Хезер Моррис – Три сестры (страница 61)

– И ты считаешь, это нормально, да? – наконец говорит Циби, поворачиваясь к Ливи.

– Я ничего не знала, Циби, так что, пожалуйста, не думай, что я в этом замешана. Но они теперь – супружеская пара, а пары должны сами принимать решения, не так ли?

– Я думала, ты на моей стороне, – с обидой произносит Циби.

– Это здесь ни при чем, – возражает Ливи. – Я хочу, чтобы Магда была счастлива, и если для этого ей нужно уехать, то пусть уезжает.

– А наше обещание отцу? – упорствует Циби. – Как насчет того, чтобы всегда быть вместе? Это ничего для вас не значит?

Магда хочет взять Циби за руку, но та отдергивает руку.

– Циби! – твердо произносит Магда. – Если бы я хоть на миг подумала, что мой отъезд означает нарушение нашего обещания, то никогда бы так не поступила. Неужели ты не понимаешь? Неужели не знаешь, что ради тебя и Ливи я сделаю что угодно?

– Неужели? – огрызается Циби. – Может, скажешь, что еще я должна знать?

– Ты должна знать, что я люблю тебя. Что переезд на несколько километров отсюда не имеет никакого отношения к нашему обещанию, данному отцу и маме, – говорит Магда, сверкая глазами.

Циби смягчается и позволяет Магде взять себя за руку.

– Ты права. Конечно права, – соглашается Циби. – И уж во всяком случае на ферме от вас обоих мало толку.

Магда привлекает ее к себе:

– Копайтесь в земле, если вам так нравится. Я все равно буду вас любить. Я буду всего в получасе езды отсюда, и разве мы не разлучались прежде? И не находили всегда дорогу друг к другу?

– Пусть едут, Циби, – говорит Мишка жене. – Дадим им шанс устроить свою жизнь в Реховоте. Если что-то не получится, мы всегда будем ждать их здесь.

– Когда вы уезжаете? – Циби вздыхает, тянется к бутылке красного вина и наливает себе бокал.

– У Ицхака есть в городе друзья, у которых мы поживем, пока не найдем себе жилье.

– Мои сестры… – произносит Ицхак. – Я буду всегда заботиться о Магде, но нам хотелось получить ваше благословение.

– Не могу притворяться, что мне это нравится, но Ливи права. Если вам надо уехать, тогда, конечно, я благословляю вас. – Циби подносит бокал к губам.

Сестры крепко обнимаются, и эти объятия значат гораздо больше, чем просто физический контакт. Это связь, преодолевающая время и пространство, успокаивающая боль и облегчающая страдания. Каждая всецело понимает, что просто расстояние не разрушит их связь.

Циби размышляет о месте в своем сердце, которое когда-то занимал Бог, и на секунду у нее появляется надежда, что покой, ощущаемый ею в объятиях сестер, – это знак того, что, возможно, Он никогда не покидал ее.

Когда они размыкают объятия, Ливи поворачивается к Магде, а потом к Циби:

– Циби, ты же знаешь, что я люблю тебя.

– Ливи! – предупреждает Циби.

– Позволь мне поехать с ними.

Три недели спустя Магда, Ицхак и Ливи отправляются в Реховот.

Ицхак находит работу в мясном магазине, мечтая когда-нибудь открыть собственный. Магда и Ливи возвращаются к временной работе, какой занимались в Братиславе, ведут бухгалтерию в небольших фирмах и даже занимаются волонтерской работой, помогая устроиться новым мигрантам в Израиле.

Еврейское агентство открыло в Реховоте свой офис для помощи репатриантам в устройстве на работу и поисках жилья. Магда и Ливи записались в него.

Месяц спустя Ицхак просит приятеля отвезти их в Кфар-Ахим, и сестры встречаются вновь.

– Мы расширяемся! – сообщает Циби Ицхаку и Магде. – У нас достаточно земли для кур и коров.

– Куры и коровы! – удивляется Магда. – Что ж, у меня тоже есть новость.

– Ох, милая! – нахмурившись, вздыхает Циби, представляя себе, что Магда собирается объявить им о переезде в Тель-Авив.

– Опять? – обижается Ливи. – Почему я ничего не знаю?

– Все в порядке. Не волнуйся так, Циби, – говорит Ицхак. – Ты обрадуешься, услышав эту новость.

– Мне предложили работу. – Магда заливается краской, ее переполняет волнение и желание поделиться радостью с сестрами. – Я собираюсь работать в доме президента Вейцмана.

– Ты шутишь? – спрашивает Ливи.

– Нет, – с улыбкой отвечает Магда.

– Президента? Президента Израиля? Немедленно расскажи нам обо всем!

Циби с облегчением узнает, что сестры остаются на месте.

– В Еврейском агентстве мне сообщили о вакансии горничной в доме президента и спросили, интересует ли это меня.

– И что ты ответила? – спрашивает Ливи.

– Конечно, я сказала «да». Я встретилась с госпожой Вейцман, и она наняла меня на работу. Я начинаю на следующей неделе.

– Ты встречалась с госпожой Вейцман? – Циби передалось волнение Магды. – Какая она?

– У нее добрейшие глаза, и она разговаривала со мной по-дружески. Она спрашивала также о вас.

– И обо мне? – интересуется Циби.

– О вас обеих. Она хотела узнать о моей семье. Я показала ей руку, и она спросила, есть ли у вас тоже номера.

– И что ты ответила?

– Сказала, что нет. Сказала, нацисты одаривали номерами только особенных.

– Магда!

– Я шучу! Она спросила меня об Освенциме и долго слушала мою историю. Вероятно, я говорила слишком долго, но она не прерывала меня.

– За это нужно выпить! – предлагает Мишка.

Поднимая стаканы чая со льдом, они скандируют:

– За Магду, за президента, за госпожу Вейцман!

Начиная новую работу, Магда знает, что, переехав в Реховот, сделала правильный выбор. С открытой душой она встречает новый день, направляясь к дому Вейцмана. В красивом доме президента, где служат дружелюбные люди и работа у нее не сложная, она чувствует, наверное, впервые, что вносит ценный вклад в жизнь своей новой родины. Хорошо зная себя, Магда понимает, что ее демоны на время притаились, но, пока это возможно, она сделает передышку. Поглощенная работой, она иногда на многие часы забывает, что целых два года была в неведении о страданиях своих сестер.

Ливи нашла работу по сбору фруктов на местной ферме, и вскоре ей поручают регистрацию сборщиков и надзор за ними. Она гордится тем, что ее апельсины теперь среди десятков тысяч, экспортируемых в разные страны. Но временная работа не дает постоянства – едва человек подружится с кем-то, как переезжает в другую общину или другую часть страны, и каждый надеется найти место, которое можно наконец назвать домом.

Ливи работает бок о бок с новоприбывшими, но также и с палестинцами, которые регулярно возвращаются для сбора фруктов. Ливи нравится, как звучат арабские слова, и ей хочется поскорее научиться говорить по-арабски. Первую свою фразу на арабском: «С добрым утром, как поживаешь?» – она освоила с помощью робкой девушки Амары. И теперь каждый день произносит ее, приветствуя своих арабских друзей.

Однажды утром Амара приходит с маленьким пакетом фиников.

– На вид они ужасные, – говорит она Ливи на упрощенном иврите, – но когда они хрустят между зубами… райское блаженство!

Ливи берет финик и надкусывает, но ее зубы попадают на косточку. Ливи морщится.

– Ах, прости, – говорит Амара. – Там косточка.

– Буду знать, – улыбается Ливи, жуя липкий фрукт. – Очень вкусно! – восклицает она. – Даже лучше апельсинов.

Знакомство с новыми мигрантами всегда начинается с вопросов: «Откуда ты родом?» и «Кого ты знаешь в Израиле?». Ливи знает несколько языков, а пребывание в Освенциме научило ее, что знание языков помогает выжить. И теперь она приветствует сборщиков фруктов на иврите, немецким и русском.

Во время одной такой встречи Ливи знакомится с девушкой одного с ней возраста. Вскоре они вместе направляются в апельсиновые рощи, вместе собирают фрукты в дружеском молчании.

– Ливи, у тебя есть парень? – спрашивает ее однажды Рахель.

Любопытная, думает Ливи. Но вокруг все разговоры среди молодежи сводятся к тому, кто с кем встречается.

Ливи бросает апельсины в огромную корзину. Когда корзина наполнится, они отнесут ее в сортировочный сарай.