Хезер Моррис – Три сестры (страница 54)
– Да, пилоты, авиамеханики. Отличный материал для мужей.
Сестры уходят, а девушка продолжает смеяться над своим последним замечанием.
В следующие два дня Ливи пытается участвовать в общем веселье, однако Магда чувствует ее растущее беспокойство.
На все вопросы сестры Ливи отвечает, что у нее морская болезнь, или что Магда ее подавляет, или что она больше не котенок.
Ливи нравилось сидеть одной по вечерам на носу корабля, глядя на горизонт и высматривая первые признаки Израиля. Она больше не видела Исаака и надеется, что никогда не увидит. Но если увидит, то на этот раз позовет людей. Она расскажет им о его злодеяниях, и они вышвырнут его за борт. Как ни странно, от мысли о том, как его тело исчезает в волнах, ей не становится лучше.
Через пролив Дарданеллы они входят в Эгейское море. Ливи потрясена цветом морской воды, а когда они попадают в Средиземное море и идут вдоль побережья Турции, она вновь испытывает потрясение. Следующая остановка – Хайфа, думает она, и все останется позади: Освенцим, Исаак, марш смерти, все-все.
Когда на четвертый день солнце клонится к горизонту, Магда присоединяется к Ливи на носу корабля.
– Понимаю, почему ты сидишь тут, – говорит она. – Здесь так мирно. Может быть, завтра ты первая увидишь землю.
– Здесь я чувствую себя в безопасности, словно ничто мне не угрожает, – отвечает Ливи. – Это звучит странно?
– Немного. Но ты сейчас вообще в безопасности. Мы обе. Кем бы ни был тот человек, Ливи, ты должна выкинуть его из головы. После того как мы причалим, ты никогда больше его не увидишь. А теперь пойдем поедим, пока все не кончилось. – Магда встает и протягивает руку сестре.
Направляясь к столовой, сестры слышат их, прежде чем видят: Мальчики-Павлины, как прозвала их Магда. Они громко разговаривают друг с другом, но все это ради девушек, собравшихся поглазеть на шоу.
– Опять не та компания, – произносит Магда так, чтобы ее услышали парни и девушки.
Смех Ливи замирает у нее на губах, когда она вновь замечает его: одинокого авиатора, стоящего в стороне и глядящего на нее. Вспыхнув, она хватает Магду за руку, и они бегут на ужин.
К вечеру следующего дня на горизонте показывается порт Хайфы. На корабле сразу же раздаются крики радости и веселья. Топот ног по палубе демонстрирует неугомонный энтузиазм поскорее ступить на твердую землю.
А потом мир опрокидывается. Раздается выстрел, и одновременно воздух прорезают вопли Ливи. Она немедленно встает на четвереньки, припадая к палубе, а вокруг нее продолжается радостная какофония. Она ощупывает себя. В нее стреляли? Он добрался до нее?
– Ливи! Ливи! Что случилось? – Магда опускается возле нее на колени. – Просто какой-то идиот на радостях пальнул в воздух. Вставай!
Пока Ливи поднимается, на палубу выходит капитан, и моментально веселье прекращается. У него красное лицо, ярость в глазах. Он подносит к губам мегафон.
– Кто только что выстрелил на моем судне? – рычит он.
Все молчат, хотя и запускают руки в карманы, нащупывая свое оружие.
– Я не буду еще раз спрашивать! – кричит капитан. – Если не признаетесь, я разверну этот чертов корабль и доставлю всех обратно!
Из толпы поднимается робкая рука.
– Простите, капитан, – говорит виновник, молодой человек, и добавляет: – Просто меня занесло. Это больше не повторится.
– Подойдите сюда! – приказывает капитан, протягивая руку. – Оружие, пожалуйста.
Парень делает шаг вперед и кладет оружие на ладонь капитана. Капитан засовывает пистолет в карман и наотмашь бьет парня по голове. Тот без слов принимает наказание.
После этого толпа успокаивается, и Магда с Ливи идут на нос корабля, откуда видно, как постепенно увеличивается в размерах порт Хайфы.
Они дома.
Глава 28
Светит яркое солнце, когда под приветственные крики и тихие благодарственные молитвы спускают трап. Прохладно, но не холодно. Порт Хайфы заполнен вновь прибывшими и зеваками на пристани.
Магда с удивлением обозревает колышущиеся толпы. Столько евреев, и никто не собирается хватать их и сажать в поезд за убеждения. Они наконец смогут называть свои имена и обнажать руки, не опасаясь репрессий или глумления антисемитов.
– Магда, – шепчет Ливи, – ты готова? – Она цепляется за руку сестры – если отпустит, то может улететь прямо в небо. Но потом тяжесть в кармане снова швыряет ее на землю. – Думаешь, нас будут обыскивать перед высадкой?
– Не имею понятия, – отвечает Магда. – Но если да, то мы все прыгнем за борт и доплывем до причала.
Ливи смеется и начинает говорить Магде, что будет жаль, но слова застревают у нее в горле.
– Умница. Лишнего не болтала, – скалится Исаак, стоя перед ними.
На Ливи моментально накатывает знакомый ужас, страх, воспоминание о голоде и лишениях лагерной жизни. Ее рука засунута в карман, но вместо револьвера пальцы смыкаются на маленьком ноже. Она медленно достает его и держит сбоку.
Исаак не двигается. Он бросает взгляд на нож, на других пассажиров, заполнивших палубу.
– Если я сейчас закричу, – тихо говорит ему Ливи, – то кому, по-твоему, поверят мои братья и сестры? Тебе или мне?
– Не будь дурой! – шипит он.
– Давай попробуем, а? – вздернув подбородок, говорит Магда.
Исаак вдруг широко раскрывает испуганные глаза, поднимает руки вверх и отступает.
– Куда ты идешь? – повышая голос, спрашивает Ливи.
Но капо поворачивается и бежит к трапу.
– Знаешь, Ливи, – говорит Магда, – я почти жалею, что ты этого не сделала.
– Чего? Не зарезала его или не позвала на помощь?
– И то и другое. – Магда кладет руки на плечи сестры. – Ливи, мы в последний раз видим этого мужика. Мы не возьмем его с собой в Израиль. В последний раз посмотри, как он убегает, а потом мы забудем о нем.
Ливи тяжело дышит – ее вновь одолевают воспоминания, – но она кивает, желая, чтобы Исаак был последним из того, что нужно отпустить.
С верха трапа они смотрят на причал, чтобы навсегда запечатлеть эту картину в памяти. Не успевают они сделать и шага, как мимо них протискивается молодой человек.
Ливи сжимается, но это всего лишь парень, который торопится сойти на берег.
– Извините, – бормочет он.
Ливи удивлена, увидев Павлина-одиночку.
– Ничего, – с улыбкой говорит она.
Парень подмигивает ей, а потом его поглощает толпа мужчин и женщин, выливающаяся с корабля на пристань.
– Готова? – спрашивает Магда.
Взявшись за руки и держа в свободной руке чемоданы, Магда и Ливи спускаются по трапу, задержавшись внизу.
Когда сестры, обливаясь слезами, впервые за неделю ступают на твердую землю, их лица повернуты не к солнцу, а к земле у них под ногами.
В толпе на пристани стоят двое мужчин в военной форме, в беретах с символом крыльев вокруг звезды Давида. Они машут Мальчикам-Павлинам, которые следуют за ними в грузовик, помеченный тем же символом.
– Должно быть, воздушные войска, – говорит Магда.
– У Израиля уже есть воздушные войска? – спрашивает Ливи.
Но у сестер не остается времени обсудить этот вопрос или Мальчиков-Павлинов, потому что новых израильтян зовут на регистрацию и определение их места жительства.
Магда и Ливи садятся в открытый грузовик с другими мужчинами и женщинами и едут по улицам Хайфы. Люди на тротуарах машут и криками приветствуют их прибытие, а все сидящие в грузовике машут в ответ. В окрестностях города сестры восторгаются обширными рощами апельсиновых деревьев, воздух напоен их резким сладким ароматом.
Немного отъехав от Хайфы, грузовик поворачивает с шоссе на разбитую проселочную дорогу, по которой они едут добрых полчаса.
Машина останавливается у домиков и сараев на небольшом участке посреди обширной апельсиновой рощи. Из одного домика выходит мужчина, наблюдая за вылезающими из грузовика мужчинами и женщинами.
– Шалом алейхем! – Он с улыбкой широко раскидывает руки, приветствуя приехавших.
– Алейхем шалом! – откликаются они.