Хейзел Райли – Сошествие в Аид (страница 6)
Я делаю шаг ближе, и это тут же приковывает к себе всё его внимание. Протягиваю руку:
— Я Хейвен.
Он смотрит на мою руку так долго, что она начинает неметь.
— Можешь не говорить. Ты и так знаешь, как меня зовут.
Не знаю, зачем, но в голове снова всплывает вопрос, который крутился у меня с вечера, и слова сами срываются с губ:
— Когда я спросила про твой шрам, я тебя разозлила? Ты подумал пригласить меня в ваши игры?
Я застаю его врасплох — вижу сразу. Он смотрит на меня, губы чуть приоткрыты, лоб нахмурен.
— Нет, на самом деле нет. Не думаю, что я бы вообще пригласил тебя играть со мной.
— Почему нет?
— Потому что ты мне не мешаешь.
— А как мне тебе помешать? — допытываюсь.
Уголок его рта чуть приподнимается, он качает головой.
— Если продолжишь задавать вопросы, у тебя это быстро получится.
— Почему ты бы не пригласил меня? В чём состоят твои игры? — пытаюсь ещё раз.
Его взгляд падает на леденец в моём рту и замирает.
— Я не играю с девушками.
Я жду объяснений, но он молчит.
— Сексист?
— Если бы мои игры были боксёрскими поединками, ты бы всё ещё хотела приглашение?
— Они такие?
— Я тебе этого не скажу.
— Даже если так, я всё равно хочу, — выпаливаю.
Его это нисколько не удивляет.
— Что-то мне подсказывает, ты считаешь себя отличным играком.
Я вскидываю подбородок, изображая уверенность, которой обычно во мне нет.
— Ты понятия не имеешь, на что я способна.
Он отлипает от стены с полуухмылкой. Шрам на щеке искажается, и во мне вспыхивает глупое желание узнать, откуда он у него.
— В таком случае тебе придётся разозлить кого-то из моих братьев, чтобы это доказать.
Мы так долго смотрим друг на друга, что я забываю о леденце во рту.
— Мне сказали, что самые обидчивые из вас — ты и Афина. Значит, придётся целиться в тебя.
Что-то меняется в его лице. Я готова поклясться, что вижу там тень грусти, но он прячет её мгновенно.
— Чушь. Я не обидчивый. Просто студентам этого места нравятся стереотипы.
Теперь я заинтригована. Он косвенно раскрывает что-то о себе.
— Например? Какие стереотипы тебе приписывают?
Он фыркает, глядя поверх моего плеча.
— То, что я весь в чёрном и зовут меня Хайдес, не значит, что я какая-то злобная мрачная дивa.
Раз уж он сам упомянул, я позволяю себе пару секунд рассмотреть его одежду. Чёрный свитер, такие же брюки.
— Ты же не можешь ожидать, что люди будут ассоциировать тебя с единорогами и радугой. Тебя зовут Хайдес — как бога смерти, а не Блум из «Винкс».
Я жду, что он рассмеётся над моим сравнением. Но вместо этого он злится.
— Хайдес был повелителем мёртвых. Он правил Аидом и следил, чтобы души, которым там место, не сбежали. Он никого не убивал.
Возможно, он прав. Я вытаскиваю леденец и держу его в воздухе.
— Но Персефону он похитил. К тому же она приходилась ему племянницей.
— Могу заверить, что ни одна моя племянница не сидит у меня в шкафу.
Я невольно улыбаюсь. Он замечает это, и мне на миг кажется, что он ответит тем же.
— И вообще, — продолжает он, — почитаешь любую книгу по греческой мифологии — увидишь, что там все со всеми спали. Редко встретишь «правильные» родственные связи.
Я прищуриваюсь.
— Ты хочешь сказать…
Он перебивает, раздражённо:
— Нет. Я не сплю со своими сёстрами.
— Тогда…
— И с братьями тоже, — уточняет.
Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Он отводит взгляд, будто сам скрывает улыбку.
Я уже собираюсь что-то сказать, когда со стороны доносится чужой голос, и я вздрагиваю.
— Хейвен? Что ты здесь делаешь? — удивляется Лиам. Потом замечает Хайдеса и бледнеет до мертвецкой бледности.
— Я заблудилась, — признаюсь.
Лиам подходит ближе, не сводя глаз с Хайдеса, и тот отвечает ему тем же.
— Я отведу тебя на пару, пойдём, — бросает Лиам.
Хайдес поднимает руку.
— Нет. Я ещё не договорил с ней.
Я вижу, как Лиам пытается расправить плечи и надуть грудь, будто уверен в себе.
— А я думаю, что договорил.
Хайдес приподнимает бровь.
— А я думаю, что нет, — произносит он таким хриплым шёпотом, что у меня бегут мурашки.
Лиам вздрагивает.
— Увидимся потом, Хейвен, пока, — лепечет и исчезает так же быстро, как появился.