Хезер Моррис – Три сестры (страница 45)
Циби выходит из дому, чтобы отправиться на ферму, – настала ее очередь помогать фермеру с коровами. У нее перехватывает дыхание, когда она видит стоящие во внутреннем дворе грузовики с открытыми кузовами.
Она делает шаг назад, одной рукой взявшись за дверь, а другую поднеся к горлу. Страх внезапный и мучительный, она дрожит и натыкается на Магду, стоящую у нее за спиной.
– Все в порядке, Циби, – шепчет Магда. – Это русские. Посмотри на их форму.
На мужчинах действительно форма русских солдат. Циби пытается вспомнить русинский диалект.
Старший офицер называет себя и спрашивает:
– Вы владельцы этого дома?
Циби хочется рассмеяться, но она просто указывает на свои лохмотья, на собравшихся вокруг нее девушек в столь же изорванной одежде.
– Нет, господин. Мы узники, сбежавшие из Освенцима.
Она закатывает рукав и показывает ему татуировку.
Офицер медленно качает головой и тихо говорит что-то другим офицерам, сидящим на скамьях в грузовике.
– Как вы убежали? – спрашивает он.
– Марш. Мы сбежали из колонны на марше.
– Вы знаете, куда вас вели? Куда вы шли?
Циби этого не знала – почти ничто уже не имело смысла: насилие, пытки, машины для убийства. Она научилась никогда не обсуждать приказы. Она качает головой.
– Нацисты собирались с вашей помощью выторговать себе свободу, – говорит офицер и добавляет: – Были и другие мотивы: чтобы вы продолжали работать на них, а также не рассказывали своих историй союзникам. Слава богу, вы сбежали!
Девушки неловко переминаются с ноги на ногу: никто из них не хочет больше представлять себе лагерь, работу, жестокость.
Циби вздергивает подбородок и выпрямляется:
– Теперь это позади. Мы хотим смотреть вперед.
Русский офицер с улыбкой отвечает:
– Согласен. Покажете мне дом?
Кивнув, Циби отступает в сторону, чтобы пропустить его в комнату, где на полу лежат смятые постели девушек. Осмотрев дом, офицер возвращается в гостиную.
– Вы все еврейки? – спрашивает он.
Девушки мнутся и что-то бормочут, не торопясь отвечать: разве им когда-то помогла принадлежность к этой национальности?
– Да, мы все еврейки, – твердо произносит Циби, дерзко подняв голову.
– Обещаю, вас никто не обидит, – говорит офицер. – Ни я, ни мои подчиненные. Даю слово. Я тоже еврей.
Циби информирует офицера об их расписании: уборка по дому и сбор овощей, а также уход за коровами в обмен на молоко, хлеб и сыр.
– Мне нужно побеседовать с этим фермером, – говорит он Циби. – Нам, русским, необходимо мясо!
Циби наблюдает за превращением одной из дворовых построек в бойню для свиней и вносит новую обязанность в их график. Отныне они будут помогать готовить пищу для солдат.
– Я знаю, это свинина, – говорит Циби девушкам. – Но нам необязательно ее есть.
– Я бы съела, – хихикает Ливи, – если нет ничего другого. Но она воняет.
Эта новая работа сказалась на их одежде, и теперь их лохмотья пропитаны резким запахом свиного жира.
– Поможешь мне сшить из этого платья? – спрашивает Циби Магду, собравшуюся идти на ферму.
Она держит в руках старые шторы, найденные в шкафу. Обнаружила она также древнюю швейную машинку.
Теперь каждый вечер Циби с Магдой выкраивают ткань по меркам девушек, и вскоре у них появляются рабочие платья из синего и красного хлопка. Ева в восторге танцует в новом платье. Ливи думает, что Ева снова становится маленькой девочкой, какой была до лагеря, вопреки затравленному выражению глаз.
Еще пара недель проходит в приятной компании солдат, но потом Циби решает, что пора двигаться дальше. Теперь они окрепли, у них есть новая одежда и еда. Они набивают вместительные карманы своих новых платьев хлебом, сыром и копченой колбасой и идут к фермерскому дому попрощаться.
– Союзники захватили Бранденбург, – говорит он им, нацарапав на клочке бумаги маршрут. – Вот куда вам нужно идти.
Тепло попрощавшись с русскими солдатами, девушки отправляются в путь под лучами утреннего солнца.
Днем жарко, к вечеру становится прохладно. Циби ищет место для ночевки. Они находят амбар. Следующую ночь проводят в коровнике. Циби благодарна местным жителям, которые бесплатно дают им еду.
На подходе к Бранденбургу к ним присоединяются сотни других людей, идущих в том же направлении в поисках безопасности.
– Мы все выжившие, – говорит Циби сестрам. – Всех нас избивали, морили голодом и мучили, но посмотрите на нас – мы еще двигаемся, мы еще живы.
Бранденбург превращен в руины, и девушки бродят среди развалин в поисках огромной армейской базы, организованной для помощи в возвращении на родину обездоленных. Именно здесь сестры прощаются с шестью девушками, совершившими вместе с ними их марш свободы. Полячки вместе попытаются найти обратную дорогу в Краков, а Элиана с Арией теперь неразлучные, верные подруги. Ева, разумеется, останется с сестрами. Прощание не вызывает уныния, ведь вместе они вновь обрели свои человеческие качества, и этому можно только радоваться.
Циби поднимает глаза на белокурого солдата, говорящего с ней по-английски. Она не владеет этим языком, но понимает, что он хочет ей помочь. Рядом с ней потрясенные девушки падают на колени, целуя руки американских солдат.
– Откуда вы? – спрашивает ее другой солдат по-немецки, и Циби начинает подробно рассказывать о том, кто они такие, и об их побеге из лагеря. – Но вы же родом не из Освенцима. Это не ваша родина. Где вы жили раньше?
– В Словакии, – шепчет Магда, потому что Циби лишилась дара речи.
– В Венгрии, – говорит другой голос.
– В Польше.
– В Югославии.
Сестры стоят в очереди из девушек, ожидающих того момента, когда их данные будут записаны служащими в белых рубашках, сидящими за столами на базе посреди всего этого хаоса.
– Мы в безопасности, война окончена? – спрашивает Циби.
Мужчина поднимает глаза и широко улыбается:
– Вы в безопасности, и да – война закончилась. Нацисты побеждены.
– Вы уверены? – спрашивает Магда.
– Уверен. – Он улыбается еще шире. – Гитлер мертв.
– Мертв? – шепчет Ливи. – Действительно мертв?
Девушки смотрят на писаря, отчаянно желая поверить ему. Он продолжает улыбаться.
– Что нам теперь делать? – наконец спрашивает Циби. – Куда нам идти?
– Мы накормим вас, – отвечает писарь. – И дадим вам и сестрам место для ночлега.
Их устраивают на ночь в бетонном блоке. Войдя в помещение с нарами, Ливи начинает дрожать.
– Ливи, все в порядке. Любовь моя, мы теперь свободны. Это всего лишь комната, – успокаивает ее Циби.
– А это просто кровати, – добавляет Магда.
В промежутках между приемами пищи они бродят по базе, выискивая знакомые по Освенциму лица, но никого не находят. Циби нервничает, ей не терпится снова отправиться в путь. Впервые за много недель она утратила контроль над их распорядком.
– Мы не пробудем здесь долго, – говорит Магда, когда они проходят мимо рядов палаток, все еще надеясь увидеть знакомых. – Завтра нам скажут, когда мы поедем домой.
На следующее утро в их блоке появляется русская женщина-офицер. Она садится за стол в передней части комнаты и вызывает девушек для собеседования.
Циби устала от этих вопросов. Ей никак не отделаться от страха, что один из ее ответов повлечет за собой какое-нибудь наказание. Она вновь повторяет подробности: мы из Словакии, мы убежали из Освенцима.