Хезер Моррис – Три сестры (страница 56)

– Мы так много о тебе слышали, – говорит Шари. – Ливи и Циби постоянно рассказывали о своей семье. Я так рада, что они нашли тебя.

– И Циби скоро сюда приедет, – говорит Магда. – В любой день.

Четыре девушки идут к кухне на свой первый завтрак в первый день на своей новой родине.

Магда и Ливи втягиваются в распорядок жизни в кибуце и начинают изучать иврит, язык их новой страны. Они посещают встречи с чиновниками из Тель-Авива и Иерусалима, на которых узнают о планах превратить Израиль в дом для евреев со всего света. Они создадут в стране предприятия и родят много детей, они будут помнить мертвых и прославлять живых. Они никогда ничего не забудут, но они также должны прожить свою жизнь наилучшим образом. Многое из сказанного вдохновляет сестер, но часто в конце этих бесед Ливи ощущает себя очень маленькой, слишком маленькой, чтобы справиться с грандиозной задачей создать новое отечество от имени всех тех, кто был убит. Но Магда полна надежд.

– Ты просто скучаешь по Циби, – уверяет она сестру. – Она приедет, Ливи, и тогда мы перестанем беспокоиться за нее.

В воскресенье вечером сестры садятся писать письма Циби, и этот ритуал они соблюдают неукоснительно. В своих письмах Ливи умоляет Циби быстрее приезжать, пишет, что здесь той многое понравится, но надо торопиться. Письма Магды более практичные, в них содержится перечень вещей, которые могут пригодиться в новом для них климате.

Циби отвечает, что они с Мишкой и Каролем приедут в мае.

В предвкушении скорого приезда сестры настроение Ливи улучшается. С каждым днем, проведенным в апельсиновых рощах, наблюдая созревание фруктов, оттенки которых меняются от зеленого до бледно-желтого, а потом ярко-оранжевого, она начинает чувствовать, что прошлое потихоньку отступает. Горьковатый сок первого сорванного ею фрукта заставляет ее сморщиться, но она все же допивает его до конца.

– Слишком рано, – с ухмылкой произносит Менахем. – Еще один месяц, юная Ливи.

Наконец приезжают большие грузовики. Пришло время собирать апельсины. Всем показывают, как привязывать к себе плетеную корзину. Молодежь выстраивается перед рядами деревьев и приступает к сбору апельсинов. Никто не устраивает соревнований, но Ливи ничего не может с собой поделать: она первая в кибуце притаскивает наполненную корзину в сортировочный сарай.

В сезон сбора урожая сестры, как и все остальные, валятся в кровать сразу после ужина: долгие рабочие дни отбивают у них всякую охоту общаться. Но четыре недели спустя, когда с последнего дерева сорван последний апельсин, им дают неделю отдыха. Они могут поехать в Хайфу или отдохнуть в кибуце.

Сестры остаются в кибуце, наслаждаясь тишиной опустевших фруктовых рощ. Эта тишина вскоре нарушается воплями неистового восторга, когда приходит письмо от Циби с сообщением о дате отъезда.

– Магда, мы снова будем вместе, – размахивая письмом, радуется Ливи. – Сестры Меллер в одном месте, как и должно быть. Она пишет, что они плывут из Италии. Разве ты не хотела когда-то побывать в Италии?

– Правда? – Магда не может припомнить, чтобы на протяжении многих лет думала о чем-то, помимо безопасности сестер.

– Хотела, но не важно. Надеюсь, Циби не надумает там остаться.

– Жаль, нам мало известно об их поездке.

– Ты ведь знаешь, они не могут обо всем писать в письмах. – Ливи комично таращит глаза. – Повсюду глаза! – отчеканивает она.

Магда смеется и передразнивает ее выражение лица.

– Повсюду шпионы! – Но потом она как-то сникает. – Но это место? Разве они могут сюда приехать? В кибуце ведь нет детей.

– Разве нельзя побеспокоиться об этом позже? – Ливи складывает письмо и убирает в карман. – Не порть все раньше времени!

– Циби, ну зачем ты столько всего набрала?

Мишка вздыхает, глядя на три лежащих на кровати чемодана, доверху наполненных одеждой, книгами, игрушками, а из рукава зимнего пальто торчат драгоценные подсвечники Хаи.

– Что ты хочешь, чтобы я оставила? Игрушки Кари? Твою одежду? – обиженно спрашивает Циби.

– Мы можем купить Кари игрушки в Израиле. Я могу сделать ему еще игрушек, но по крайней мере давай оставим этот огромный желтый грузовик.

– Давай возьмем хотя бы поезд? Ты сам его сделал, и ребенок очень расстроится, если мы оставим его.

– Хорошо, возьмем только поезд. И две книги. Остальные можем отдать детям твоего дяди.

Циби неохотно вынимает из одного чемодана желтый деревянный грузовик и несколько книг.

– Я возьму лишь одну дополнительную пару туфель. – Циби рассматривает две упакованные пары, решая, какую отложить. – А еда? Для поездки?

Она не собирается запихивать в игрушки сына банки сардин, но соблазн велик.

– Ладно, но не слишком много. Мы ведь не покидаем цивилизацию. Можем покупать то, что нужно, по пути, – говорит Мишка.

– Утром придет дядя Айван, чтобы помочь нам, и он сможет забрать то, что нам не нужно.

– С Иринкой?

– Нет, один. Он сказал, что от него больше толку, когда он сам по себе. К тому же их ребенок еще очень мал. – Циби на миг задумывается. – Надеюсь, он скоро к нам присоединится, и тогда вся семья соберется вместе.

Только вся семья никогда больше не соберется вместе, думает Циби. Пакуя эти чемоданы, она вспомнила о том случае – и лучше бы ей о нем забыть, – когда они с матерью тщательно отбирали одежду для двух небольших чемоданов, которые ей с Ливи так и не удалось увидеть после прибытия в Освенцим.

– Чем ты хочешь сегодня заняться? Надо как-то отметить последний день пребывания в стране, где мы родились, – говорит Мишка.

Циби отодвигает отложенные книги, садится на кровать и тяжело вздыхает:

– Думаешь, мы больше сюда не вернемся?

– Не знаю. Может быть, в гости. – Мишка садится рядом с женой и обнимает ее.

Она прижимается к нему:

– Когда Кари проснется, давай погуляем по городу. Пожалуй, именно так мне хотелось бы попрощаться, в последний раз пройтись по улицам Братиславы.

Маленькая семья медленно идет по улицам, Циби видит кондитерскую, где Ливи однажды унизили за дерзость купить шоколад. Этот случай был последней каплей, переполнившей чашу терпения, думает Циби. Чаша терпения каждого из них переполнена. Она готова сказать «прощай».

– Пойдем домой, – предлагает она Мишке, и он разворачивает коляску.

Дядя Айван возится с коляской, чувствуя нетерпение водителя автобуса, который пыхтит и вздыхает в ожидании погрузки багажа в заднюю часть автобуса. Мишка с Кари на руках пытается сдержать смешки, наблюдая вместе с Циби за попытками Айвана.

– Помоги ему, Циби, пожалуйста. Избавь от страданий, – наконец произносит Мишка.

Айван, как бы сдаваясь, поднимает руки, и Циби, взяв у него коляску, одним быстрым движением передает ее водителю автобуса.

Айван пожимает руку Мишке, похлопывает Кари по голове и раскрывает объятия для племянницы.

– Не успеете оглянуться, как мы с Иринкой и детьми будем с вами, – говорит он.

– Мы не успокоимся, пока снова не будем вместе, – шепчет Циби. – И в безопасности.

– Автобус отходит, с вами или без вас, – ворчит водитель.

Циби, Мишка и даже Кари машут Айвану, пока он не пропадает из виду.

Сидя на руках у Циби, Кари прилип к окну, завороженный видом зданий, машин и людей. Скажи «до свидания», малыш, думает Циби. Их ждут приключения. Большие приключения: им придется переходить границы, у них будут проверять документы, им будут задавать вопросы, они пересекут Италию, где в Генуе сядут на корабль, который доставит их в Хайфу. Именно вопросы, на которые предстоит отвечать, терзают Циби: она сыта по горло военнослужащими в безупречных формах, стоявшими между ней и свободой.

– Сколько времени займет путь до границы? – тихо спрашивает Циби.

Только у них одних так много багажа. И всем ясно, что они хотят выехать из страны. С вызывающим видом подняв голову, Циби ловит на себе злобные взгляды некоторых пассажиров, негромко произносящих слово «евреи», когда они с Мишкой идут по проходу автобуса.

– Какой границы? – переспрашивает Мишка.

– Австрийской, наше первое испытание.

– Немного, полчаса. Зависит от того, сколько остановок сделает автобус. Все будет нормально, потому что у нас есть все необходимые документы. Перестань волноваться.

Циби сжимает ручки своей сумки, где находится их будущее: официальные документы, разрешающие им эмигрировать в Израиль. «Скатертью дорожка», – сказал чиновник из муниципалитета, вручая ей документы. Но Циби было наплевать, она испытывала к нему то же самое.

Сделав две остановки, автобус встраивается в очередь из легковых машин и грузовиков на границе между Чехословакией и Австрией. Когда Циби замечает вооруженных солдат, вышагивающих взад-вперед вдоль рядов транспорта, у нее учащается пульс. От вида их коричневых форм, пусть простых и не увешанных медалями, у нее мурашки бегут по спине. Она инстинктивно прижимает Кари к груди. Ребенок кричит, и Циби отпускает его.

За шлагбаумом она видит австрийских солдат, прохаживающихся вдоль машин, ожидающих въезда в Чехословакию.

Шлагбаум поднимается и опускается, поднимается и опускается, и машины очень медленно продвигаются вперед. Циби наблюдает за тем, как бо́льшую часть машин пропускают через границу, но с растущим ужасом замечает, что некоторые разворачивают назад.

Наконец двери автобуса распахиваются, и внутрь входят два солдата. Один направляется в заднюю часть автобуса, а другой начинает с передней части. Все пассажиры, достав документы, предъявляют их чиновникам.