Хейзел Райли – Сошествие в Аид (страница 42)

И, разумеется, стереть этот образ из головы у меня не вышло.

— Девчонки! Вы потрясающе выглядите, — восклицает Лиам. — Особенно ты, Хейвен.

— Спасибо. А ты вообще кто?

Лиам округляет глаза:

— Как это «кто»? Всё же очевидно!

На нём — чужие обычные вещи: джинсы, белая футболка, серая курточка. Сверху — медовsq парик, уложеннsq в стильный хаос. Лицо замазано в мертвенно-белый, поверх — гора блёсток, даже на губах.

— Я — Эдвард Каллен!

Ньют недовольно ворчит и стягивает маску с лица. Но сколько бы его ни бесил друг, взгляд всё равно упорно возвращается к Джек.

Лиам демонстративно протягивает руки — они тоже сверкают блёстками.

— Я вывалялся в них весь! — выделяет последнее слово. — Четыре тюбика ушло. Назовите любую часть моего тела — клянусь, блёстки там тоже есть.

— Задница? — Перси прищуривается.

— Есть.

— Бёдра? — подхватывает Джек.

— Вы за кого меня держите?

— За придурка, — мгновенно отбивает она.

Ньют шутливо толкает её плечом, и Джек закусывает губу, пряча улыбку.

— Пальцы на ногах!

Лиам гордо кивает:

— Разумеется.

Очередь за мной, но у меня в голове только один вопрос:

— Лиам, а зачем ты весь обсыпался блёстками, если у тебя видно только лицо и руки?

Мы почти у выхода, и он замирает как вкопанный. Перси едва не врезается ему в спину. Лиам щурится, губы складываются в трагическую складку.

— Чёрт, Хейвен, а ведь и правда. Зачем я это сделал?

Мы дружно взрываемся смехом и вытаскиваем его наружу.

Сад украсили к Хэллоуину по полной. На деревьях гирлянды красных лампочек, везде светящиеся привидения. Дорожку к зданию уставили тыквами со всевозможными рожами.

Народу — тьма. Голова кругом. Музыка громкая, но не оглушающая, слова расслышать легко. Мимо проскальзывает мумия с единственным видимым глазом.

— Сногсшибательно выглядишь, красотка.

— Спасибо! — орёт Лиам во весь рот. У меня не хватает духу сказать, что это явно было не ему. Пусть хоть раз порадуется.

Ньют сунул мне в руку пластиковый стакан, налитый едва наполовину. Я оглядываюсь: ведьмы, вампиры, призраки из простыней, мёртвые принцессы, драконы, дьяволы, ещё пара Человеков-пауков, полсостава Мстителей, Существо из «Фантастической четвёрки»…

— Так кем же ты всё-таки нарядилась? — наклоняется ко мне Перси.

Я моргаю, удивлённая. Ньют и Джек в нескольких метрах спорят, разглядывая резные тыквы. Лиам оживлённо вещает какому-то незнакомцу:

— …ну серьёзно, назови любую часть тела — и ответ всегда будет «да». У меня даже член блестит.

Я вздыхаю и возвращаюсь к Перси:

— Ну… тёмная принцесса.

Он приподнимает бровь, делает глоток и задумывается:

— Любопытно.

— Правда?

— Любопытно, что ты не сказала правду.

Я вздрагиваю. Перед носом пропрыгивает ещё один «Человек-паук», изображая бросок паутины. Слава Богу, что Йель считается элитным университетом.

— Я…

— Хейвен?

Я опускаю голову, пальцем провожу по краю стакана, снова и снова.

— Персефона.

Он молчит. Я уже жду, что он выдаст мне нотацию в стиле Ньюта. Но забываю: друзья брата — это не брат. На моё плечо опускается палец.

Перси смотрит с какой-то странной искоркой:

— Красивое платье, — произносит и тут же отводит взгляд.

Щёки вспыхивают так, что мне кажется, горит всё лицо. Я издаю нервный смешок. Готовлюсь ответить — но в этот момент кто-то буквально раздвигает нас с силой.

— Эй, ты что… — начинаю.

И слова замирают.

Хайдес.

Даже не глядя толком, он бросает в воздух ленивый знак «сорян» и идёт вперёд по траве. Я уже знаю: он идет прямо к своим. И точно — вся пятёрка Лайвли здесь. В костюмах.

Ну… в кавычках «костюмах». Каждый изображает своего божественного тезку.

Афродита — в белом до пола, с венком из красных роз.

Афина — в боевых доспехах.

Гермес — полуголый, с крылатыми сандалиями и белой набедренной тканью.

Аполлон — самый простой: золотая рубашка, но длинные волосы сияют под светом гирлянд.

— Знаю, о чём ты думаешь, и да — ответ утвердительный.

Я уже забыла, что рядом со мной Перси.

— И на прошлогодней хэллоуинской вечеринке они сделали то же самое. И знаешь что? Здесь никто из студентов даже не пытается нарядиться греческим богом.

Ну конечно. Можно было догадаться: Лайвли слишком серьёзно относятся даже к костюмам. И тут меня накрывает новая мысль. А когда встречаю карие глаза Перси — понимаю: он без слов подтверждает её.

— Я нарядилась, — шепчу.

Его губы вытягиваются в тонкую линию.

— А кто ещё мог это сделать, если не ты?

Улыбаюсь сама того не замечая и смотрю на него молча. Засматриваюсь на густые длинные ресницы, потом на тёплый карий цвет глаз. Наклоняюсь ближе — и он это чувствует, потому что напрягается. Прищуриваюсь.

— Хейвен? — зовёт он, голос дрожит. — Ты сейчас собираешься меня поцеловать или?..