Хезер Моррис – Три сестры (страница 18)
– Дядя Айван зайдет к нам? – шепотом спрашивает Магда.
– Да, должен скоро прийти, но я не знаю, что ты хочешь от него услышать.
Сыр и хлеб съедены, налита последняя чашка чая, когда они слышат негромкий стук в заднюю дверь.
– Вот как раз дядя, – говорит Магда, вскочив, чтобы открыть дверь.
Он сразу же заключает ее в объятия.
– Ты в порядке, ты пережила очередную пятницу, – шепчет он ей на ухо.
Дядя Айван садится за стол, и все глаза устремляются на Магду, ведь именно она докучала ему по поводу новостей.
Чувствуя на себе взгляды, Магда отворачивается.
– Магда, у меня нет никаких новостей о твоих сестрах. Только слухи. – Маленькую комнату заполняет напряженная тишина; Айван откашливается. – Трудно узнать какие-то подробности. Но я слышал одну вещь о транспорте твоих сестер. Думаю, Циби и Ливи были отправлены в Польшу.
– В Польшу?! – восклицает Хая. – Немцы увезли их в Польшу? Зачем, черт возьми?!
– Ты забываешь, сестра, что немцы оккупировали Польшу.
Глаза Магды загораются. Ицхак тянется к ней через стол и берет ее за руку, качая головой, когда она открывает рот.
– Ты знаешь, где именно в Польше, дядя?
– Нет, Магда. И твое место здесь, рядом с матерью. Мы все останемся здесь столько, сколько сможем.
– А Клайв, твой приятель из канцелярии совета… Он всегда был большим другом нашей семьи, сынок. Ты видишься с ним? – спрашивает Ицхак.
– От случая к случаю, отец. Он делает все, что может, чтобы защитить нас. Каждую неделю он заносит нашу фамилию в конец списка евреев, живущих во Вранове, но теперь… – Айван вздыхает. – Теперь перед нашей фамилией осталось всего несколько других. Это лишь вопрос времени.
– Есть что-то еще, Айван. Слышу это в твоем голосе, – настаивает Ицхак. – Скажи нам все.
Старик кладет перед собой ладони на стол, распрямляет спину.
Айван медлит с ответом, переводя взгляд с Хаи на Магду и, наконец, вновь на Ицхака.
– Я слышал, они начинают забирать даже маленьких детей, а также их родителей, бабушек и дедушек, теток, дядьев… всех.
Хая издает тихий стон.
– Чего они от нас хотят? – спрашивает она.
– Я не знаю, просто не знаю. – Айван встает и начинает вышагивать по маленькой комнате. – Может наступить время, когда всем вам придется прятаться в Шаббат. Или у госпожи Трац, или в лесу.
Хая хватает за руку Айвана, начавшего очередной круг по комнате:
– Ты что, собираешься делать это вместе с Еленой и детьми? Уходить в лес каждую пятницу вечером?
С каждым словом, слетающим с губ Айвана, отчаяние Хаи растет.
– Сестра, я сделаю что угодно, чтобы защитить свою семью, и это относится к вам троим. – Айван улыбается Хае, но это лишь пустые слова. Его глаза, как и глаза Хаи, наполнены страхом. – Как у вас с едой? Деньги вам нужны?
– У меня сохранилась часть материнских драгоценностей, но я не хочу их продавать. – К глазам Хаи подступают слезы. – Это все, что у меня от нее осталось.
– Не глупи, Хая! – не выдерживает Айван. – Думаешь, она хотела бы, чтобы ты держалась за побрякушки, когда голодает твоя семья? Обещай, что продашь их, если потребуется.
Хая опускает голову.
– Она сделает это, – говорит Ицхак.
– Магда, ты продолжаешь ходить в город для обмена? – спрашивает Айван, направляясь к задней двери.
– Да, дядя, но только раз в неделю.
– Я сообщу вам имена людей, которые дадут хорошие деньги за драгоценности. Они не евреи, но сочувствуют нашей ситуации.
Айван открывает дверь, и Магда, Хая и Ицхак встают из-за стола.
– Приходите сегодня на ужин, – говорит он перед уходом. – Мальчики все время о вас спрашивают, а Елене хочется по-женски посплетничать.
Он примирительно улыбается Хае, и она улыбается в ответ.
– Придем. Спасибо, Айван. Передай, пожалуйста, Елене, что мы с удовольствием разделим с вами трапезу, – отвечает Ицхак.
Глава 13
– Проснись, Циби! Проснись!
Ливи расталкивает сестру. В бараке темно, и все остальные спят.
– В чем дело? Оставь меня в покое, – бормочет Циби.
– Ты во сне пела, – шепчет Ливи.
– Правда? – Циби со вздохом открывает глаза. Сквозь трещины в штукатурке просачиваются узкие полоски света, и Циби различает контуры лица Ливи, страх и тревогу в глазах сестры. – Это был просто сон. – Она прижимает к себе Ливи. – Там был дедушка Эмиль. Он взял нас за руки и провел по лагерю.
– Здесь? В Биркенау? – Ливи ошеломлена.
Она никак не может это вообразить. Уж слишком странно.
– Он отвел нас в баню. Там нас ждал дедушка Ицхак. Он играл «Хатикву» на мамином противне для выпечки. Это было так странно, Ливи. К противню были приделаны струны, как у скрипки.
– Ты уверена, что не сходишь с ума?
Ливи как будто улыбается, но в голосе слышится тревога. Они видели нескольких девушек, потерявших рассудок, что гарантировало их смерть.
– Заткнись, Ливи! Я еще не закончила. Помнишь, как мы всегда подпевали ему, когда он исполнял «Хатикву»? Ну и во сне мы делали то же самое. Наши дедушки сказали нам, что будут присматривать за нами.
– Циби, ты веришь, что они могут присматривать за нами? – спрашивает Ливи.
– Я верю, что возможно
– Это только благодаря тебе, одна я бы не выжила.
– Ты сильнее, чем думаешь, сестренка. Ну давай спать.
На следующий день, когда они возвращаются после долгого пути на холоде из Освенцима, следом за ними к их нарам подходит Рита. Она вручает Циби два синих платья – типичный наряд немецкой домохозяйки – и пару темно-синих фартуков и белых косынок.
– Наденьте эти платья в воскресенье утром, – говорит им Рита.
– Зачем? – спрашивает Циби.
– Просто наденьте. А пока положите их под тюфяк, чтобы никто не стащил.
Когда Рита уходит, Циби и Ливи рассматривают одежду. Циби оглядывается по сторонам – не подглядывает ли кто за ними. Несколько девушек слышали их разговор с Ритой. Циби осторожно засовывает платья под их тюфяк.
В воскресенье утром после переклички и завтрака около их нар появляется Рита.
– Давайте, надо переодеться. Быстрее! – командует она.
Циби достает платья.
Сестры быстро снимают свою изорванную грязную одежду и заменяют ее на свежий наряд.