала у него кофе. – Кибби опаздывает. Но скоро должна прийти. Пока поставлю ее порцию в холодильник. Она вроде неважно себя чувствовала в последние дни. Не знаешь, получше ей?

– Она почти все выходные проспала, совсем без сил была от своей простуды. Но раз она обещала выйти на работу, наверное, уже пошла на поправку. Утром мы с ней не виделись. Я ни свет ни заря убежал в офис.

– Ах да, военный совет. – Команда отца по-прежнему жарко обсуждала, что им предпринять в связи с тем, что мой брак развалился. – Неужели он уже закончился? Я думала, эта бодяга на целый день.

Подтащив к моему столу стул Кибби, папа сел.

– Решили устроить небольшой перерыв.

Я с наслаждением пригубила ледяной кофе.

– Как там дела?

– Как сажа бела. – Он снял со своего стаканчика крышку, убрал соломинку и отпил напиток прямо через край. – Снова плохие новости. Репортер из «Мобайла» пронюхал про твой первый брак, а какой-то местный журналюга выяснил, что любовница Флетча беременна. Думаю, завтра нас ждут новые броские заголовки.

Я вздрогнула и потерла виски.

– И как мама отреагировала?

– Не очень хорошо. – Отец покачал головой.

– Прости, – в сотый раз сказала я, гадая, станет ли мама когда-нибудь со мной разговаривать.

– Прекрати извиняться, Сара Грейс. Ты не сделала ничего плохого.

– Только вышла замуж и развелась, не сказав вам.

Слабая улыбка приподняла уголки его губ.

– Это, конечно, сомнительные поступки, но плохими их не назовешь.

– Папа.

– Сара Грейс, – передразнил он мой раздраженный тон.

– Перестань меня утешать.

– Я и не утешаю. – Он закинул правую ступню на колено левой. – Ты не совершила никакого преступления. Не причинила никому вреда.

Насчет последнего я была не согласна, но спорить не стала.

– Мои консультанты предлагают выпустить пресс-релиз: рассказать о твоем разрыве с Флетчем и вскользь упомянуть первый развод. Бла-бла-бла, разводится со вторым мужем, бла-бла-бла, уважайте наше право на частную жизнь. Открытость – вот наш новый девиз.

– Это все сильно повредит твоей кампании?

Папа уставился в свой стаканчик.

– Рано пока судить. Нужно постараться быть предельно честными, не вдаваясь при этом в лишние детали, бла-бла-бла.

Воздушный шарик, распиравший мою грудную клетку, постепенно начинал сдуваться.

– Как много бла-бла-бла.

Он глянул на меня поверх края стаканчика.

– Это уж точно.

– И все же, мне кажется, твои консультанты правы. Это я насчет открытости. Все равно все наши тайны уже выплыли. Рано или поздно буря уляжется, – добавила я, повторяя слова Марло.

– Но где грань? Ведь если стремишься быть открытым, это не значит, что можно дать другим право лезть в твои личные дела? Разве мы больше не имеем права на частную жизнь? – Папа вцепился пальцами в волосы. Казалось, он произносил сейчас чужие слова, нарочно кем-то вложенные в его уста. И слова эти были на удивление похожи на речи моей матери. Если кто и ценил право семьи на частную жизнь, так это она. Скорее всего, именно она на отца и надавила. Ведь мама была единственным отцовским консультантом, способным навязать ему свою волю.

– Тайны ужасно выматывают, – возразила я. – Если бы я с самого начала вела себя открыто, ничего этого не случилось бы.

Скорее всего, я по-прежнему была бы замужем за Шепом. В доме нашем полно было бы карапузов, собак и веселой кутерьмы. Сердце сжалось от тоски, и я мысленно приказала ему успокоиться. Простить себя за однажды принятое неверное решение. Однако сказать это было проще, чем сделать.

Папа так долго разглядывал содержимое стаканчика, что я уже стала сомневаться, услышал ли он меня.

– Дело не в тебе, Сара Грейс. Дело в… – Он осекся и поднялся на ноги. – А впрочем, все это чепуха. Я побежал. Меня в офисе ждут.

Я тоже вскочила, встревоженная таким странным поведением.

– Уверен, что чепуха?

Вид у отца стал такой печальный, что у меня на глаза навернулись слезы.

– Папа?