Хезер Моррис – Три сестры (страница 47)
– Думаю, постучим, – отвечает Магда. – Мама была уверена, что кто-нибудь обязательно в нем поселится.
– В нашем доме?! – Ливи негодует. – Кто?
– Тот, кто занял его первым, – говорит Магда.
Циби берет инициативу в свои руки. Подойдя к входной двери, она громко стучит. Внутри слышно какое-то движение, звуки шагов, а затем дверь открывает мужчина в заляпанной майке и серых трусах.
– Что вам нужно? – грубо спрашивает он.
– Мы хотим вернуть себе наш дом, – ровным тоном говорит Циби.
– А кто вы такие, черт побери?! Это мой дом. Убирайтесь отсюда, а не то я вышвырну вас на улицу!
– Это наш дом! – кричит Ливи и делает шаг вперед. – Вы-то как раз здесь чужаки.
– Проклятые жиды! – не двигаясь с места, ругается он.
Сестры смотрят на него в упор, потом Магда отодвигает Ливи в сторону:
– Я сейчас войду. Здесь остались мои вещи, и я собираюсь забрать их.
Мужчина отталкивает Магду и пытается закрыть дверь. Но при виде этой омерзительной фигуры, пытающейся закрыть у них перед носом дверь их собственного дома, в голове у Циби что-то замыкается. Она сильно лягает мужчину по одной ноге, а потом по другой.
Ливи, подойдя сзади, отпихивает его на дорожку. Магда обходит мужчину и вбегает в гостиную, где оказывается лицом к лицу с женщиной и двумя маленькими детьми. Они пялятся на нее, а она – на них. Ни одна не произносит ни слова. Дети хватаются за юбку матери. Магда слышит, как снаружи Циби и Ливи переругиваются с мужчиной.
Магда хватает на кухне стул, приносит в коридор и ставит под люком. Потом за считаные секунды пролезает в дверь люка и проползает к дальнему концу антресолей. Она хватает наволочку, чувствуя сквозь ткань края подсвечников и гладкую, плоскую поверхность фотографий.
Они сохранились. Их воспоминания сохранились.
Женщина успела отодвинуть стул, и Магда падает сверху на пол. Но она сразу вскакивает на ноги и подбегает к двери как раз в тот момент, когда взъерошенный мужчина входит в дом. Она протискивается мимо него и выбегает на улицу, с торжеством размахивая в воздухе наволочкой.
– Я достала ее! Достала! – кричит она.
Три сестры бегут по дороге и останавливаются лишь через две улицы. Только тогда до Магды доходит, что она хромает. При падении она подвернула лодыжку.
– Ты в порядке? – спрашивает Циби.
– Да, только ушибла лодыжку, когда вылезала из люка, – отвечает Магда.
– Ты упала… откуда? – спрашивает Ливи.
– Не важно. – Магда улыбается. – Я получила то, что хотела.
– Но что же нам теперь делать? – беспокоится Ливи. – Кто-то живет в нашем доме.
– Ну мы не можем здесь оставаться. Думаю, надо вернуться в Братиславу. По крайней мере, мы будем среди других выживших, – предлагает Магда.
– Не знаю, что там у тебя в наволочке, Магда, но пусть бы это было чудо, потому что именно чудо нам теперь и нужно. – Циби улыбается, пытаясь внушить сестрам мужество, которого ей самой пока недостает.
Часть третья. Земля обетованная
Глава 26
И снова три девушки устраиваются на двухместном сиденье в поезде на Братиславу. Они не обращают внимания на проносящиеся за окном пейзажи. Для них здесь больше ничего нет.
Они сосредоточенно разглядывают фотографии из наволочки.
– Хорошо бы узнать, что произошло с дядей Айваном и кузенами, – говорит Ливи, рассматривая фото их дяди и матери в подростковом возрасте.
Магда со вздохом прикасается к плечу сестры:
– Рано или поздно мы это узнаем. Они тоже могут оказаться в Братиславе.
Магда наблюдает, как сестры заново знакомятся с семейными снимками. Они были разлучены почти на три года, и сестры, которых она нашла в Освенциме, ничем не напоминали тех, кого она знала во Вранове. Магда чувствует себя виноватой и ничего не может с этим поделать. Пока они страдали, она спала в их кровати, ела пищу, которую следовало бы разделить с ними, наслаждалась обществом матери, по которой они отчаянно скучают. Как ей вообще найти путь к ним, если между ними стоит их опыт? Она гладит волосы Ливи, теперь густые и пышные, с рыжеватым оттенком, – предмет зависти ее и Циби. Потом Магда отводит прядь с лица Ливи и заправляет ее за ухо.
– Братислава огромна, Магда! – Ливи бросает фото поверх стопки. – Как мы их найдем? Что нам делать? Ходить по улицам в надежде, что мы наткнемся на них, словно они наши соседи?
– Если у тебя возникнет идея получше, тогда поделись с нами, – огрызается Магда.
Она тоже измучилась.
Но Ливи злится. Не на Магду, но на тех, кто решил посадить их в очередной поезд, бросив на произвол судьбы в качестве своего рода компенсации. Кто-то живет в их доме. Мамином доме.
Магда собирает снимки и засовывает их обратно в наволочку, которую прижимает к груди.
Несколько часов спустя сестры пересекают центральную улицу Братиславы. Некоторые магазины открыты, и в шумном городе царит обычная деловая атмосфера. Уже поздний вечер, и ноги девушек болят от ходьбы. Они все еще надеются встретить хотя бы одного знакомого по Освенциму или Вранову.
Ливи останавливает взгляд на двух очень худых юношах.
– Они похожи на евреев. – Ливи кивает на парней.
–
– Но ведь похожи! – обижается Ливи. – Разве мы не ищем евреев?
– Довольно! – резко произносит Циби, сестры замолкают, а она подходит к молодым людям. – Не могли бы вы нам помочь?
Парни переглядываются, а потом смотрят на Циби.
– С радостью, если это в наших силах, – отвечает один.
– Мы только что приехали в Братиславу, – начинает Циби.
– Какой лагерь? – спрашивает другой.
– Освенцим-Биркенау.
Они вновь обмениваются взглядами.
– Я Фродо, а это мой друг Имрих. Мы тоже были в Освенциме. Где вы живете?
– Вранов. Но кто-то занял наш дом.
Циби готова расплакаться прямо на улице. Это так тяжело. Каждое слово, слетающее с ее губ, говорит о бесконечном отчаянии, но Фродо улыбается, качая головой:
– Не волнуйтесь. Мы вам поможем. В квартире в нашем доме есть место, и вы сможете там остаться на какое-то время. Ее занимают девушки, как и вы, выжившие в лагерях.
Циби замечает настороженное выражение на лицах сестер и принимает решение за них:
– Спасибо. У нас есть немного денег.
– Оставьте деньги себе, – говорит Имрих.
Кивнув, Циби протягивает руку:
– Я Циби, а это Магда и Ливи. Мы сестры.
Они идут рядом, и Циби с Ливи рассказывают молодым людям о своем пребывании в Освенциме, о марше смерти и побеге, о перенесенных испытаниях. Они нашли внимательных слушателей. После этого Циби даже чувствует себя лучше, решив, что будет говорить с любым, кто готов ее выслушать. Но Магда почти ничего не добавляет. Ее чувство вины усиливается, после того как она еще больше узнает об ужасах, перенесенных сестрами в ее отсутствие.
Прокладывая путь через разбомбленные микрорайоны, они наконец приходят к многоквартирному дому Фродо и Имриха.
– Кто владелец этого дома и как вышло, что вы можете здесь жить? – спрашивает Циби, когда они начинают подниматься по лестнице.
– Понятия не имею, мы вселились незаконно. Но здесь есть водопровод. Электричества, правда, нет, так что можно устраивать романтические ужины при свечах, – смеется Фродо.