Хэзер Уэббер – К югу от платана (страница 24)

Я устроила Флору в слинге.

– Мы лучше пойдем, пока магазин не открылся. Немножко погуляем по лесу. – Я не стала говорить, что собираюсь зайти на ферму – Перси утром так отреагировала на мои слова о сквоттере, что мне не хотелось лишний раз об этом упоминать. А еще, подумав о сквоттере, я сразу вспомнила, какое разочарование было вчера написано на лице Сары Грейс, когда я отклонила ее предложение, и постаралась подавить чувство вины. Я не могла поступить иначе.

– Кибби, ты не знаешь, оставила ли Сара Грейс у себя собаку, которую вчера нашла?

– Собаку? – спросила она. – Какую собаку? А что, Сара Грейс нашла собаку?

Я кивнула.

– Когда мы расстались, она как раз направлялась к доктору Хеннеси узнать, есть ли у пса микрочип.

– Я впервые об этом слышу, – ответила Кибби. – Правда, я с Сарой Грейс со вчерашнего утра не разговаривала. Надо же: отпуск, теперь собака. Вау. Вот это здорово. Она всегда хотела собаку, но в детстве не могла ее завести – ведь у тети Джинни аллергия на шерсть. Напишу-ка я ей эсэмэску, разузнаю, что да как. – Она вытащила из кармана сарафана телефон и забегала пальцами по экрану.

От упоминания имени Джинни я, как обычно, напряглась. Конечно, я не была в ответе за грехи моего отца, но мне все равно было стыдно за его поступок. И то, что с тех пор прошло уже сорок лет, никак ситуацию не меняло. Я подозревала, что, сколько бы времени ни минуло, мне все равно будет за него неловко.

Генри поднялся на ноги.

– Блу, ты случайно не к Платану собираешься?

Я кивнула.

– А что?

– Не против, если я пройдусь с тобой? А Кибби пока присмотрит за магазином. – Он обернулся через плечо. – Справишься, Кибби?

Она на секунду оторвалась от мобильного.

– Конечно.

А когда Генри отвернулся, перевела взгляд на меня и поиграла бровями. Я, продолжая запихивать вещи Флоры в рюкзак, закатила глаза, но все же слегка зарделась.

– Мне всегда так нравилась легенда о Пуговичном дереве, – объяснил Генри. – Но я с детства там не был. Я бы и сам к нему отправился, но боюсь потеряться со своим топографическим кретинизмом.

– Можешь не волноваться, – отозвалась Кибби. – Даже если потеряешься, Блу все равно тебя найдет.

Щеки мои теперь горели так же ярко, как и ее. Страшно было поднять глаза от рюкзака и встретиться взглядом с Генри.

– Это верно, – согласился он. – Подожди минутку, я только сбегаю наверх переоденусь, и сразу пойдем.

Он рванул к лестнице, и в этот момент у Кибби запищал телефон.

– Сара Грейс пишет, что микрочипа док Хеннеси не нашел, зато обнаружил инфекцию. Пришлось оставить Хэйзи на ночь в лечебнице. А сама она пока просматривает газеты – нет ли объявления о пропаже собаки. – Кибби улыбнулась. – Хэйзи? Ну раз уж она имя ей дала, значит, точно решила оставить.

– Надеюсь, – отозвалась я, вспомнив, как они вчера смотрели друг на друга. Буквально глаз не сводили.

Телефон снова пискнул.

– Сара Грейс просит никому пока об этом не рассказывать, потому что еще не поговорила с Флетчем.

– А что, Флетч не любит собак? – спросила я.

– Флетч не любит, когда кто-то перетягивает на себя внимание, – раздраженно буркнула Кибби.

– А-а.

– Угу. – Она покачала головой. – Не понимаю, что Сара Грейс в нем нашла.

Признаться честно, я тоже этого не понимала. Тем более что в старших классах она была без ума от Шепа Уиллера, даже собиралась выйти за него сразу после выпускного. Мне неизвестно было, что между ними произошло. Я знала только, что Сара Грейс уехала на каникулы на залив, в летний домик своих родителей, а вернулась оттуда уже одна.

Мысль о Шепе напомнила мне о его матери, Мэри Элайзе, и о том, что она сказала вчера вечером. Ветер, ветер. И я затрясла головой, надеясь, что мне удастся навсегда избавиться от этих воспоминаний.

Тут вниз по лестнице сбежал Генри, и вскоре мы с ним уже направлялись к тропе, шагали рядом по тротуару в тени разросшихся вишневых деревьев. Посреди парка, нависая над Тополиной аллеей, высилось колесо обозрения. Разноцветные кабинки поблескивали на солнце, как драгоценные камни.

Задрав голову к небу, Генри заметил:

– Что-то не похоже, что приближается дождь.

– И все же он будет.

– Откуда ты знаешь? – обернулся он ко мне.

– Видишь, на серебристом клене листья поникли? Это означает, что влажность воздуха сегодня повышенная. Следовательно, будет дождь.

– А разве в этих краях не всегда повышенная влажность?

Он покосился на меня с подозрением, я же пожала плечами.

– Я много времени провожу на улице, потому и знаю приметы.

– Ладно, Блу Бишоп, поверю тебе на слово.

Споткнувшись о выбоину в асфальте, я едва не полетела носом вперед. Кажется, впервые при мне кто-то употребил слова «поверю на слово» и «Бишоп» в одном предложении. Генри подхватил меня под руку и помог сохранить равновесие. Я поблагодарила его и проверила, все ли в порядке с Флорой. Она мирно спала в слинге, обхватив ножками мои ребра и устроив голову в мягкой впадине под ключицей. Наши сердца по-прежнему бились совсем рядом.

Внезапно налетел ветер, растормошил зубчатые листья на вишневых деревьях. И я резко остановилась.

– Что-то не так? – спросил Генри.

– Я…

Ветер не унимался, все толкал меня в противоположном направлении. Но я решила, что ему придется подождать. Сначала я отведу Генри к Платану, а потом уж выясню, что ему от меня нужно.

– Нет. От начала тропы до дерева примерно полмили.

Несколько минут мы шли молча, а затем он заметил:

– Наверное, для тебя большим потрясением стало то, что ты нашла в лесу Флору.

– Не то слово. Мы вместе только несколько дней, а я уже не представляю себе жизни без нее.

– Есть какие-нибудь новости по этому делу?

– Нет.

– Не могу понять, почему ее биологическая мать просто не пришла к тебе и не предложила удочерить ее в частном порядке? Что заставило ее красться за тобой по лесу, а затем подбросить Флору и убежать? Должна же она знать, что если все вскроется, ее ждут последствия. Наш благословенный закон не разрешает бросать младенцев в лесу, даже если ты точно знаешь, что их найдут, верно?

– Верно.

По законам штата Алабама мать могла, не опасаясь преследования, передать новорожденного не старше трех дней сотрудникам отделения неотложной помощи любой больницы. Но только им и больше никому.

– Должно быть, она уверена была, что ее не найдут, и по каким-то причинам не хотела раскрывать свою личность.

Мне вдруг вспомнилось, как миссис Тиллман говорила о тайных беременностях, но я постаралась выбросить эти мысли из головы.

– А как насчет пуговицы? Видно, Платан о тебе очень высокого мнения.

– А может, он просто знал, как сильно я хотела ребенка. Я ведь несколько лет пыталась усыновить новорожденного.

– О, я не знал. Ну, в любом случае я вижу, какой хорошей мамой ты стала для Флоры, и не сомневаюсь, что Дерево сделало правильный выбор.

Сердце у меня екнуло.

– Спасибо за эти слова. Знаешь, у меня ведь был не лучший пример перед глазами. – Я передернула плечами. – Как-то жестковато прозвучало.

– Насколько я понял, у тебя и в жизни случались жесткие моменты.

– Да, но были и счастливые. Нечасто, конечно, но все же были. Мне бы только хотелось…

– Чего?